Мой прекрасный парень-учитель

      Время летит так быстро, что Юнги, только недавно постоянно напоминавший Чонгуку, что он вообще-то его учитель, уже давным давно им не является. Чонгук учится в университете, у него на носу первая в его жизни сессия. И Юнги хорошо помнит этот тяжкий период для каждого студента, поэтому старается давать младшему побольше времени для учёбы и поменьше на бытовые заботы. Хотел даже предложить немного укротить рвение Чонгука к постельным делишкам, но тот скорчил такую грустную и разочарованную мину, что старший просто не смог ему сопротивляться. В воспоминаниях Юнги сессия очень ответственный период, когда нужно собрать разом все свои силы и направить мыслительный процесс в нужном русле. Но у Чонгука на этот счёт совсем другие мысли.       Мин возвращается тёмным зимним вечером после работы, по пути ещё посетив магазин, чтобы купить продукты для ужина. Поднимается неторопливо по лестнице, вставляет ключ в дверь и старается всё делать как можно тише, чтобы вдруг не отвлечь Чонгука от его учёбы.       Квартира встречает Юнги полумраком и лёгким свечением из гостиной. Молодой мужчина тихо ставит пакеты на пол, снимает обувь и вешает на крючок пальто. Бесшумно, словно кот, проскальзывает в гостиную, чтобы сделать сюрприз и порадовать парня своим возвращением домой.       Застаёт старший Чонгука далеко не в учёбе. Младший преспокойно играет в наушниках в какую-то очередную компьютерную игру, названия которой Юнги, конечно же, не знает, ведь никогда этим не интересовался особо, да и не сильно ему это нужно.       — Какого… — негромко выругивается себе под нос Мин и приближается к Чонгуку, который ещё не заметил чужого присутствия.       Младший же с воодушевлением клацает по клавиатуре и с чувством выполненного долга откидывается на спинку стула, блаженно прикрывая глаза. Юнги на это лишь мысленно усмехается и опускает руку на плечо Чона. Парень перед ним вздрагивает от неожиданности, чуть не сваливается со стула и оборачивается так резко, что Мин даже как-то начинает переживать за его шею.       — А, хён, — с облегчением выдыхает Чонгук, прикрывая глаза и включает актёра, хватаясь за сердце, второй рукой снимает наушники. — Нельзя же так пугать. Я хоть и молод, но сердце и у меня остановиться может от таких шуточек.       — Зубы мне не заговаривай, мелкий.       — А что случилось? На работе проблемы? Джин за что-то наехал? Хён, ты не переживай, если он слишком много себе позволяет, то ты только мне скажи. Я тебя в обиду ему не дам… Да и вообще никому.       На этот лепет Юнги только усмехается. Чонгук либо действительно отличный актёр и идеально отыгрывает недоумение, либо он в край охуел тут, что даже не видит какой-то проблемы.       — Что-то мне подсказывает, что ты уделяешь внимание совсем не тем вещам, которым стоило бы уделить, — важно выдаёт Юнги, но про себя думает о том, что получилось не совсем так эпично, как ему хотелось бы.       — Но тебя ведь дома не было, — без раздумий отвечает младший, ероша на затылке свои мягкие волосы. — Как я мог уделить тогда тебе внимание? Я недостаточно часто тебе писал разве?       Юнги чувствует себя каким-то подростком, а не мудрым хёном, который должен наставить Гука на путь истины и научить уму разуму. Он чувствует, как предательски розовеют уши от слов младшего и от его искренне удивлённого выражения лица. Во взгляде брюнета ни на секунду не промелькнуло сомнение в том, что он как-то не так понял слова хёна и что может быть что-то важнее.       — Я совсем не о себе говорю, — прокашливается, стараясь держать лицо Юнги. Нельзя же так открыто показать младшему, что его хён поплыл с таких простых вещей, которые для Чонгука абсолютно повседневны. Но сколько бы раз Чонгук не восхищался старшим, Юнги всё равно к этому никак не привыкнет и предательски смущается. Иногда это удаётся скрыть, а иногда нет и тогда довольный Чон спешит расцеловать розовые щёчки своего хёна, пока тот ворчит о том, что от этого позора никогда не отмоется, а младший должен немедленно забыть о том, что видел.       — А о чём тогда?       — У тебя сессия на носу, а ты ещё спрашиваешь, — фыркает Мин, отходя от парня. — Тебе нужно готовиться, а не в игры играть. Это же важно, как ты этого не поймёшь.       — Ну ладно тебе, я всё сдам, — строит жалобную моську Чон и поднимается со своего насиженного места, чтобы последовать за Юнги на кухню и помочь ему разобрать пакеты с продуктами. — Ты так сомневаешься в моих способностях, хён? Если да, то знай, что это удар ниже пояса и я очень оскорблён.       — Я сомневаюсь в том, что ты действительно представляешь, какая жопа тебе грозит.       — В смысле? Самая лучшая, — довольно улыбается младший и прежде, чем Юнги успевает спросить дурак ли он, опускает ладонь на ягодицы хёна, обтянутые тканью брюк, по-хозяйски похлопывает и для того, чтобы развеять все сомнения, уточняет: — Вот эта. И я по ней скучал сегодня весь день.       Сдержать усмешку у Юнги не выходит, потому что в этом весь его Чонгук. У него удивительно легко и непринуждённо выходит говорить даже о серьёзных вещах, смотреть на всё сквозь призму оптимизма. Эти качества Юнги очень ценит в нём, но всё равно иногда опасается, что Чонгук просто не осознаёт масштабов происходящего. Старшему ведь хорошо известно, что не всегда всё бывает так легко и просто, как получается на словах у Чонгука. Хотя его заноза в заднице пока отлично справляется со всем. Даже выиграл спор, который сам же и заключил. И хотя Юнги всё равно периодически напоминает довольному кролю, чтобы тот не зазнавался, что он жулик и воспользовался помощью своего гениального старшего брата, но это всё равно не оставляет ни малейшей тени на сияющей физиономии Чонгука, который в эти моменты начинает улыбаться ещё шире, а потом сладко тянет: «Но мы ведь не договаривались, что я не могу воспользоваться помощью, хён. Это твоя промашка, а не моё жульничество. Но я очень доволен тем, что ты так облажался, можешь делать это чаще, я не против». И чёрт, этот мелкий прав. Юнги действительно не подумал о таких нюансах, когда соглашался на условия спора, выдвинутые Чонгуком. Он просто видел его текущие оценки и думал, что это уже весомая гарантия провала для зазнавшегося мелкого. Да и вообще, они почти не были знакомы, Мин ещё никак не мог знать, на что способен этот парень. Теперь знает. И про то, на что способен Чон в постели, Юнги теперь тоже прекрасно знает. Блин, ну вот, опять покраснел.       — Наглая пошла молодёжь, — ворчит Юнги, покосившись на ладонь младшего, по-хозяйски разместившуюся на его ягодицах, но сбрасывать не торопится. — Вот в моё время…       — Ой, не начинай пытаться казаться таким старым, каким ты не являешься. И тебе ведь нравятся мои руки, так что не пытайся меня обмануть своим ворчанием, — усмехается Чонгук, довольно поглаживая орех своего хёна.       — Зубы мне не заговаривай. Я тебе серьёзно говорю, начинай готовиться к экзаменам, Чонгук. Первый у тебя уже через несколько дней. От того, что ты мнёшь мой зад, материал не выучится.       — Но это мой счастливый талисман, да и мять приятно, кстати.       — Чон Чонгук, — уже старается звучать строже Юнги.       — Ладно, я понял, — вздыхает младший и нехотя убирает руку.       Вид у него в этот момент такой, будто бессердечный Юнги отобрал у него самое ценное, но старший не первый день живёт с этим хитрым кролем, поэтому больше на эти большие печальные глаза не поведётся. Иначе потом просто не сможет сесть на свой драгоценный зад, а завтра у него ещё собрание.       Смирившийся с тем, что его фирменный взгляд не сработал, Чонгук начинает помогать Юнги с приготовлением ужина. Даже если пользы от него мало, а в основном всё старший делает сам, то Чону просто хочется побыть с ним рядом и поболтать в такой спокойной обстановке обо всём и одновременно ни о чём.       Юнги рассказывает о том, как дела на работе, о Хосоке, Джине и той самой продавщице из магазинчика во дворе, от лёгкого нюдового макияжа которой кровь стынет в жилах, а желание обходить этот магазинчик стороной растёт в геометрической прогрессии. Чонгуку интересно абсолютно всё, что рассказывает его хён.       — В общем, Хоби просил передавать тебе привет, — подводит итог Юнги, вытирая руки полотенцем.       — Хоби-хёну тоже, — довольно улыбается Чонгук, усаживаясь за стол. — Слушай, хён, я тут, кстати, так подумал…       Старший садится рядом, вопросительно смотрит на Чонгука. И с первого же взгляда видит, что тот уже снова что-то задумал.       — И о чём же? — всё-таки уточняет Юнги, потому что Чон явно этого вопроса от него и ждёт.       — Раз ты так переживаешь о моей сессии и хочешь, чтобы я садился готовиться, то почему бы нам не заключить очередное пари? Это уже наша небольшая традиция, не находишь? — хитро улыбается Чонгук, а у старшего мурашки бегут по спине.       — Следующий раз ты предложишь заключить пари, чтобы сходить вынести мусор? — пытается отшутиться Юнги.       — Конечно нет, но, кстати, завтра твоя очередь.       — Я помню.       — Тогда вернёмся к моему предложению, — довольно напоминает Чонгук, облизывая пересохшие губы. — Ты согласен или нет?       — Ладно, почему бы и нет, — пожимает плечами Юнги, взвесив уже все за и против, но тут же предупреждает, расплывшегося в хитрой улыбке парня. — Но, как ты можешь заметить, я учусь на своих ошибках, поэтому теперь я ставлю условия.       — И каковы твои условия, кроха-хён?       — От тебя требуется всего лишь закрыть сессию. Но… — довольно делает паузу, видя как только расслабившийся Чонгук снова напрягается, слыша злосчастное «но», которое сулит ему лишь трудности на пути к заветному хёновскому ореху. — Чтобы без единой пересдачи. Все зачёты, все экзамены. Абсолютно всё, Чонгук, с первого раза. Тогда и только тогда ты получишь меня.       — Ладно, я люблю трудности, так даже интереснее, — неожиданно легко соглашается Чонгук, разминая шею. — Так что, хён, можешь уже начинать настраиваться. Я это сделаю.       После своих несколько пафосных слов, как показалось Юнги, но он сдержал усмешку, Чонгук с невозмутимым видом приступил к ужину, тут же переключив внимание на содержимое своей тарелки и нахваливая золотые руки своего хёна, который так вкусно его кормит.

***

      — Как же вы со своими спорами меня заебали, — ворчит Тэхён, закрывшись в кабинке туалета, неподалёку от аудитории, где как раз проходил экзамен по философии у Чонгука.       Парень восседает на крышке туалета с конспектом на коленях и диктует в наушник материал по билету друга. О том, откуда появился конспект, история умалчивает, но судя по почерку, его явно писал не Чонгук. Хорошо, если Чонгук хотя бы на половине пар присутствовал. Насколько Тэхён понял из быстрых объяснений друга, тот просто купил конспект у кого-то из старшекурсников и не заморачивался. Такие вот тут бизнесмены обитают.       — Ты уверен, что там так и написано? — доносится до Тэхёна шёпот друга, наполненный сомнением.       — Нет, это мои мысли вслух. На чём мы там остановились?       — На том, что разум — это источник морали. Что дальше?       Тэхён скользит уже порядком заебавшимся взглядом по строчкам и находит нужное предложение.       — Отлично, тогда пиши дальше. Взгляды Канта продолжают оказывать значительное влияние на современную философию, особенно в области этики, политической теории и эпистемологии.       — Чего блять?       — Эпистемологии.       — Что это такое?       — У препода своего спроси, — хихикает Тэхён, удобнее закинув ногу на ногу и чуть не выбивая дверь. — Твою мать, как же тут тесно.       — Ладно, похуй. Значит только на этику и политическую теорию. Спасибо, Тэ. Буду должен.       — Конечно будешь, да и вообще…       В наушнике несколько секунд висит тишина и Чонгук уже думает, что продолжения реплики не будет, но тут слышит какой-то шорох и как Тэхён, максимально стараясь звучать более правдоподобно, изображает женский голос, говорящий «занято». Что поделать, если ближе всего к аудитории был женский туалет?

***

      Юнги долго вертит зачётку младшего в руках, рассматривает её со всех сторон, чтобы убедиться, что его не обманывают.       Сам же Чонгук за этим наблюдает с гордой усмешкой, стоя на пороге комнаты и подпирая плечом дверь. Ему, конечно, есть чем гордиться. Он снова выиграл и своё обещание выполнил.       Наконец Юнги откладывает зачётку в сторону, что даёт младшему понять, что тот не нашёл никакого подвоха и убедился, что это не обман.       — Удивительно, но факт, — выдаёт старший, поворачивая голову и глядя на довольного Чона. — Снова у Намджуна помощи просил?       — Ну, не только, — довольно усмехается Чонгук. — Сам я тоже кое-что выучил, ради тебя между прочим.       — Оу, неужели? — в голосе Юнги витают ничем не прикрытые нотки сарказма.       — Конечно, — Чонгук быстро покрывает расстояние, которое их разделяет и валит старшего на постель, сразу же нависая над ним и довольно рассматривая любимые черты лица.       — Напомни тогда, что такое эпистемология? — насмешливо тянет Юнги, обнимая парня за шею и зарываясь пальцами в мягкие густые волосы.       — Бля, ну хён, — жалобно тянет Чонгук, обречённо утыкаясь лицом в шею своего парня.       Юнги не сдерживается и начинает искренне смеяться, поглаживая младшего по затылку. Чонгук тоже довольно улыбается, откровенно наслаждаясь хриплым смехом своего любимого хёна и лишний раз убеждаясь, что готов слушать его вечно.