Я уничтожила вселенную, разделив на ноль на калькуляторе

Memento mori

      Когда скончалась моя бабушка, на улице стоял знойный июльский день. Городское кладбище в Челябинске пустело в эти дни, однако не было лишено зевак, которым просто было некуда деться. Как будто лучшего пристанища в целом городе вовсе нет, чем кладбище, пропитанное духом смерти. Тогда я впервые видела маму, в глазах которой был истинный страх и горечь. Да, она была очень умным человеком, за спиной которого была и докторская степень, и всевозможные награды, но в душе она до сих пор была маленькой девочкой, всецело надеющейся на поддержку своей любимой мамы.       Грустно смотреть, когда из жизни уходят твои родители. Но ещё грустнее, когда из жизни уходят собственные дети.       И вот опять знойный летний день. Я стою напротив ячейки в крематории, на табличке которой тонко выгравировано "Мэй Накахара" с датами рождения и смерти. Наверно, у человека защемило сердце, когда он делал эту табличку, ведь ребёнок жил всего два дня.       – Нам нужно возвращаться. Эри мы сейчас нужны больше, – руки Чуи опустились мне на плечи. Я не знала, что и чувствовать. Наверно, любой адекватный человек плакал бы на моём месте, но я просто молча стояла, буравя взглядом табличку с именем дочери. Смысл слова ускользал от меня, и на минуту я даже не могла понять, что за иероглифы у меня перед глазами. О чём говорят окружающие? Что я вообще здесь делаю? Как будто внутри что-то закрылось.       У неё не было даже шансов. Она сделала вдох, и сразу все показатели побежали вниз. Тут даже Акико была бессильна. Всё происходило, как в настоящем бреду, и я до последнего надеялась, что это просто был кошмар. И только потом я начала осознавать, что ребёнком, который выжил оказалась та девочка, которая хуже всего развивалась в утробе. В ней не было ничего примечательного. Просто ребёнок. Обычный недоношенный ребёнок.       Однако я смотрела на Эри и чувствовала, что есть в ней что-то... особенное. Возможно, так думает любая мать, держа своего ребёнка на руках впервые. Само его рождение уже нечто особенное. Но в этом маленьком и хрупком ребёнке чувствовалось что-то неуловимо важное ни столько для меня и Чуи как родителей, сколько для всего мира.       Гёте всегда считал, что станет исторической личностью ещё при жизни, а меня не покидала уверенность в том, что Эри станет ключом для открытия новой эры жизни человечества.       Вместе с тем во мне жило предчувствие беды и полной неизбежности. Несмотря на трехдневную суматоху, казалось, что прошло куда больше времени – неделя минимум, если не месяц. У меня не было сил думать. Не было сил чего-то хотеть. Мне ничего не хотелось. Я знала, что всё так могло произойти – могло случиться даже хуже, – но внутри я надеялась, что удача повернётся ко мне лицом и протянет свои невесомые руки, чтобы притянуть меня к себе.       Я не обесцениваю рождения дочери. Я просто потеряна.       Эри находилась в перинатальном центре при больнице, где за ней вёлся круглосуточный надсмотр. Кроме того, я постоянно находилась рядом с ней, внимательно наблюдая за её умитворённым личиком. Сейчас было трудно говорить о чертах её лица – она больше походила на мартышку. Однако у неё была очень светлая кожа, которая проглядывалась даже сквозь оттёки. Может, это и не совсем хорошо, но вполне ожидаемо: и я, и Чуя довольно бледные ребята. Время от времени она бессознательно смотрела на меня своими серыми глазами, которые точно уж изменятся спустя время.       Когда я смотрела на неё, держа за руку Накахару, весь мир вокруг останавливался, а внутри что-то начинало щемить то ли от грусти, то ли от неуловимого счастья.       Наверно, это и есть та самая любовь.       Дни шли невыносимо тяжело: внутри томилось неприятное ожидание разговора с Теслой, которого ни коим образом нельзя было избежать. Я помнила, что седьмого сентября мне нужно вернуться на станцию. Даже пометила себе это число везде, где только можно. Хотя, конечно, трудно представить, что я забуду этот день.       День за днём один жаркий день в Йокогаме сменялся другими знойными, пока в августе не начался сезон дождей. Ничего не происходило. Абсолютно ничего. Чувствовала я себя так, словно несколько недель без отдыха пахала на текстильную фабрику где-то в Китае, делая сутками напролёт кроссовки "Абибас". Лицо от усталости осунулось, а цвет кожи стал немного сероват. Чуя опять поил меня витаминами. Удивляюсь его стойкости: он не даёт себе и возможности, чтобы взорваться от нервов, как это было раньше. Думаю, он понимал, что лишние нервы никому не нужны, поэтому вёл себя, как мужчина: рассудительно и спокойно. Я же напротив постоянно впадала в слезливое состояние и рыдала. Возможно, всё дело было в изменении гормонального фона после беременности. Тем более, она прошла не совсем уж и гладко. Молоко пришло только спустя полтора месяца – примерно к тому сроку, когда я должна была родить.       – Знаешь, когда я дотрагиваюсь её, – однажды начал Накахара, проводя по лицу дочери, – мне кажется, что вокруг неё какой-то барьер.       – Барьер?       – Ага, потрогай её, – он взял моё запястье и притянул к лицу Эри. – Чувствуешь? От той же Гин совершенно другая энергетика.       – Может, потому что в ней есть и часть энергии с моего мира? – тихо предложила я, не сводя глаз с сопящей малышки. – Но я с тобой соглашусь. Есть тут что-то инородное.       Чуя поджал губы и покачал головой, а потом дотронулся до моей щеки и нежно поцеловал в губы.       – Ты снова пускаешь разряды, – слегка улыбнулся он и снова потянулся за поцелуем. Внутри всё вдруг резко перевернулось, и под волной чувств я обхватила шею мужа обеими руками. С его припухших губ сорвался почти беззвучный стон, приглушенный поцелуем. Руки Чуи соскользнули по моей талии, притягивая меня ещё ближе.       Я потянула его на диван, наплевав на тот факт, что рядом был ребёнок. Ну, и на то, что по коридору ходили врачи – я вообще в тот момент ни о чём не думала, кроме Накахары. Однако, как и любых других молодых родителей, у нас постоянно возникают проблемы. Не успела расстегнуть рубашку своего горячо любимого мужа, как малышка Эри завопила.       – Вот, а мы тут думали тебе братика или сестричку сделать, – вздохнул Чуи, и я, встав с его бёдер, направилась в сторону детской кровати. Накахара присел рядом, внимательно наблюдая за тем, как я успокаиваю ребёнка. – Не могу поверить...       – Во что?       – Что вот мы с тобой ведь просто поддались удовольствию, а получился вот такой вот человечек, – он перевёл взгляд на малышку и нежно-нежно улыбнулся. – Я никогда не думал, что буду в таком восторге от собственного ребёнка. Казалось, что всё это – романтика из фильмов, а сейчас я ясно понимаю, что готов буквально убить и за тебя, и за Эри.       Малышка немного успокоилась, и я положила её обратно в кроватку. На лице Накахары светила очень глупая, но по-детски искренняя улыбка., из-за чего мне сразу захотелось его обнять и затискать.       – Как только всё закончится и вернётся в более менее спокойное русло, можем думать о втором, –я села ему на колени и поцеловала в нос. Накахара ухмыльнулся и уткнулся мне в нос.       – А если всё опять будет так же?       Я не ответила и только сильнее прижалась к мужчине, оставив вопрос летать в воздухе.

***

– Знаешь, у Хаски есть такая песня "7 октября", – смотря в никуда, произнесла я. – Знаю, что сегодня 7-е сентября, но всё же...       Мои руки тряслись от нервов и неожиданной осенней прохлады. Обычно в это время был расцвет бабьего лета, но всё перевернулось с ног на голову ещё год назад, так что мне было не привыкать. Я закуталась посильнее в плащ и постаралась смотреть на дорогу, думая, что желтеющие пейзажи Йокогамы меня расслабят.       За рулём была Ичиё, а сзади ещё ехали Чуя, Осаму и Рюноске, всё погружённые в собственные мысли. Я не могла предугадать, что каждый из них думал. Однако тот факт, что нервы всех были на пределе, невозможно было скрыть. Воздух в машине был плотным и неприятным, как будто что-то маслянистое витало в нём. Я открыла форточку и немного высунула лицо, но от этого тревога в душе только сильнее нарастала. А когда на горизонте появилась электростанция, меня накрыла паника.       Как только мы заехали на территорию, меня потянуло в сон. Я сразу поняла причину, но продолжала ждать, пока совсем уж не вырублюсь. Медленно картинка перед моими глазами расплывалась, превращаясь в какое-то жёлто-серое месиво из здания станции и деревьев. Я так и не поняла, в какой момент меня срубило.       Над головой кричала чайка, а кончиков пальцев касалась прохладная вода. Я распахнула глаза, как вдруг перед глазами всё резко поплыло. Я перевернулась со спину на живот и зажмурилась, пытаясь концентрироваться, но выходило неважно. Как будто что-то отвергало меня.       Подпространство Теслы, созданный им, как будто отрицал меня и моё существования. В ушах звенело, отчего я даже подняться не могла. Лепет чаек перерастал в невыносимый и противный крик, вводящий меня в ещё больший страх.       – Почему!? – как гром среди ясного неба раздался голос Николы. Я с трудом посмотрела в ту сторону, откуда шёл звук, и увидела расплывшийся силуэт мужчины. – Я же сказал тебе сделать аборт! Теперь это пространство отрицает тебя, потому что ты почти растеряла энергию своего собственного мира!       – А я и не собираюсь возвращаться! – не выдержав, выпалила я и свалилась лицом в песок. Всё давило на мои плечи, всё больше и больше пытаясь меня убить. Я уже тяжело дышала, чувствуя, как лёгким сложно справляться с разряженным воздухом. – Я просто хочу закончить эту историю и остаться!       Я не видела лица Николы, поэтому не могла узнать, как он отреагировал на мои слова. Он подошёл ко мне ближе и присел на корточки, пытаясь заглянуть в лицо. Я попыталась повернуться у нему, чтобы хоть как-то создавалось впечатление, что мы ведём разговор. На деле-то я его совершенно не видела.       – Что? – его голос звучал обеспокоенно.       – Что слышал, – кряхтела я. – Я родила здорового ребёнка, хоть и не...       Я прикусила язык и замолкла: ему необязательно знать, что у меня была двойня. Родила и родила. Всё.       Никола молчал. Очень долго. Я сгорала от любопытства, чтобы узнать, что же там выражает его лицо, но, к сожалению, не могла. Он выдохнул и сел рядом, не задав ни единого вопроса.       – Когда появится их портал нужно, чтобы мы пустили энергию. Помнишь же фразу "клин вышибают клином"? Примерно такая же схема. По идеи это должно вызвать сначала огромный диссонанс, а потом смешать энергии. Это огромный риск. Теоретически он должен сработать, – Никола говорил быстро и по делу.       – Как нам провернуть это одновременно? Это же невозможно! – возмутилась я. Вы только подумайте! У нас есть единственное место, где мы можем друг с другом связываться. Это как те кабинки в далёком добром СССР, когда вы заранее договаривались, когда позвоните, а потом едите туда в эту телефонную конторку. Вот здесь такая же схема.       – Тут ты права, но они скорее всего потащат портал именно на эту станцию, потому что здесь стенки между мирами тоньше всего. А это я смогу почувствовать. Однако...       – Что?       – Ты растеряла часть своей родной энергии. Возможно, что весь план и не сработает. Даже я и мои способности бессильны перед силой Вселенной. Я всего лишь раб, распоряжающийся её ресурсами и не способный превзойти её. Никто из нас. Будь ты Древний, эспер или обычный человек – никто. Даже твоё возрождение людей – это не возрождения, учитывая, что ты просто возвращала им украденную энергию. Природа есть Бог, а человек всего лишь разумное его творение.       – Ты звучишь как настоящий пантеист, – с усмешкой сказала я.       – Я убеждённый атеист. Просто хочу, чтобы поняла, что против законов не попрёшь. Если это, конечно, не законы страны, – пошутил он и, наверно, улыбнулся. Я опять уткнулась носом в песок, пытаясь размеренно дышать.       – Если мы соединим энергии твоим способом, то что будет с Фибоначчи? Они же не протянут белый флаг.       – Оставь этот вопрос мне. Если всё пройдёт успешно, то думаю, я смогу их убедить. И отправлю куда подальше.       Над нами пролетела чайка, но не успев закричать, упала замертво. Никола соскочил с места и развёл руками, и по мне прошлась небольшая волна. Со стороны реки раздался беспокойный шум, словно поднимается буря. Давления на меня усилилось, и я почувствовала, как кто-то пытается звать меня.       Шум снаружи подпространства и внутри смешались в единое целое: я слышала кричащих друг другу реквиемы чаек и голос ребят из машины. Я почувствовала руки на своих плечах.       – Чёрт...       Я не успела дослушать, что сказал Тесла, как меня выбросила обратно в реальность. Среди пасмурного неба, нависающего над Йокогамой, горел фиолетовый яркий свет. Он начал слепить мне глаза, и я автоматически закрыла их рукой, не проводя никаких логический параллелей. Как будто это нормально время от времени видеть подобие фиолетового солнца.       – Это что за херня!? – крикнул Накахара, вылезая из машины. – Рюноске, там ещё люди!       Я попыталась открыть глаза. Огромные кольца вращались вокруг сине-фиолетового ядра, озаряя всё вокруг. Конечно, сие представление смотрелось куда живописнее и интереснее, если бы оно было ночью. О чём я думаю? Это же, мать его, портал!       Я вылезла из машины и побежала в его сторону, чтобы поближе рассмотреть, как вдруг меня схватил Расёмон Акутагавы.       – С ума сошла!?       – Это портал! Там Фибоначчи! Я знаю, что делать! – кричала я. Вокруг поднялся ветер, а сам портал начал шуметь. У меня нет никаких шансов добраться до них. Только если через Чую и его полное игнорирование законов гравитации. Но он меня не отпустит.       Ветер становился всё сильнее и сильнее по мере того, как кольца начинали усиливать свою скорость вращения. С каждой минутой становилось тяжело двигаться под таким потоком. Накахара схватил меня за руку и притянул к себе. Одной рукой он держал шляпу, другой – меня.       – Чуя! Ксюша! – раздался вдалеке голос Ичиё. Мы обернулись и увидели лишённое цвета лицо девушки. Она прижимала трубку к уху, но ничего не могла сказать. Вдруг она закрыла рот и начала рыдать. Внутри всё закрутило.       Эри. Что-то случилось с Эри.       Я побежала к девушке, вырвавшись из объятий мужчины. Сзади меня подгонял порывистый ветер, что я почти упала, добежав до машины. Дрожащими руками Хигучи протянула мне телефон, на котором светился разговор с Гин. Я сразу начала с ней говорить.       – Гин?       – Это Ранпо. Гин вырубили. А Эри...       Эдогава замолчал. Вмиг я перестала слышать вой ветра, концентрируя своё внимание только на том, что происходило на том конце телефонной связи. Парень вздохнул.       – Её выкрали. Все врачи без сознания. Охрана...       Дальше я не слышала, что он говорил. В голове крутилось только одно слово.       "Украли".       Нужно быть полным дураком, чтобы не понять, кто её украл. Но главное, как они её нашли? Зачем она им нужна? Это обычный ребёнок! Накахара подбежал ко мне и заключил в объятия, заметив, что я медленно опускаюсь на землю. Телефон выпал из моих рук.       – Алло? – взял в руки телефон муж. – Ранпо? Что!? В смысле!? ЧЁРТ!       Он кинул телефон на землю и был готов уже растоптать его, но остановила.       – Ранпо, ты же видишь, что происходит? – спросила я, намека на портал.       – Да.       – Скажи всем, чтобы ехали к электростанции. А сам позаботься о Гин и врачах. Я уверена, у тебя получится, – попыталась спокойно проговорить я, но внутри всё тряслось.       – Ты будешь в порядке? – после небольшого молчания поинтересовался он. Думаю, он знал, что я отвечу, но всё равно спросил.       – Буду. Не переживай. Ты тоже береги себя.       Всё прозвучало, как настоящее прощание, и у меня появилось самое настоящее чувство, что разговариваем мы в последний раз. На той стороне раздались гудки, и я выдохнула, чувствуя, что неисправимо что-то разрушила. Глубоко в сердце я понимала что, но признавать не хотела.       Ты был хорошим другом Ранпо Эдогава.       Я отпрянула от Чуи и взглянула на портал. Возможно, Эри у них где-то там, раз самый главный театр именно над нашими головами. Я вытерла подступившие слёзы и пошла вперёд. Игнорируя то, что мне кричали вслед Рюноске и Чуя. Мне нужно придумать, как подобраться к ним ближе, чтобы быть точно уверенной в том, что у них есть Эри. В противном случае, надо будет думать, где они могли её скрыть.       – Тесла! Мы на пороге новой эры в жизни Вселенной! Только взгляни, чего мы добились!       Над нами раздался оглушительный голос. Он окутывал наше сознание, как будто говорили не откуда-то сверху, а прямо в голове. Возможно, так оно и было. Я подняла голову, пытаясь рассмотреть, кто говорит, но видимо переоценила себя. Ничего понятно не было: сине-фиолетовое свечение и неясные силуэты.       Солнце медленно заходило. Мне нужно было действовать. Мало ли что могло случиться с ребёнком!       Через минут двадцать приехала Акико. Она сразу побежала к стоявшим от меня в стороне Чуе, Осаму и Рюноске. Ветер мотал её из стороны в сторону, пока Дазай не подхватил её. Она то и дело, что переводила взгляд на меня, пока я не подошла к ним.       – Я знаю, что делать! – выпалила я. Да, я правда знаю, что нужно делать. Я и Тесла. – Доверьтесь мне!       – Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось! – крикнул Накахара, пылая от ненависти. – Я не хочу, чтобы что-то случилось с Эри!       – Так доверься мне! Мы можем сделать это вдвоём! – я обхватила его руки.       – О чём идёт речь?! – крича, спросил Осаму.       – Ты думаешь, я знаю!? – ответил Накахара.       – Я говорила с Теслой! Мне нужна твоя помощь! Я не хочу манипулировать тобой и давить тем, что люблю тебя! Просто помоги!       Накахара с недоверием смотрел на меня. Нерешительность выла ярко выгравирована на его лице с по-детски голубыми глазами. Через несколько минут молчаливых переглядок он сдался и схватил меня за запястье, потянув в сторону портала.       – Ты никогда не давишь не меня тем, что любишь. Это не манипуляция. Я тоже тебя люблю. И я вообще не должен колебаться, когда ты о чём-то меня просишь. Я твой муж. А там, возможно, наш ребёнок! – он посмотрел в сторону портала и сжал мою руку сильнее.       Акико вдруг на секунду задержала меня, заключив в объятия.       – Береги себя, Ксюша. Я тоже тебя очень люблю, – прошептала девушка мне, и я заметила, как по её лицу скатилась слеза. – Хотела бы я, чтобы у меня была такая крутая сестра, как ты. Не помри. И ты, Накахара, тоже!       – Понял!       – Я тоже, Акико, – снова меня начало одолевать чувство, что вижусь с ней в последний раз. Но времени на подобное совершенно не было. Я не понимала, как работает эта штуковина у нас над головой, возможно, что у нас отсчёт времени пошёл на секунды.       По моей задумке мы с Чуей должны подняться на уровень вместе с этим порталом и разглядеть, что там вообще происходит вблизи. Затем мне нужно подобраться к сердцевине и дотронуться до неё. А мой муж должен успеть забрать Эри, если она там. А если нет, то схватить кого-нибудь и взять в заложники.       Единственной точкой, откуда Чуя мог добраться до портала, была вышка электростанции. Я пыталась на ходу придумать всевозможные развития событий, но ничего не выходило. Поэтому я решила, что лучше всего будет решать на месте. Вспомни свои старые привычки, Ксения! Сначала делаем, а потом думаем!       Прости, Тесла, всё пойдёт не так, как ты запланировал!       Накахара вмиг забрался на верхушку, готовясь в любой момент оттолкнутся от неё и прыгать в витающему порталу. Его пальцы впивались в моё тело, пытаясь держать меня ещё крепче. Понеслась!       Чуя напряг мышцы и сделал толчок навстречу сине-фиолетовому свечению. Я со страха закрыла глаза, как вдруг ощутила щелчок. Отчётливый. Ветер развевал мои белые волосы и больно бил по лицу, но я всё равно смогла открыть глаза. И первым, что я увидела, был ребёнок на руках у рыжеволосой женщины. Это был мой ребёнок. Я почувствовала эту энергию. Как будто разряд прошёлся по моему телу и сигнал о помощи. Светлые глаза Эри не сводили с меня глаз. Весь мир как будто замер на секунду: только я, Чуя и Эри двигались, как обычно. Рыжеволосая женщина – очевидно, Кюри – держала ребёнка прямо перед ядром. Она моргала невозможно медленно напротив того, как двигала ручками и ножками малышка. Что-то здесь было явно не так. Другие тоже не отличались быстротой своих действий.       Сначала делай, потом думай. Я совсем стала забывать об этом своём кредо. Без лишней мысли я оттолкнулась от Накахары и потянула руки к Эри, что взять её. Не знаю, как это выглядело в глазах у этой Кюри, но когда она увидела меня, моя дочь была уже в моих руках. Я тут же передала её Чуе.       Не знаю, о чём я в тот момент думала. О жизни? Смерти? О жизни после смерти. Тесла предупредил о риске, что может случиться что-то непоправимое. Я это поняла, но переварить и пропустить через себя у меня не хватило времени. Прошло минут тридцать с того момента, может и совсем незначительно больше.       Больше всего я хотела в тот момент, чтобы Чуя и Эри сбежали оттуда, как можно скорее. Не ждали меня. В момент, когда я оттолкнулась от Чуи, я поняла: я не вернусь обратно. Какое-то ясное осознание, что пришло время. Хоть был и шанс, что сейчас пройдёт все успешно, но я не верила в него. Точнее, я не могла в него верить.       Неизбежность конца.       По мере того, как я отдалялась от мужа с ребёнком, я видела, как увеличивались глаза Чуи. Он пытался схватить меня руку, но ничего не выходило. Эри, не отрывая глаз, наблюдала за мой. Но никто не мог дотянуться.       Судьба это или случайность – всё стороны одной монеты под названием "жизнь". Я оказалась тут по загадочным истечениям обстоятельств, разделив на ноль на квантовом калькуляторе, но попытаюсь всё вернуть на круги своя.       В этот раз это будет не случайность, а намеренное решение. Вся суматоха закончится. Я хочу, чтобы у вас всё было хорошо, и делаю это не из полного эгоизма – хотя, и не как лучшая мать и жена,– но из-за того, что очень люблю.       Всех. Живите счастливо.       Я почувствовала, как кончик сердцевины портала коснулся моей спины, и я машинально пустила разряд. Через несколько секунд перед глазами всё начало темнеть, и я услышала только голос Николы:       – Достаточно!