Это останется между нами

Свет ослепил на время Лю Цингэ, и он даже не услышал шума столкновения мечей, а когда открыл глаза, то увидел над собой Шэнь Цинцю блокирующего Сюань Су, сияние которого заметно поблекло. Меч Сю Я звенел от принятой на себя яростной энергии ци, переполнявшей его. - Вы идиоты! Оба! - не выдержал и закричал повелитель пика Цин Цзин. - Убери сейчас же меч, Юэ шисюн! Словно пробужденный от кошмара, глава Цанцюн подчинился и убрал древний клинок в ножны. Юэ Цинъюань был бледен и покрыт потом, будто он несколько часов кряду сражался в битве. Его сердце испуганно билось от того, что он подверг опасности своего дорогого Шэнь Цзю. Ведь Сю Я мог не выдержать его удара и расколоться, он еле сдержал мощь своего непокорного меча, и на это у него ушло много жизненных сил. Никто прежде не видел, чтобы лидер ордена обнажал Сюань Су. - И чтобы случилось, явись я без приглашения?! - злился Шэнь Цинцю. - Если у этой горы мускулов отшибло последние мозги во время искажения ци, - он ткнул вынутым из-за пояса новым веером в Лю Цингэ: - то какие у тебя могут быть оправдания, Чжаньмэн шисюн? - Он... - Юэ Цинъюань не мог заставить себя произнести слово в слово признание лорда Бай Чжань вслух. И также не решался произнести неутешительные, возможно скоропалительные выводы насчет произошедшего между его братьями. Он посмотрел в сторону смиренно поникшего головой Бога Войны и решился ответить: - Ты прав, что ругаешь меня Цинцю шиди. Когда Цингэ шиди настоял на признании его вины, мой разум настигло затмение, и я пошел на поводу своих эмоций, что недостойно старейшины и главы, но к такому состоянию меня подтолкнуло переживание за жизнь Сяо... Шэнь Цинцю... - Так что из этого? Что такого наговорил этот болван обо мне, что тебе пришлось взяться за меч? Как он оговорил себя? В чем именно он каялся? - Лорд вершины Бай Чжань признался в недостойном, безнравственном поведении по отношению к своему старшему военному брату, - Юэ Цинъюань резко замолчал, покраснел и сжал непроизвольно кулаки. - Главе Цан Цюн следовало бы спросить пострадавшую сторону, прежде чем принимать столь поспешное решение. Чтобы не произошло, это только наше с Лю Цингэ дело. - Шэнь Цинцю! - поднял голову Бог Войны. Как повелитель Цин Цзин пика мог защищать его?! - Молчи! - грозно оборвал его Шэнь Цинцю. "Потому что мне и даром не нужны твои извинения!" - едва не вспылил он. Как этот человек смеет еще больше его позорить! - Когда шиди упомянул о насилии, то я... - неловко продолжил Юэ Цинъюань. Его перебили: - Ты помолчи тоже. Я не желаю знать, что ты там себе надумал, шисюн. Во время искажения ци, Лю шиди сильно подрался со мной, избив меня, и грубо оскорбил в известной манере, но это не то преступление, за которое следует его казнить. - Но Лю шиди говорил не об этом... - Шэнь Цинцю с холодной яростью посмотрел на Юэ Цинъюаня, и тот прикусил губу, предчувствуя громкий скандал. - Хотя, я мог ослышаться или неправильно вынести суждение. Ты прав. Но я лишь волновался за здоровье владыки вершины Цин Цзин. Шэнь Цинцю поморщился: - Так волновался, что чуть не приговорил военного брата? - Прости, - как обычно попросил прощения у дорогого Сяо Цзю Юэ Цинъюань и, не дожидаясь раздражения последнего, он повернулся к не желающему подниматься лорду Бай Чжань. Тот все-таки встал и с явным сожалением посмотрел на хозяина ученого пика: - Прекрати это. Прекрати меня оправдывать Шэнь Цинцю! Я сознался в своем преступлении. Чего еще тебе от меня надо?! Как мне возместить ущерб, если ты сам отказался принять мою жизнь? Ты спас меня, а я так отнесся к тебе... - Не имею понятия, что пригрезилось Лю Цингэ в его безумии, - отчеканил Шэнь Цинцю. Ему очень хотелось настучать по этой тупой голове, которая упрямо рыла себе могилу. - Чжаньмэн шисюн, брат Лю еще не отошел от искажения ци. Видимо, ему следует повторно обратиться на пик Цян Цао и остаться под личным присмотром Му Цинфана. Юэ Цинъюань с некоторым облегчением послушался лорда пика Цин Цзин и приказал, стоящим за дверью, ученикам вывести Бога Войны. - Решил кому верить на слово, - зло фыркнул Шэнь Цинцю. Глава ордена виновато повесил голову. - Из-за своих принципов Лю Цингэ готов раздуть досадное происшествие до размеров катастрофы. И все-таки Юэ Цинъюаню было не по себе, он все больше считал, что произошло что-то серьезное, совсем нехорошее, и Шэнь Цинцю просто выгораживает глупого военного брата. Вместо того, чтобы спорить, он произнес: - Прости, Сяо Цзю, я не знаю, что на меня нашло. Возможно, нестабильность меридианов коснулась и меня. - Прекрати так меня называть! - сорвался на крик Шэнь Цинцю. Он пораженно замолк, глядя на Юэ Цинъюаня. Тот чувствовал себя побитой собакой. - Что с тобой, Цинцю шиди? Тебе плохо? Терпение лорда пика Цин Цзин лопнуло, но он усилием взял себя в руки. - Я же сказал, ничего не произошло. Со мной все в порядке. Сколько можно всем вам это говорить?! Сегодня я лично принес прошение о своем отъезде. Даже если ты откажешь мне, я все равно покину Цан Цюн. Временно или нет, зависит от твоего ответа. - Шэнь Цинцю, пойми, мы не можем лишиться повелителя ученого пика в столь сложные времена. Ты даже не указал формальной причины, которой можно объяснить твой уход, и у твоего пика нет пока достойной смены. По крайней мере, равнозначной тебе. - Тогда ты меня больше не увидишь, - в голосе Шэнь Цинцю прозвучала явная угроза. - Что произошло между тобой и Лю Цингэ? - Юэ Цинъюань тоже мог быть упрям. - Нет, демоны тебя побери, мой уход не связан с проклятым Лю Цингэ! Воздух уже начал искриться от скопившейся отрицательной энергии. Юэ Цинъюань не смел больше настаивать на своем, видя, как нервы Шэнь Цинцю натянуты, словно тугая нить. Когда ему было действительно больно, Шэнь Цзю выставлял шипы, он теперь не подпустит к себе никого, особенно Ци Гэ. Проще было отпустить и, чтобы там не было между Шэнь Цинцю и Лю Цингэ, последний явно виновен в плачевном состоянии Сяо Цзю, а значит, будет наказан. Глава Цан Цюн, конечно, погорячился, хватаясь за меч, но он помнил, сколько несправедливой жестокости пришлось перенести Сяо Цзю в своей жизни и все из-за того, что он вовремя не смог прийти на помощь. - Ты... можешь идти, раз такова твоя воля, - Шэнь Цинцю поморщился в ответ. - Только я все же настаиваю на одном условии, Сяо Цзю. Я прошу тебя слать на пик Цюн Дин отчеты о своем путешествии каждые два месяца, если я не получу послание вовремя, то буду считать себя вправе послать за тобой экспедицию. Прошение осталось на столе. Перед тем как развернуться и уйти, Шэнь Цинцю произнес: - Спасибо. Ци Гэ. На прощание он легко коснулся руки Юэ Цинъюаня, и главе Цан Цюн стоило больших усилий не схватить его ладонь и не удержать силой. Подходя к Радужному мосту, Шэнь Цинцю остановился, потому что на камнях перед порталом сидел Лю Цингэ. Видеться с ним, а тем более говорить, не хотелось, но и мимо пройти у него не получалось. - Ты должен был покинуть Цюн Дин, - закрываясь веером, сказал Шэнь Цинцю. Он насторожено и плавно старался обойти возникшее препятствие. Лорд Бай Чжань не решился преграждать ему путь, но он спросил: - Почему ты не дал свершиться справедливому возмездию? - Да потому что ты не стоишь того, чтобы Юэ Цинъюань корил себя из-за твоей смерти! - зло и презрительно бросил ему повелитель пика Цин Цзин, ступая на мост. Спустя месяц, после того как Шэнь Цинцю покинул вершину, по всем пикам разнеслась весть, что и Бог Войны покидает Бай Чжань ради очередной миссии. По крайней мере, так гласила официальная версия. На самом деле Юэ Цинъюань отправлял шиди в изгнание на время, пока не вернется Шэнь Цинцю, или пока он сам не решит иначе. В качестве места покаяния и затворничества для Бога Войны был выбран храм Чжан Хуа. Лю Минъянь не знала подробностей отъезда своего брата, но, провожая его, она сунула ему коробку. - Я собрала материалы и инструменты. В дороге у тебя будет много свободного времени. Ты успеешь починить веер, прежде чем отдать его. Девушка догадывалась, что, несмотря на приказ Чжаньмэн шисюна, ее брат отправиться на поиски Шэнь Цинцю, а не выполнять приказ. *** Шэнь Цзю никогда не думал, что сможет чувствовать себя так легко и свободно в своей жизни. Его окружала природа, вокруг не было и следа людей. Его не тревожили ученики, у него не было обязанностей, и он мог делать все, что хотел. Если он раньше гнался за амбициями, общественным признанием, гонимый завистью и ревностью к другим заклинателям, то сейчас он желал лишь тишины и покоя. Чем бы он ни занялся в будущем, это будет приносить только пользу его совершенствованию и удовольствие. Ведь его поздно сформировавшееся золотое ядро было шатким и слабым. С собой он взял лишь цинь и книги о монстрах и духовных зверях. В пути он мог бы повстречать образцы для изучения. О еде и ночлеге он не беспокоился, заклинателей всегда привечали и находили для них работу, в крайнем случае, он обойдется инедией. Для защиты у него с собой были талисманы и меч. Чувство, что за ним следят, возникло у Шэнь Цинцю далеко не сразу. Зудела где-то в подсознании мысль, что покоя даром ему не видать. Наверняка, Юэ Цинъюань додумался подослать шпиона. Мало ему того, что он отчеты ему посылает, что ли?! Или главе Цан Цюн жалобы кто-то на него прислал? Вроде бы все его немногочисленные просители были довольны его работой. Ну, хорошо, почти все довольны. Разве что, один чиновник и его сын могли нажаловаться, но эти двое не показались ему такими уж умными. И поделом им, между прочим, досталось. Шэнь Цинцю усмехнулся, сидя в чайхане, вспоминая недавнюю миссию. В болотах одного уезда начали пропадать люди. Местный судья, узнав, что в его городе остановился заклинатель, обратился к нему за помощью истребить нечисть, которая убивала и пожирала людей. Отправившись на болота, Шэнь Цинцю столкнулся с разгневанным духом трехлапой жабы - Чань Чу. Он рассказал, что в последнее время на болота повадились охотники за шкурками его поданных, из которых те делали и продавали талисманы. Раньше люди оставляли подношения волшебным зверям, чтобы те во время линьки оставляли сброшенную кожу, но теперь, когда к власти в провинции пришел жадный наместник, то на бедный жабий род стали расставлять зачарованные силки и ловушки. Так как законы официально запрещали охотиться на духовных зверей простым смертным, то местный чиновник наверняка был связан с подпольным рынком. Но только в суд земноводное против человека не потащишь. Вернувшись во двор местной управы, Шэнь Цинцю передал, что жабий дух просит пощады и готов заплатить за свою жизнь исполнением одного желания. Жадный чиновник обрадовался и пожелал, чтобы у него была самая богатая невестка в доме. - От сердца отрываю! - горестно квакал Чань Чу, передавая узелок с невестой. - Что это такое?! - злился и орал судья. Шэнь Цинцю хмыкнул, прикрываясь веером, протягивая в алом платке молоденькую жабку. - Это невеста для вашего сына. Вы же хотели самую богатую? Так вот, это любимая дочь чжаоцай Чань Чу. Кто еще может быть богаче нее? О приданом можно не беспокоиться. Каждый раз, когда муж будет целовать жену, она будет выплевывать золотой таэль. Теперь вы родня болотному духу. Шэнь Цинцю благополучно промолчал о том, что родственники жены будут частыми гостями в их доме, а уж о потомстве намекать вообще не стал. И не его одного передернуло от перспективы такой любви. Зеленая невеста надула зоб, осматривая бледного, обморочного жениха. Мир вернулся на болота. А Чань Чу знатно посмеялся с аферы заклинателя. Родственники жениха и невесты не могут чинить друг другу вред под небесами. Шэнь Цинцю поздравил его и утер незаметно с губ мухоморную настойку. Они отлично сдружились с Чань Чу на почве забытого разбойного прошлого. Некогда, еще до обращения в трехлапую жабу, Чань Чу сам был темным совершенствующимся и преследовал как смертных так и небожителей. От последних у него остались божественные артефакты. Шэнь Цинцю выбрал себе в подарок ноты и струны для циня. Опробовать волшебные струны ему удалось в ближайшую лунную ночь. Полная осенняя луна светила над ним. Дыхание вырывалось облачками пара и растворялось в стылом ночном воздухе. Холодный свет подчеркивал утонченную красоту заклинателя. Длинные боковые пряди собраны в нефритовую заколку. Тщательно проверив свои энергетические меридианы и настроив гуцинь, Шэнь Цинцю положил руки на струны и заиграл. Поляну, где он расположился, наполнила гармоничная чистая мелодия, в которой нашлось отражение порядка пяти стихий и двух начал. Небо и земля внимали песне, свет далеких холодных осенних звезд озарял мглу ночи. Шэнь Цинцю, прикрыв глаза, так увлекся игрой, что не заметил, как к нему подошел маленький слушатель. Лунный кролик с осторожностью и любопытством подкрался к человеку и положил крошечную пушистую лапку на край просторных одежд. Струна отзвенела в последний раз, и наступила тишина. Кролик фыркнул, а заклинатель очнулся и уставился в коралловые глаза-бусинки духовного зверя. Кролик подался вперед, нервно прядая ушами и нюхая розовым носиком воздух. Лунные кролики - создания чувствительные к музыке, особенно если в песню была вложена магия. - Еще сыграть? - обратился к нему Шэнь Цинцю. Лунный кролик прижался к его бедру, и повелитель Цин Цзина погладил его. Вместе с внимательным слушателем они проиграли всю ночь. Белоснежное пушистое чудо с вздрагивающим пугливо хвостиком запрыгало вслед за мужчиной, когда заклинатель отправился в путь. Шэнь Цинцю наклонился и поднял животное такое маленькое, нежное и мягкое, как облако. - Облачко, - пробормотал Шэнь Цинцю имя спутника и запихнул кролика в рукав. Животные гораздо лучше людей, они ничего не требуют сверх того, что ты им можешь дать. Не разочаровывают и не разочаровываются, не предают, не обещают и не делают зла. И зачем он искал признание у людей? Требовал, искал, выбивался из сил и ждал? Надеялся. И все зря. За время путешествия он познакомился со многими яогуай: призраки жаждали успокоения и мести, духи внимания, лишь демоны составляли проблемную категорию, но они и встречались в мире людей реже, предпочитая Призрачную границу между мирами для своих набегов. В конечном итоге туда Шэнь Цинцю и намеревался податься в наемники, заклинателей, сведущих в монстрах и демонах, всегда не доставало. Таким образом, сделав остановку в деревни Цуйсин, чтобы перевести дух, Шэнь Цинцю отправился в чайхану послушать местные слухи и продумать свой дальнейший маршрут. Облачко высунул мордочку из халата и принялся грызть морковку, которую заказал для него заклинатель. Минувшей ночью на него напала стая бешеных лунных псов Тяньгоу. Они, наверное, почуяли и взяли след Облачка. У Шэнь Цинцю не было с собой солнечных стрел, чтобы запугать свору, но меча Сю Я оказалось достаточно, чтобы отбить атаку и сбежать. Лунные псы так просто не отпускали свою добычу и могли преследовать ее со скоростью молнии, даже не улетишь далеко от них. Но кто-то все-таки отпугнул их или убил. Шэнь Цинцю услышал испуганный лай и раненый скулеж за спиной и поспешил скрыться. Кто-то помог ему? Кто бы ему стал помогать, кроме посланца из Цан Цюн, и то, по приказу Юэ Цинъюаня. Кто бы это ни был, он был силен. Это должен быть один из личных учеников горного лорда или сам повелитель пика. Не так уж много кандидатур на роль спасителя. "Хоть бы... Хоть бы не он", - подумал Шэнь Цинцю. Не владыка Бай Чжань его преследует, верно? Подозрения лишь укрепились, когда к нему подсела молодая девушка с острыми чертами лица. Она была одета скромно, но было в ее движениях что-то развязное, дикое и чуточку порочное. Молодая хули-цзин поклонилась и поприветствовала его: - Ах, какая неожиданная встреча, мастер Шэнь! - Рад видеть вас в добром здравии, госпожа Сяо Ли, - Шэнь Цинцю почти искренне улыбнулся девушке. - Вот уж действительно здоровья не помешало бы, мастер Шэнь. Прошлый раз мы виделись с вами у мадам Мэйин, вы так чудесно играли на цине. Лучше всех, подобно мудрецу Бо Я. Жаль, что у мастера Шэня такие грубые друзья, - надула губки лиса. - У меня нет друзей. - Мадам Мэйин тоже усомнилась в честных помыслах этих заклинателей. - Каких заклинателей? - О, мне показалось, что это были Учитель и его ученик. Возможно кто-то из лордов вашего ордена? Высокий симпатичный наставник с родинкой у края глаза, очень воинственный и еще совсем юный робкий парнишка с ним. Он как-то странно отреагировал на феромоны суккубов, зато сумел вынести мастера из пещеры, когда тот начал задыхаться. Я впервые видела, чтобы у мужчины была аллергия на демоническое очарование. Девушка заметила напряженный взгляд собеседника и подалась вперед: - Горный лорд Шэнь, а почему у вас так покраснело лицо? Вы гневаетесь? Но мадам Мэйин ничего им не сделала, только прогнала. - Жаль. Расскажите о происшествии подробнее. Оборотень прищурилась и облизнулась на затихшего, подергивающего носом, лунного кролика. - Вы не угостите даму? - Могу лишь предложить чай и закуски за свой счет. - Ах-ах...