Это останется между нами

Из закрытого шкурами прохода в соседние пещеры появилась царственная и величественная женщина. Остальные демонессы сразу узнали ее и поклонились мадам. Красавица в зеленых одеждах чем-то напоминала Шэнь Цинцю, если бы тот родился женщиной. Со спокойного лица демонессы не сходила покровительственная, дерзкая улыбка. От разлитого в воздухе фимиама Лю Цингэ фыркал, будто рассерженный кот. Феромоны, которыми была пропитана вся пещера, заставляли его чесаться. Ло Бинхэ, наоборот, привык к этим запахам и впитывал родные демонические флюиды, как губка. Несмотря на то, что ему было боязно, и он прятался за взрослого мужчину, ему было интересно разглядывать первых встреченных им живых демонов. Он не торопился вынимать меч по примеру военного дяди, но старался не терять сосредоточенности. - Ну, и зачем доблестный заклинатель довел девушек до слез? - вопросила госпожа. - Зачем мне любезничать с похитителями горного лорда ордена Цанцюн?! - Меня зовут мадам Мэйин, и я несу ответственность за свою стаю. Не понимаю, о каком похищении идет речь? Мы честные жрицы любви, - она коварно улыбнулась краешком ярких губ. - Тц! Не вводи меня в заблуждение, женщина! Я - Бог Войны Лю Цингэ! Вы, суккубы, похищаете мужчин с целью хм-м, с целью... - мадам Мэйин с удовольствием следила за краснеющим заклинателем. Лю Цингэ взял себя в руки и продолжил резко: - Вы увели из ближайшего города несколько мужчин, и никто из них не вернулся, тот же город меньше недели назад посетил мой шисюн - горный лорд Шэнь Цинцю, он должен был проходить через лес мимо вашей горы, значит, вы его и похитили! - Варвар, какие необоснованные обвинения! Только лишь потому, что мы поселились в этой местности, мы не станем убивать проходящих мимо путников, уж тем паче заклинателей. Лю Цингэ сделал шаг навстречу демонессе, и тут в свете Чэнлуаня разглядел халат на плечах мадам Мэйин. Это было мужское одеяние, и оно выглядело очень знакомым. Шэнь Цинцю точно был здесь, ведь это был его халат. - Кто тебе дал эту одежду, женщина? Где ты спрятала похищенного достопочтенного старейшину ордена Цанцюн? Говори, или умрешь! - Тебя интересует мой халат, воин? - игриво подмигнула демонесса, и шелковое одеяние спало с ее плеч к изящным стопам. Под халатом у суккуба ничего не было. Увидев резко обнаженные женские прелести, Лю Цингэ немедленно зажмурился, впервые в жизни выронил Чэнлуань и закрыл на ощупь одной рукой глаза молодому Ло Бинхэ. Подросток не был впечатлен эротическим зрелищем, обнаженных женщин, торгующих собой, он еще в детстве насмотрелся на улицах бедных кварталов. Его шишу такого опыта не имел. Ло Бинхэ вырвался и наклонился поднять меч Лю Цингэ. Ого, от Чэнлуаня исходила такая мощная энергия светлой ци! У Ло Бинхэ закружилась голова. Лю шишу предупреждающе воскликнул и отобрал меч: - Что за глупые ученики на пике Цинцзин! Разве тебя не учили, что нельзя вступать в резонанс с чужим мечом?! - Нет, ничему меня не учили, - Ло Бинхэ еще не пришел в себя. Пока заклинатели отвлекались друг на друга, мадам Мэйин сделала ряд распоряжений и отпустила девочек. Одевшись обратно в зеленую ткань, она осталась ждать. - Может, гости присоединяться ко мне за чашкой вина? Или чая? Воин, иди со мной и выпей с этой хозяйкой, - мадам Мэйин поманила гостей пальцем, но никто за ней не пошел. Лю Цингэ нахмурился: - Я не пью с незнакомыми женщинами и мальчик тоже. - Ах, вы мне просто не даете быть радушной! Ло Бинхэ и лорд пика Байчжань незаметно переглянулись. - Пойду, но только я один, - предупредил Лю Цингэ, потом он повернулся и уже тише сказал ученику с ученого пика Цинцзин: - Ничего не ешь и не пей из рук демонов, а то эти ведьмы околдуют и съедят тебя живьем, - при последних словах легкий румянец лег на щеки Бога Войны, он никогда не научится обсуждать интимные темы. Мальчик испуганно закивал, он не хотел оказаться съеденным, потому что даже не нашел еще Шицзуня. Мадам Мэйин подмигнула сестрицам, которые остались для компании Ло Бинхэ. - Прошу вас, лорд Лю. С вашим учеником будет все в порядке. Вы ведь Бог Войны ордена Цанцюн, не так ли?.. Заклинатель хмуро посмотрел на улыбающуюся женщину. - Он не мой ученик, ведьма, не стоит шантажировать меня им, - лишь ответил он. - Мы честные суккубы, милорд, какой шантаж?! Раз вы утверждаете, что мальчик не ваш ученик, значит, мы можем оставить его себе в качестве уплаты за тревоги. - Нет, я не позволю причинить мальчику вред! - Лю Цингэ схватился за Чэнлуань. - Лучше ответь, где вы прячете заложника? - У нас нет заложников, грубиян! - мадам Мэйин уже начинала потихоньку злиться на незваных гостей. - Все наши клиенты добровольцы. Только те, кто не знает меры в страстях, рискуют здоровьем. - Не пытайся ввести меня в заблуждение, женщина! - яростно отозвался заклинатель. - Где Шэнь Цинцю, повелитель вершины Цинцзин? - Лю Цингэ всегда был прям, как палка, в изъявлении своих желаний. Мадам Мэйин поморщилась и еще раз пригласила его в свой импровизированный кабинет за стол. "Однако, дорогой Цинцю был прав в жалобах на счет этого байчжаньского варвара, а с виду такой красивый мужчина". Изящным движением руки, придерживая длинные рукава, демонесса медленно и аккуратно разлила чай. Хозяйка чинно села напротив гостя и выжидательно посмотрела на него сквозь длинные ресницы. Суккуб и вправду была дивно хороша, почти также как Шэнь Цинцю, если бы тот родился девушкой. "Может, в роду у лорда Цинцзина присутствовали демоны-искусители? - размышлял Лю Цингэ. - Это бы объяснило его паршивый характер и коварство". - Комфортно ли чувствует себя Бог Войны? - подвинула чашечку поближе к мужчине мадам Мэйин. Угощение тут же отодвинули обратно, и горный лорд надулся от гнева. - Ох, да нет у меня вашего повелителя пика Цинцзин! Вы должно быть разминулись в пути. - Значит, вы не отрицаете вашего знакомства с Шэнь Цинцю? - Дорогой Цинцю любезен и мил в отличие от вас. Он переночевал в кругу наших сестер и ушел. Мы с девочками рады, что, наконец-то, уважаемый старейшина начал жить для себя и путешествовать по миру. - Не путай меня, женщина. Если он ушел, то почему на тебе его халат? - Мастер Шэнь оставил сей халат на память своей самой преданной поклоннице, - кокетливо улыбнулась демонесса, поводя плечом. - Ах, от него до сих пор пахнет его духами! - женщина демонстративно наклонила голову к вороту, чтобы вдохнуть аромат. Одновременно она наблюдала за реакцией хмурого Бога Войны. Лю Цингэ же то краснел, то бледнел и никак не мог определиться с эмоцией, но ему очень хотелось отобрать зеленый халат у чертовки, поэтому он потянулся к нему: - Отдайте мне халат, мадам. - Нет-нет, эту вещь подарили мне! Если благородный господин так желает понюхать его, то ему придется прижаться ко мне. - Чтобы ты пустила меня в оборот, демон?! - разозлился Лю Цингэ. - Что вы имеете в виду под фразой "пустить вас в оборот", господин заклинатель? - хитро улыбнулась и переспросила плутовка. Лю Цингэ встряхнул головой. Он, конечно, знал, что его дразнят, как и то, что он не сможет сказать о сексуальных темных практиках вслух. К тому же, его первый и единственный раз прошел ужасно из-за искажения ци. Он покраснел еще больше и напоминал со стороны закипающий чайник. В прошлом Бог Войны ни за что бы не подумал, что его так сильно перемкнет на предполагаемом лютом враге - владыке вершины Цинцзин, и он посмеет взять его без согласия. До этого случая в пещерах Линси он не сознавал, как привлекателен Шэнь Цинцю, и насколько его едкие замечания заставляют сердце биться чаще. Хотел бы Лю Цингэ совершенствоваться с ним? Думал ли Мастер Байчжань когда-нибудь о супруге? Ах, нет, эти и подобные мысли приведут его в никуда. Лю Цингэ лишь должен искупить свою вину, незачем и дальше травить свою душу. Судя по тому, как гость прожигал взглядом несчастную чашечку с чаем, мадам Мэйин пришла к выводу, что ее друг влип в большие любовные неприятности. В последнюю встречу Шэнь Цинцю опять только ругался на коллег-горных лордов и на неприветливое, неуважительное обхождение с ним, особенно, он выделял владыку пика Байчжань, но при этом так и не сообщил, почему решил покинуть свой орден Цанцюн по его словам навсегда. Возможно, он просто сбежал от внимания кого-то из собратьев? Обычно тягостное ненужное внимание лорду Цинцзин оказывал глава ордена Цанцюн - Юэ Цинъюань, а теперь оказалось, что его разыскивает вовсе не он. Сколько же поклонников у ее дорогого Цинцю? Она вспомнила так же, как ее друг был подавлен при их последней встрече. А ведь этот Бог Войны слишком упрям и не отстанет. Суккуб аккуратно положила свою ладонь поверх пальцев Лю Цингэ, и тот воззрился на свою руку, будто в нее вцепилась змея. - Послушайте, господин мой, зачем вам искать старейшину Цинцю? Если у вас есть острые любовные потребности, то у меня есть знакомые инкубы, столь же прекрасные и изящные, как и владыка пика Цинцзин. Демонесса пыталась выглядеть сочувствующей и убедительной, но клиент вырвался и обнажил меч. Мадам Мэйин, не обращая внимания на кончик Чэнлуаня у горла, встала и подошла к шкафчику и взяла с полки колоду карт. Она села на место и начала раскладывать пасьянс, игнорируя назойливого мужчину. - Что ты делаешь? - спросил Лю Цингэ. - Жду, когда вы уйдете, милостивый господин. Моему гостеприимству вы не рады, а значит, пришло время расставаться, или я пожалуюсь местным властям на учиненный вами беспорядок. Здесь работают честные жрицы любви, которые платят налоги с дохода, несмотря на то, что они не относятся к человеческому роду. Так что, вы либо уйдете, либо будете вежливым клиентом и закажите услугу. - Что?! - удивился Лю Цингэ, но меч ему пришлось все-таки убрать, ибо все равно своенравная дама не обращала на угрозы внимания. - Как честный заклинатель я не могу пользоваться услугами "цветочного дома", подавая дурной пример ученикам. - Но мальчик, пришедший с вами, не ваш ученик, вы сами так сказали. - Хорошо, этот ребенок будет мой, - чуть ли не прорычал в ответ лорд Байчжань, он выглядел загнанным в угол и вот-вот потерпевшим поражение.- Если вы что-нибудь сделаете мальчику, развратите его праведную натуру... Мадам искренне удивилась его речам. Это он о природе четырнадцатилетнего демона-полукровки так говорит?! Люди странные существа, или этот заклинатель до сих пор не понял, кого учит? - Суккубы вовсе не сексуальные извращенцы, и детьми мы не интересуемся. Мои девочки лишь накормят его сладостями и споют колыбельную. А вы не желаете в это время развлечься? Давайте, я могу вам бесплатно погадать на судьбу или даже поведать, где скрывается ваша истинная любовь. Последнее звучало соблазнительно, но: - Меня интересует только Шэнь Цинцю, и если его здесь нет, то я ухожу. - Хорошо, я расскажу вам о Шэнь Цинцю, - вздохнула опечаленная недалекостью оппонента мадам Мэйин. - А теперь усаживайтесь поудобней. Лю Цингэ одолело любопытство, несмотря на то, что он скептически относился к гаданиям тем более к пророчествам демонов. Мадам Мэйин кротко улыбнулась, собрала, потасовала колоду и выбросила первые карты на стол. - Ваш любовный интерес держит на вас обиду и потому избегает вас, но вы повстречаетесь снова. Тайны прошлого, которые Шэнь Цинцю оберегал ото всех, возникнут на его пути снова, в ваших силах защитить его. - Любовный интерес? - не понял Лю Цингэ. - Я спрашивал лишь о лорде Цинцзина. - Ладно, будь по-твоему, Бог Войны с вершины Байчжань, - мадам Мэйин была разочарована толстокожестью Лю Цингэ. - Если ты ничего не смыслишь в пророчествах, просто отправляйся в деревню Цуйцзин, что к юго-западу от здешних мест. Надеюсь, хоть это вам ясно? - Да, я понял. Шэнь Цинцю находится в деревне Цуйцзин. - Слава Небесам! - неожиданно вознесла молитву демонесса, уронив руки на стол. Кто бы знал, как тяжело связывать судьбы! - А еще вы отпустите всех мужчин, которых заманили в свои сети, - настоял на своем праведный заклинатель. - Нет. Лю Цингэ положил руку на меч: - Мне все равно, кому вы станете жаловаться, если выживете. - Может быть, мы договоримся, доблестный воин? Услугу за услугу. Например, я и мои девочки можем исполнить любое ваше желание на весеннем ложе в пределах разумного. Если хотите, мы приведем инкубов. Неужели, у такого привлекательного Бога Войны никогда не возникает вожделения? - женщина инстинктивно высунула кончик языка и быстро облизнула нижнюю губу. Заглянув в горящие похотью глаза наглого демона, Лю Цингэ захотел лишь разрушить это гнездо разврата, но остановился. У него оставался один навязчивый вопрос, связанный с лордом вершины Цинцзин. Он знал, что Шэнь Цинцю часто отправлялся в город, особенно когда был учеником, чтобы посетить "цветочные дома". Однажды Лю Цингэ сам поймал его с поличным, и тогда он думал, что тот использует женщин, как и все клиенты борделей для удовлетворения своей похоти, но после прискорбного эпизода в пещерах, он не знал, что и думать, об этом человеке. - Что старейшина Шэнь желает в компании такого низменного существа как ты? - Но это конфиденциальная информация, мой господин! - Тогда, мне придется изгнать вас подальше от человеческих поселений. - Хорошо, хорошо, уберите меч, варвар! Вы уверены, что хотите перенять чужой опыт? Ладно... Лю Цингэ и вправду было любопытно, зачем Шэнь Цинцю требовал к себе столько женского внимания, разве что ради тщеславия. Или у него все же были какие-то определенные потребности?.. Что-то приносило ему удовлетворение? Если быть честным, он хотел знать, как доставить наслаждение тому, чье доверие он очень желал заслужить. Сам Лю Цингэ имел лишь один интимный опыт, и тот был неудачным, особенно для Шэнь Цинцю. Не считать же за опыт периодически отнимаемые у учеников порнографические романы? Мадам Мэйин с удовольствием наблюдала за смутившимся заклинателем. Она задумчиво прикусила коготок остренькими зубами. - Вам придется запастись терпением на всю ночь, если хотите понять. Она проводила Бога Войны в уютную комнату с широкой кроватью и морем подушек, хлопнула в ладоши и в помещение вошли девушки с яствами и музыкальными инструментами. Танцовщицы собрались перед Лю Цингэ, которого мадам посадила на ложе, и... Оставшиеся часы до рассвета перед повелителем Байчжань только пели, декламировали стихи и делали ему волшебный, искусный массаж. Голова Бога Войны потяжелела от сладкого вина и гипнотизирующего танца, и он уронил ее прямо на колени мадам Мэйин, которая стала нежно перебирать его волосы, освобожденные от заколки. Неужели вот этот спектакль, музыка, проглаживания и массаж - это все, что хотел Шэнь Цинцю от прекрасных дев?! Такая поразительная мысль возникла в сознании Лю Цингэ перед тем, как он погрузился в мирный крепкий сон. Подобную ласку и безопасность он чувствовал разве что дома под опекой матери в далеком детстве. - Коварные демоны... - пробормотал он во сне. В это время Ло Бинхэ жался к стенке и не знал, куда себя деть от внимания сладострастных дам. Ему предстояла долгая ночь обороны своей невинности, хотя он еще не осознал этого. Женщины тянулись к нему, улыбались, сжимали щечки и называли булочкой с корицей. Подросток только что проглотил последний кусочек именно такой булочки, и ему очень понравилось, он даже захотел узнать ее рецепт, но смущался спросить у этих нарядных демонесс. Они не были такими вредными и заносчивыми, как развратная Ша Хуалинь, что самоуверенно недавно напала на орден Цанцюн. Эти женщины умилялись ему и кормили сладостями, вскоре у Ло Бинхэ уже слипся рот от нуги и танхулу. Еще в свой адрес мальчик получил столько комплиментов и добрых слов, сколько не слышал за всю короткую жизнь. Что они попросят у него взамен? Не бывает добра бесплатно - это Ло Бинхэ точно знал, а у него ничего не было за душой. Может, демоны все-таки сожрут его, когда обнаружат, что он бесполезен и даже не может обеспечить их энергией янь, потому что «весенние сны» лишь только начали его посещать по ночам? Демон Снов хоть и убеждал его в том, что Бинхэ тоже демон, тот все еще немного сомневался в этом. Ну, где же шишу Лю Цингэ? Его уже съели? Ло Бинхэ немного расстроился от того, что военный дядя куда-то ушел с мадам-хозяйкой и бросил его на растерзание суккубам, и большие прозрачные капли слез скопились в его глазах. Он, словно маленькая овечка, проблеял зажавшим его девушкам. (Ему показалось, или их стало больше?): - Сестрички, чем этот скромный ученик может вам угодить? - Ох, какой милый мальчик! Какой невинный и кроткий ребенок! - заголосили, заохали вокруг жертвы демонессы, радостные, что на всю ночь их оставили нянчиться с милым подростком. Определенно суккубов не интересовали дети в качестве пищи, они ими не питались, считая себя весьма цивилизованными, чтобы не есть разумных существ, а лишь потреблять их энергию. Но они, будучи социальной женской коммуной, очень нуждались в потомстве. Зачастую суккубы беременели от людей, правда такие полукровки оказывались слабыми или не наследовали талант матери. Когда заклинатели явились, то женщины почувствовали, что к ним в пещеру пришли не просто мастер и ученик, а наставник и юноша с запечатанным демоническим совершенствованием. Если его можно было бы вырастить как отца-производителя... Уж, демонессы постарались бы утолить все желания Ло Бинхэ. - Не хочет ли, молодой господин, остаться пожить с сестричками? - Да, малыш, эти дамы видят ваш скрытый потенциал. Мы позаботимся о юном мастере! Будьте как дома! Ло Бинхэ растерялся. Ему только что предложили новый дом? И последняя фраза хитрых суккубов прозвучала так: - Позвольте нам любить нашего маленького принца! Крепко, крепко любить... Бедный Ло Бинхэ снова забился в угол, он не знал, как сопротивляться. Он помотал головой, не веря ни одному сладкому слову, хотя очень хотелось, чтобы у него появились близкие люди. Прекрасные жрицы любви выманивали свою маленькую жертву лунными пирожными и конфетами, буквально заталкивая их в рот. Его никто не собирался спасать. - Почему боится, маленький господин, ведь он один из нас, глупый! Ученик пика Цинцзин вытаращился с ужасом на дам и покачал головой. Он чувствовал себя затравленно. - Нет, леди, вы ошибаетесь я - человек и никак вам не подхожу! - он жалобно всхлипнул. - Ути-ути, демоны не плачут, крошка... - суккубы сюсюкались с ним, но отстаивали свое право на собственность. - Я не демон, это ошибка! - настаивал Ло Бинхэ, паникуя. Не хватало еще, чтобы Лю Цингэ услышал их громкие откровения. - Ты одной с нами крови, разве не чувствуешь родной запах? Не бойся, малыш Ло. Но мальчик глядел на женщин и не понимал. Аромат, разлитый в воздухе, и вправду кружил голову, но он упрямо сжал зубы. Внезапно он остро ощутил присутствие демонесс, но обещание ласк этих суккубов только злило его. Где его Шицзунь? Где его шишу? Его бросили. Опять. Его бросили в стане врага, или он и по-настоящему настолько чужой для людей? Он злобно зарычал. У него не может быть родства с демонами, иначе его учитель Шэнь Цинцю был прав - он лишь звереныш, волчонок, подкидыш, чужак. У Ло Бинхэ должно быть свое место в мире, он не хотел, чтобы его презирали, и не желал уподобляться коварным, жестоким демонам. Так что, эти дамы не правы, он им не родня. - У меня есть уже дом, у меня есть учитель, - прорычал Ло Бинхэ, и в этот момент услышал свист рассекаемого воздуха рядом с собой, и суккубы разбежались в стороны, шипя, словно рассерженные кошки. На пол опустились обрывки материи платьев. - Ну, что стоишь в углу? - грозно свел брови Лю Цингэ. - Пошли. Бог Войны выглядел сонным, он мотнул головой, словно конь, и высокий хвост, забранных на макушке волос, резко качнулся. Он угрюмо покосился на пожавшую плечами мадам Мэйин. Она сделала все что могла, но паранойю Лю Цингэ усыпить было сложно. Ло Бинхэ моргнул растерянно и догнал спешащего к выходу военного дядю. Мадам Мэйин с недовольным лицом, провожавшая их до порога сунула в руку мальчика горсть конфет и покачала укоризненно головой вслед беспокойным заклинателям. *** Когда Шицзунь ушел со своей вершины, жизнь Ло Бинхэ и без того напоминавшая ад стала совсем невыносимой. За годы, проведенные на вершине Цинцзин, он так ничему толком и не научился и лишь позорил звание ученика, о чем ему неоднократно напоминали. Но при этом от него прятали пособия, а то, которое ему дал Мин Фань, явно содержало неправильную информацию, к искусствам у мальчика либо не было таланта, либо желания, особенно после порки в сарае за испорченный гуцинь. Но если при Шэнь Цинцю самым опасным было наказание от самого учителя, то без него, оставшиеся без присмотра, ученики могли сжить со свету ненавистного, презираемого ими соученика. Потому Ло Бинхэ надо было бежать с пика, возможно, если он найдет Шицзуня, то под каким-нибудь предлогом сможет присоединиться к нему в путешествии и проявить полезность, вдруг его даже чему-нибудь научат. Наивные детские мечты. Для побега ему нужен был только предлог, чтобы покинуть вершину. Такой подходящий момент подвернулся, когда его послали с сообщением на пик Сянь Шу, потому что тихого Ло Бинхэ девушки пропускали на свою территорию и любили баловать его. На девичьем пике подросток узнал от сочувствующей ему ученицы Лю Минъянь, что ее старший брат Бог Войны Лю Цингэ может отправиться в изгнание, но почему-то не указала причину сурового наказания властителя пика Байчжань. Девушка была опечалена скорой разлукой с братом, это было видно, несмотря на ее закрытое вуалью лицо. Ло Бинхэ не сходил с ума по ее фантастической красоте и не мечтал сорвать с нее покров, поэтому у него с шицзэ сложились доверительные отношения, и Лю Минъянь даже немного учила его сражаться. Она единственная посоветовала выбросить брошюру, выданную на Цинцзине, ибо считала указанные в ней упражнения неверными и посоветовала попросить у учителя другую, но Бинхэ все же был слишком робок и еще он боялся, что этим разозлит Шэнь Цинцю. Передав послание старшей ученице Сиянь Шу, Ло Бинхэ тоже пожаловался на отсутствие Шицзуня и новые придирки Мин Фаня, оставшегося едва ли не за главного на пике Цинцзин. Лю Минъянь сочувственно погладила его по плечу и согласилась с сожалением, что ему и впрямь лучше всего покинуть пик, иначе его затравят окончательно. Она предложила ему присоединиться в путешествии к Лю Цингэ и выписала ему разрешение для выхода за границы Цанцюн, ловко подделав документы. Мальчик втайне собрал, сколько смог, в дорогу еды и отправился по следам Бога Войны. К самому Лю Цингэ он побоялся подходить слишком близко, он не считал, что следит за ним, просто шел по следам великого воителя, а тот, как вскоре стало известно, искал Шэнь Цинцю. Вот это удача, Лю Минъянь не говорила о тайной цели странствия ее старшего брата. Разве Бог Войны не должен был отправиться покорно в изгнание? Везде, где бы они ни останавливались, Лю Цингэ громко проклинал Шэнь Цинцю за неуемное любопытство к волшебной фауне. Иногда его Шицзунь пренебрегал помощью людям, в пользу редкого экзотического животного, особенно если оно было полуразумным, звери Шэнь Цинцю явно были милее жадных и лживых людей. - Неужели такой слабый ученик Цинцзина следовал за этим мастером до сих пор? - удивлялся Бог Войны. От него все еще разило фимиамом убежища демонесс, и он подбрасывал хвою и бамбук в костер, чтобы сбить запах душистым дымом. Они не стали возвращаться в город, все равно спровадить суккубов не удалось. Бинхэ нуждался в отдыхе после стресса, да и Лю Цингэ вымотался после общения с женским полом, поэтому они остановились вечером следующего дня в лесу подальше от пещер и населенных пунктов. - Я не знаю, где искать своего Шицзуня, поэтому следовал за вами, шишу, - честно ответил Ло Бинхэ. - Что, и на жабьих болотах был? - Угу, - кивнул головой ученик. Болота были не менее страшными, чем убежище суккубов: дразнящие лягушки размером с человека, болотные огоньки, приводящие в топь, живые лианы. Невольно Ло Бинхэ задрожал от воспоминаний. - Настоящие воины не робеют при виде опасности, тем более, что она давно позади, - заметил лорд Байчжань. - Надеюсь, на ученом пике вас учат сражаться? Мальчик быстро кивнул. Другие ученики обучались техникам боя на мечах. С горем пополам Ло Бинхэ уговорил Шицзуня позволить ему пройти испытание на горе Ваньцзянь и получить настоящий заклинательский меч Чжэнъян, который он носил в ножнах на спине. Последний раз он показал себя в бою против старейшины демона в отравленной броне, от которого его спас Лю Цингэ. В другой раз он серьезно ранил разбойников, которые хотели поживиться бродящим в одиночестве подростком и похитить его, чтобы ограбить и сдать работорговцам. - А если умеешь драться, тогда почему позволил сукуббам до себя домогаться? Ло Бинхэ покраснел и весь сжался, поникнув головой. Голос владыки Байчжаня был как всегда резким и от того было не понятно когда ждать оплеухи или другого наказания. Бог Войны, не дождавшись ответа, махнул рукой. Удивительно как этот хлипкий мальчишка еще бегал живой. Есть практикующему инедию не обязательно, и, поняв, что кормить его не будут, Бинхэ раскрыл кулёчек подаренный мадам Мэйин. Наутро, не свет ни заря, Лю Цингэ растолкал замерзшего, покрытого росой и завернутого в тонкий плащ адепта вершины Цинцзин и позвал его на спарринг. На тренировке Бинхэ улетел в кусты с первого удара. - Да ты же стоять даже не умеешь! И кто держит так близко клинок к своему телу в боевой стойке?! У тебя нет места для замаха! - рассердился на нерадивого ученика Лю Цингэ, но еще больше на Шэнь Цинцю, который учит детей искусствам лучше, чем самозащите. - Шицзунь дал мне брошюры и каждый день приходил с проверкой в группу, - попытался защитить своего благодетеля Ло Бинхэ, он очень хотел быть достойным учения бессмертного мастера, которым восхищался. - Ну и что? У тебя есть с собой хоть одна брошюра? Хотелось бы знать, что там тебе порекомендовали изучать? Ученик кинулся к своей маленькой сумке и вытащил потрепанную инструкцию, и протянул ее Лю Цингэ. Мужчина пролистал ее и, бросив наземь, проткнул ее мечом. Потом он в гневе повернулся к Ло Бинхэ: - Только не ври. Кто дал тебе этот мусор? Подросток побледнел и от испуга промямлил: - Учитель... - Не лги, я предупреждал! Шэнь Цинцю может быть тем еще мерзавцем, но даже он не стал бы убивать детей, тем более, выбранных им самим учеников, как бы он не презирал их. На глазах Ло Бинхэ навернулись слезы. Убивать?! Шицзунь желал ему смерти? Значит ли это, что Мэнмо был прав?! - Я...я... Так мне сказал старший ученик Мин Фань, что учитель выбрал этот метод тренировки для меня и передал инструкцию... Я не понимаю, Лю шишу мог бы отпустить мой ворот?.. Лю Цингэ даже не заметил, как сжал пальцы на чужой одежде, он справился с эмоциями и отпрянул. - Если бы ты следовал всему, что написано в той книжонке, то умер бы от искажения ци, вот почему у тебя такое шаткое и неправильное совершенствование. Даже если бы твой мастер дал пособие со слабыми техниками, то они не разрушили бы тебя, а лишь замедлили развитие. Вот почему мне было важно знать, откуда у тебя эта брошюра. Скажи, ты задавал учителю или шисюнам вопросы об упражнениях? Ло Бинхэ решил промолчать. Он боялся спрашивать лишний раз у дежурных по залу, ведь те отправляли его к шисюнам, а старшие ученики лишь смеялись над его неуклюжестью и невежеством. Нин Инъин лишь могла отвечать на вопросы, связанные с искусством, или показывать женские техники. У самого Шэнь Цинцю Ло Бинхэ стал бы спрашивать, только под угрозой казни, настолько он боялся грозного, вечно раздражительного Учителя. Он промолчал на вопрос лорда Байчжань и лишь устыдился своей слабости и неграмотности. - То есть, ты не подходил к Шэнь Цинцю все это время, и он не делал замечания на счет твоего прогресса? Так? На месте твоего Шицзуня я бы давно наподдал этому старшему ученику хорошенько и выслал с горы вон! И куда Шэнь Цинцю смотрел, он же видел тебя прежде на площадках?.. Да, видел, но лишь критиковал Бинхэ и кривил губы, обзывая "неуклюжим зверем", а мальчик в такие моменты больше всего мечтал быть незаметным. Его Шицзуню, наверное, было все равно, как в реальности живут его нелюбимые ученики. - Твой учитель гордый человек, иногда злой и критичный, но, по крайней мере, он заботиться о своей репутации и, если бы узнал о такой несправедливости, предпринял бы меры. Когда мы нагоним его, я обязательно поговорю с Шэнь Цинцю, - Бог Войны поднял и швырнул ложную брошюру в мальчика. - Забери это, чтобы показать учителю. Тебе следует в дальнейшем скорректировать основы. И держи совет: никогда не доверяй посторонним людям, убедись, что твой Шицзунь в курсе происходящего. Лю Цингэ закончил речь и замолчал, он никогда еще не говорил столько наставлений ученикам, тем более, чужим. Лицо Ло Бинхэ озарилось вдохновенным светом. Его жестокий, строгий учитель на самом деле был просто слишком отстранен от бренного мира и нисходил до проблем учащихся лишь, когда непосредственно был свидетелем конфликтных сцен. Должно быть, у него сложилось ошибочное представление о Ло Бинхэ после выслушивания клеветы на него. Шэнь Цинцю был чрезвычайно далек от людей и идеален, чтобы вникать в подробности соперничества и драк учеников. - Лю шишу силен и мудр, этот смиренный счастлив и благодарен, что Мастер открыл ему глаза и тратит время на этого ученика, - Ло Бинхэ искренне поклонился военному дяде. Подросток и вправду считал, что ему неимоверно повезло с наставниками по совершенствованию, они в действительности заботились о его благополучии. И если он преуспеет, у него будут два Мастера, а в будущем он найдет способ, как их отблагодарить за все. Лю Цингэ не было дела до наивных выводов юноши, он никогда не был заботливым и внимательным наставником, скорее наоборот. Но сейчас у него не было выбора. Если уж на то пошло, Лю Цингэ даже надеялся использовать ученика пика Цинцзин, как предлог оставаться рядом с Шэнь Цинцю и заставить его выслушать извинения, а по дороге он, конечно, мог дать несколько практических уроков и провести спарринг с молодежью. - Постой! А ты тот самый ученик, который схватился со старейшиной демонов во время нападения на Цанцюн? - вдруг вспомнил Бог Войны, присмотревшись к мальчику. - Да, вы помните? Вы спасли меня, шифу. Простите, что доставил вам много хлопот, - юноша был рад, что произвел хорошее впечатление на наставника. - Странно, что таким талантом пренебрег Шэнь Цинцю. У Ло Бинхэ не было ответа на это замечание. Он не мог угадать мотивы учителя. - Лю шишу... - робко начал он. - Возможно, вы могли бы обучить меня некоторым новым приемам, пока мы ищем моего Шицзуня? Пожалуйста! - сердце ученика забилось от волнения, ведь это был его шанс на настоящую учебу! Ох, наивное дитя, Лю Цингэ с удовольствием перечислит Шэнь Цинцю все претензии к его педагогическим способностям и прокомментирует его выбор старших помощников из учеников, но сначала он добьется, чтобы его не прогнали стремительно Сюя. Если бы у Лю Цингэ были способности к разговорам он бы выведал постепенно малейшие факты о его извечном сопернике лорде вершины Цинцзин, но единственный язык, на котором он говорил без запинки - это был язык битв. - Бери меч, Ло Бинхэ, сейчас мы продолжим нашу пробную тренировку, а после успокоим ум медитацией, в половине ли отсюда должен быть небольшой водопад. Подросток засверкал счастливыми глазами и в целом выглядел, будто начищенный до блеска чайник. Лю шишу обратился к нему по имени! Он признал его, и Ло Бинхэ постарается готовить для лорда Байчжань лучшее мясо и завтраки. Может он порекомендует его учителю в качестве повара? Бог Войны сдвинул сердито брови на размечтавшегося ученика, он, конечно, понимал, что все молодые заклинатели спят и видят его своим наставником, но мальчику стоит быть более бдительным. Не дав ученику прийти в себя, он атаковал его. Так они и продолжили путешествовать вместе, спрашивая всех встречных путников о божественно-прекрасном странствующем заклинателе в зеленом. Про нездешнюю привлекательность добавил Бинхэ, показывая в тавернах худо-бедно нарисованный им портрет горного лорда. Бинхэ все еще восхищался Шицзунем, пусть и с долей обиды на него. Хотя, учитель и послал его сражаться с демоном Ша Хуалинь, но это все произошло лишь потому, что он был уверен в своем ученике, ведь Шицзунь не знал о коварстве Мин Фаня и рассчитывал на прогресс Ло Бинхэ. С другой стороны, Шицзунь как будто бы не замечал травлю ученика и продолжал называть "зверем". И Лю Цингэ не помогал ему развеять сомнения о Шэнь Цинцю, и продолжал тренировать свалившегося на него подростка по утрам, с той же яростью и одержимостью, с которой он боролся со своими учениками на пике Байчжань. Это была суровая школа, и подобные избиения Ло Бинхэ не нравились, но приходилось терпеть, чтобы освоить новые техники. Он не знал, что ради ребенка с изнеженного ученого пика его военный дядя сражался с ним вполсилы, дабы не покалечить. Лю Цингэ было скучно возиться с одним учеником, но он видел в нем потенциал и хотел развить его. У Ло Бинхэ даже наметился долгожданный прогресс в обучении, и к концу второй недели он даже отбивал некоторые сложные удары. Его совершенствование постепенно восстанавливалось, Ло Бинхэ тратил много сил и времени на тренировки, поэтому ему требовалось много пищи. Только у Бинхэ было мало времени добывать себе еду, и когда сладости суккубов кончились, он вскоре чуть не свалился в голодный обморок. Лю Цингэ, практикующий инедию, закатил глаза в досаде, ругая себя, что совсем забыл, что подростки еще не могут подолгу питаться лишь одной энергией. Чтож, до сего дня он ни разу не возился с детьми, его младшая сестра была исключением. Ло Бинхэ отключился, когда они пролетали над очередным селением на мечах, им пришлось спуститься и поискать гостиницу. Лю Цингэ в силу своего благородного происхождения никогда не заботился о деньгах и выбрал к ужину все самое дорогое, жирное, мясное и вкусное в меню местной таверны, подумав, он добавил еще танхулу и пироги со сладкой бобовой начинкой. - Ешь, - сказал Бог Войны, подталкивая изумленному ученику тарелку. Потом он выложил на край стола сосуды с зельем от Му Цинфана и пояснил: - Это твои укрепляющие средства на неделю, иначе ты быстро выдохнешься и получишь искажение ци. Лю Цингэ был немногословным, человеком с резкими суждениями и ждущим точного выполнения приказов, он выглядел очень грозным и крутым Богом Войны, но когда такой суровый Бог постоянно стоял за твоим плечом, становилось не по себе. С другой стороны кроме критики Ло Бинхэ получил столько молчаливого поощрения, кивков, полезных советов и милостей, что был готов молиться на Бога Войны, но только после молитвы своему непосредственному Шицзуню, который первым снизошел к нему и пригласил в Цанцюн. Почему все-таки Лю шишу так добр с ним, он ведь чужой ученик с соперничавшего с Байчжань пика? Или добрые и искренние люди, такие как его приемная мама, еще не перевелись на свете?.. - Твоя одежда превратилась в обноски, чтобы не позорить орден Цанцюн, я куплю тебе новую, когда отдохнешь, - добавил Лю Цингэ, доедая свою порцию. Мальчику не помешала бы и теплая одежда тоже. Ло Бинхэ всхлипнул, не удержав благодарные слезы. О нем так заботились, как будто он чей-то сын. Лю Цингэ поморщился от такой жалостливой, сопливой реакции. - Лю шишу, а сколько это будет стоить? Я не знаю, когда смогу выплатить вам долг. - Покупки за счет ордена Цанцюн. Обычные дорожные расходы, - мужчина отмахнулся от покрасневшего ученика и встал из-за стола, направляясь в их двухместную комнату на втором этаже таверны. Лю Цингэ не сразу лег спать. Он подошел к маленькому с кривыми ножками письменному столу у окна и начал расставлять на нем вещи, вытащенные из мешочка цянькун. Ло Бинхэ вернулся следом за мастером и теперь тихо следил за ним, сидя на краю кровати. Вытянув шею, мальчик увидел разложенные на столе тонкие кисти, баночки и искусно вырезанные панели для каркаса бумажного веера. Перед Лю Цингэ лежал сломанный предмет, который мужчина хотел починить, с изумлением Ло Бинхэ узнал в сломанной вещи один из любимых вееров своего учителя. Откуда у Лю шишу его веер? Старая бумага опахала была порвана и снята со створок. Рядом с поврежденным картинным полотном лежал новый лист, разрисованный свежими красками. Горный пейзаж с бамбуковым лесом, написанный темной тушью, был до боли родным и знакомым Ло Бинхэ. Именно этим веером ему доставалось по голове чаще всего. Лю Цингэ взял баночку со специальным клеем и аккуратно намазал деревянный каркас, потом, разгладив тонкую бумагу на пластинах, он подождал некоторое время и после, ловко проводя пальцами по местам сгиба бумаги, собрал веер. Он положил аксессуар, завернутый в прозрачную мягкую ткань, под пресс скульптуры трехпалого ворона из какого-то дешевого камня и, оглядев дело рук, своих лег спать. Наутро счастливый юноша подошел к Богу Войны и низко поклонился. Он был теперь уверен, что если Лю шишу будет путешествовать вместе с Шицзунем, то он точно сумеет уговорить Шэнь Цинцю начать лучше обращаться с ним, показав на примере их общения, что Ло Бинхэ понятливый, старательный ученик. Ведь Шэнь Цинцю должно быть обрадуется тому, что его шиди готов починить и принести ему веер даже на другой конец страны. - Почему ты все время кланяешься мне и благодаришь?! Больше никогда так не делай! - Бог Войны считал излишне вежливых людей лицемерными, взять хотя бы Шэнь Цинцю - улыбки, манеры и яд на языке. Ло Бинхэ смутился, но все же произнес заверение: - Лю шишу, я клянусь, что вашу доброту и заботу я приумножу и верну вдесятеро! - и юный ученик не шутил и не разбрасывался обещаниями, он твердо был намерен служить во благо обоих горных лордов. Жаль, только Бог Войны этого не понимал и принимал услужливость Бинхэ как данность, он даже не сумел оценить исключительную готовку Ло Бинхэ и просто ел все, что ему давали. Удивительно толстокожий человек! - Пошли я купил лошадей, Шэнь Цинцю направляется в сторону речного края на остров цилинов возле деревни Цуйсин под сенью горы Тай, - сказал лорд пика Байчжань и развернулся, пойдя впереди. Часть расстояния они пролетели на мечах, а последний отрезок пути они прошли вместе с караваном на лошадях практически без отдыха, чтобы нагнать неуловимого Шэнь Цинцю. Одолжив у торговцев лошадей, заклинатели не стали оставаться с ними на ночлег, чтобы с рассветом прибыть в Цуйсин. Лю Цингэ спешил, словно чуял след шисюна и боялся его потерять. Однако внезапно он остановился посреди дороги. Мужчина остановился и вслушался в тишину. Полная луна освещала утоптанный широкий путь среди густых черных во тьме деревьев. Вдруг по лунной дорожке скатился пушистый комок и запрыгал впереди всадников. - Шифу, смотри какой чудесный кролик! - Бинхэ перегнулся через луку седла, чтобы рассмотреть животное. Лю Цингэ нахмурился вместо умиления. Зачем удивляться еде?! Но вскоре вслед за прыгающим пушистым комочком послышался вой, рычание и лай. Уж сколько заклинатели не поведали яогуай в дороге, им еще не довелось сражаться со стаей лунных псов Тяньгоу. Свирепые звери могли запросто повредить духовные меридианы и отравить слюной, раны от их когтей залечивались долго. Крошечный белый кролик запаниковал и помчался вперед быстрей, а среди деревьев по бокам от дороги появились хищники с длинными лапами, серебряной шерстью, с волчьей мордой и алой оскаленной пастью. Часть стаи погналась за кроликом, а большинство Тяньгоу ринулись на заклинателей. Чэнлуань легко рассек первую тварь. Лошадь Бинхэ встала на дыбы, и ученик пика Цинцзин свалился на землю, он перегруппировался, как его научил Лю Цингэ, и старался не показывать спины тварям. Настороженные отпором псы не торопились нападать на людей, изучая добычу. Прикрепив талисман света к мечу, Бог Войны крикнул отмахивающемуся от приближавшегося пса Ло Бинхэ, чтобы тот прикрыл глаза. Солнечные лучи, распространившиеся от Чэнлуаня, ослепили псов Тяньгоу, и те взвыли. От злости твари потеряли осторожность и беспорядочно стали беспорядочно нападать, натыкаясь на своих же собратьев или на мечи заклинателей, некоторые уползли в кусты, подвывая от боли. "Надеюсь, лунный кролик успел убежать", - подумал Ло Бинхэ и обернулся на военного дядю, стоящего с отрезанной собачьей головой. В деревню они пришли измотанные и без лошадей, одна из которых погибла, а другая убежала в лес. *** - Какая удивительная история о героических подвигах старейшины Байчжань и его ученика. Ее увековечат в стихах. Обеспокоенный самоотверженный шиди в поисках потерянного собрата и юноша в поисках бывшего Учителя. Это все? - Шэнь Цинцю внимательно осмотрел сидящих за столом преследующих его шпионов. - Шицзунь не может быть бывшим! Этот ученик хочет служить своему учителю! - чуть не плача воскликнул Ло Бинхэ. Почему настроение Шэнь Цинцю меняется так же быстро, словно флюгер под порывом ветра?!.. Неловко сидящий в уголке, он отвел слезящиеся глаза и прикусил нижнюю губу. Лю Цингэ упрямо смотрел на своего шисюна. - Прекрасно, вы достигли своей цели увидеть меня, и этот скромный старейшина перед вами, значит, ваша миссия выполнена, и мы теперь разойдемся своими путями. - Нет. - Что значит, нет?! Лю Цингэ, тебе не кажется, что преследовать шисюна, который не желает тебя видеть, - это уже чересчур? - разгневанно произнес Шэнь Цинцю. Пламя масляном светильнике на столе покачнулось. - Ты покинул Цанцюн из-за меня. Я уйду в изгнание, и ты сможешь вернуться обратно. - Не только, но я не хочу тебе объяснять все причины и возвращаться в ближайшие годы я не намерен. Если необходима замена, то Юэ Цинъюань и Совет могут выбрать кандидата и без моего участия. - Я не уйду без тебя. - Почему? - Я не отдал тебе долг и ничего не исправил. Шэнь Цинцю скептически скрестил руки на груди, сложив веер и убрав его от лица, его выражение было каменным. Он не хотел заводить этого разговора при мальчике, и все же повелитель Байчжань был на редкость непонятливым типом. - Лю Цингэ, ты ничего уже не сможешь исправить, а долги могут быть только денежными, у чувств и поступков не бывает материальных эквивалентов, - яростно произнес Шэнь Цинцю и куда тише: - Мою судьбу все равно не исправишь... А тебе лучше подчиниться решению Чжанмэнь шисюна и не привлекать к себе еще больше внимания. Его всю жизнь втаптывали в грязь, и Шэнь Цзю исключительно из гордости поднимался на ноги и вновь карабкался на вершину. Он устал ставить цели и поддерживать ложный фасад. Его собственный Шицзунь когда-то обманулся его сладкими, красивыми речами и послушанием и зря доверил крысе-притворщице титул владыки Цинцзина. Впрочем, Шэнь Цинцю был ответственным человеком, и он напишет главе Цанцюн, кого он видит в должности замены повелителя пика ученых. Глядя в сияющие холодным светом звезд зеленые глаза, Лю Цингэ чувствовал, как его желудок ухнул в пустоту. Ему не давали и призрачного шанса искупить свою вину. Что-то придумать у него не получалось. Но может шисюн смягчится, если получит дар? Ему было жаль расставаться с единственной вещью, единственным козырем, который оставался на случай провала переговоров. Но раз таковой провал уже настал, то, покопавшись в сумке, лорд Байчжань достал футляр из красного дерева. - У меня была и другая цель, чтобы найти шиди, чтобы вернуть ему одну вещь. Шэнь Цинцю вопросительно посмотрел сначала на Лю Цингэ потом на футляр и раскрыл плоскую коробку. На выстланном бархатом дне лежал веер. Горный лорд взял его и раскрыл одним щелчком. Он сразу узнал веер, который потерял в пещерах духа и за которым не посмел вернуться. Значит, Лю Цингэ подобрал и починил его, а теперь решил вернуть обратно владельцу?.. Есть у глупости предел в этом мире? Его шиди даже не понимал, что меньше всего Шэнь Цинцю хотел бы хранить возле себя память о случившемся несогласованном акте соития. Владыка пика Цинцзин предпочитал избегать понятия "насилия" применяемое к себе. И, тем не менее, веер был великолепен, он был достойным экспонатом его коллекции. Горный лорд действительно будет скучать по изысканным многочисленным веерам, оставшимся на пике Цинцзин. Рисунок гор и лесов был точно таким же, как на порванном оригинале, и стихотворение было на месте: "Осенняя луна сосну рисует тушью на синих небесах". Очень хотелось разломать этот аксессуар о глупую дубовую голову воителя. Лю Цингэ поник головой, поняв по разочарованию и легкой обиде на лице Шэнь Цинцю, не скрытом створками веера, что лишь усугубил ситуацию. Надо было, разумеется, подарить ему что-то еще драгоценное и новое. У него с собой был только неудачный образец безделушки, которую он сделал своими руками, тренируясь в починке старого веера. Он думал сохранить поделку себе, но если Шэнь Цинцю вдруг понравится грубая попытка создать произведение искусства, Бог Войны будет только рад. Вынув из-за пояса украшенный лишь алой кисточкой веер, он передал скромный дар сердца владыке пика Цинцзин. - Это тоже тебе, хотя он и не сравнится красотой с теми, что выбираешь ты. "Твою мать, Лю Цингэ..." - ругался про себя Шэнь Цинцю. - Я не просто следил за тобой, я хотел отдать тебе веер, - повторил Бог Войны, он выглядел печальным и растерянным. - Значит, ты все-таки следил за мной, ненормальный?! Хорошо, ты вернул мне веер, а теперь убирайся! - прикрикнул на воителя Шэнь Цинцю, не дожидаясь ответа и больше не обращая внимания на лицо шиди. Он повертел в руках второй, подаренный ему за день, аксессуар. Этот абсолютно новый веер был явно изготовлен неофитом-любителем, в отличие от первого, который являлся просто идеальной восстановленной копией сломанного без оригинальных деталей. Второй подарок выглядел весьма скромно: неровные складки, светлые без резьбы створки и простой рисунок бамбуковых листьев с обеих сторон на белом фоне. На лицевой стороне резким убористым, но аккуратным почерком Лю Цингэ выведена цитата поэта Ли Бо, бывшего ученика Цанцюн пика Цзуйсянь "Пьяных Бессмертных": «Ты ясно светишь, словно одинокая луна в осеннем чистом небе над высокой башней». Если стихотворение, начертанное на старом веере Шэнь Цинцю, говорило о хранимом в душе образе потерянного Ци Гэ, то поэтическая строка Ли Бо напоминала о самом Шэнь Цинцю, и, надо сказать, Лю Цингэ угадал с описанием шисюна безошибочно. Лорд вершины Цинцзин раздумывал выкинуть или принять сомнительные красивые подарки, когда обратил внимание на застывшего, внимательно прислушивающегося к взрослым, Ло Бинхэ. Мальчик всегда служил хорошим раздражителем, чтобы отвлечься. - А ты, маленький зверь, зачем пришел к этому мастеру? Неужели передумал становится заклинателем и подался в бега? Или не хватает терпения и усидчивости, чтобы развиваться самостоятельно на пике под руководством шисюнов? Ло Бинхэ взглянул на вновь обретенного Шицзуня с толикой надежды. До сего момента встречи с учителем его еще не обзывали и даже один раз вспомнили имя. Но как он мог рассчитывать на милость Шэнь Цинцю , когда даже Бог Войны был отвергнут?! - Чего ты ждешь? Ло Бинхэ не знал, что сказать учителю, и поэтому умоляюще попросил: - Шицзунь, позволь мне остаться и прислуживать тебе! - Ты невежественный щенок, только и делаешь, что крутишься под ногами! Зачем мне такой ученик? И, кажется, ты уже успел найти себе другого учителя... - Нет-нет! Этот принадлежит только пику Цинцзин! - Тем более, ты самовольно сбежал из ордена, и по возвращении тебя могут исключить за это. Возвращайся с покаянием и смиренно проси о наказании, тогда, возможно, тебя оставят во внешних учениках. - Этот умоляет остаться с Шицзунем! Я могу служить вам, помогать по хозяйству, выполнять любые приказы, готовить... - Я не твой Шицзунь, и слуги мне не нужны! - резко закончил диспут с наглым учеником Шэнь Цинцю. Вот зачем это недоразумение пошло за ним? Ведь знает, что учитель презирает его. Да нет, этот зверь просто, должно быть, сбежал на свободу при удобном случае и наткнулся нечаянно на Лю Цингэ, перед которым стал врать и оправдываться, а тот и поверил широко раскрытым блестящим глазам и пухленьким щечкам. Потому что, кто в здравом уме будет искать его расположения и наставничества? Его ученики, кроме Нин Инъин, наверняка, должно быть, радуются послаблениям на пике после его ухода. - Отправляясь в путешествие, я никого не собирался брать с собой, а потому в Цуйсине наши дороги снова разойдутся. Ло Бинхэ, если у тебя осталось желание чему-нибудь поучиться, возвращайся в Цанцюн, так и быть, я напишу сопроводительное письмо, и больше твоя судьба меня не касается. Я не твой Шицзунь, - с легким сердцем сказал Шэнь Цинцю и прикрыл глаза, в ответ не послышалась ни звука, но когда он вновь открыл глаза, то увидел, что Ло Бинхэ с не верящим взором уставился на него. Сделав над собой усилие, повелитель Цинцзина обратился к нему мягким голосом: - Все, теперь можешь идти в гостиницу, - мальчик, сидящий с Шэнь Цинцю за одним столом, что-то расстроенно заблеял, а потом и вовсе пустил слезу. Плач был настоящим, но в свое время у раба Шэнь Цзю тоже получалось выжимать из себя слезы, чтобы разжалобить хозяев, поэтому он верил только слезам боли или величайшей ненависти. Шэнь Цинцю также отодвинул на край стола подаренные веера и начал обмахиваться собственным, ожидая реакции. Лю Цингэ раздувался от гнева и несправедливости к ребенку, хотя он сам гонял и калечил своих учеников, а порой выкидывал нарушителей и недееспособных учеников с горы. Ему было легче привычно разозлиться на Шэнь Цинцю, чем принять тот факт, что он никогда не исправит отношения с ним, не заслужит прощения, и ему нет места в жизни гордого Меча Сюя. Ло Бинхэ, испытывая отчаяние, пытаясь сдерживать слезы разочарования, поклонился лорду пика Цинцзин и Лю Цингэ и вышел за чайной. Что ему еще оставалось делать, как не подчиниться воле мастера? Он не хотел, чтобы Шицзунь в гневе побил его прилюдно. Тем более, при Боге Войны пика Байчжань, который молча согласился с его учителем. Маленькое сердечко Ло Бинхэ пропустило удар. Его верность не нужна Шицзуню, он никогда не сможет доказать, что он лучше всех напыщенных идиотов вроде Мин Фаня. Его учитель никогда не похвалит его за успехи, а вежливое обращение с Ло Бинхэ оказалось чистой случайностью. Впрочем, и лорду Байчжань он тоже не нужен, ибо тот даже не подумал отговорить отсылать ученика Шэнь Цинцю, озабоченный лишь тем, что его тоже отвергли. Чувства одиночества, бессилия и никчемности поднялись со дна души и перекрыли кислород, Ло Бинхэ задыхался. Жар прокатился волной по его телу, и лоб, словно загорелся огнем, а в глазах потемнело. Он без сил опустился на крыльцо чайной. Когда красные и черные точки перед глазами рассеялись, подросток вздрогнул от прикосновения тяжелой руки к его плечу. Это был шишу Лю Цингэ. Он выглядел встревоженным, как и Шэнь Цинцю, который скрывал свое лицо за веером и стоял позади воителя. - С подобной импульсивностью деве Ло следовало выбрать пик Сиянь Шу, - язвительно и укоризненно, с долей волнения произнес владыка вершины Цинцзин. - А по-моему этот ученик на подходящей ему вершине, - Лю Цингэ взял запястье и проверил состояние подростка. - Отклонение ци миновало, - и уже обращаясь к Шэнь Цинцю заметил: - Я был прав, когда не взял его на свою вершину. - Так, значит, ты помнишь, как оскорбил меня? - А ты решил отомстить мне, забрав выгодного ученика, не так ли? - догадался Лю Цингэ. Как всегда его откровения ранили окружающих, даже не желая того, он находил болезненные точки потенциальных противников. - Этого бы не случилось, если бы ты хоть сколько-нибудь уважал своего шисюна. Если бы ты не попрекал каждый раз прогрессом в совершенствовании и возрастом этого мастера. И разве не на Байчжань не отбирают лишь тех, кто сам явился претендовать на место твоего ученика? Так что, никого этот старейшина силой или хитростью не уводил, - Шэнь Цинцю старался не говорить прямо о том, что выбор Ло Бинхэ в качестве ученика был с самого начала ошибкой, о которой он жалел. Этот разговор вообще был неподходящим для ушей виновника спора, сидящего сжавшись между ними и почти перенесшим отклонение ци. Не то чтобы повелитель Цинцзина заботился о нем, но перед другими людьми он не мог им пренебречь. - Стоили пять лет бесполезной и раздражительной возни с неудобным учеником, которые при желании мог бы обогнать тебя в совершенствовании? Ты первый уязвил меня на смотре учеников, сказав, что прирожденный талант еще не гарантирует выдающихся достижений. - А я смотрю, Лю шиди, помнит каждую обиду, нанесенную его самолюбию, даже те слова, которые были направленны не на него, а на претендентов на поле. Бог Войны задохнулся и, вспомнив в деталях ту сцену много лет назад, замолчал и слегка покраснел. Возможно, он был тогда не прав, по сути, замечание Шэнь Цинцю шло за фразой главы Цанцюн, а он только появился и поприветствовал Юэ Цинъюаня. К тому же, Шэнь Цинцю не был ленив, он трудился, чтобы соответствовать по силе своей должности и скрывал пороки. Так что, вряд ли, узнав о своем таланте, он по своей воле стал бы тянуть до последнего, чтобы поступить в орден лишь в шестнадцать лет. - Видишь, я не стремлюсь каждый раз задеть тебя. - Извини... Прости, я много раз ошибался, вместо того чтобы искать объяснения слов и поступков шиди. Я, правда, хочу научиться лучше понимать тебя. - Хватит извиняться опять! Лучше помоги отвести этого несносного ученика в комнату и уложить в кровать. Лучше бы я убил тебя в пещерах! Бог Войны проклинал свою привычку задевать слишком гордого шисюна и выглядел теперь, как побитая собака. По крайней мере, он точно знал, что слова владыки пика Цинцзин расходятся с его действиями, и на последние надо было обращать больше внимания. Шэнь Цинцю злился на себя за откровенность, на грубость Лю Цингэ и наглость глупого звереныша, он резко дернул за руку Ло Бинхэ, помогая встать, лорд пика Байчжань поспешил также поддержать ученика с другой стороны. Шэнь Цинцю презрительно фыркнул на испачканную пылью одежду ученика. За пояс лорда вершины Цинцзин были заткнуты оба веера, которые дал ему Лю Цингэ. Ло Бинхэ на самом деле быстро пришел в себя, он хоть и был расстроен, его настроение, словно качели, снова поднималось вверх, потому что взрослые бессмертные беспокоились за него, и это было приятно.