Это останется между нами

- Эй, маленький зверь! - обратился, прикрываясь веером, к Ло Бинхэ Шэнь Цинцю. Не то чтобы он постоянно забывал имя единственного ученика в округе, он просто редко изменял привычкам. Что-то должно очень сильно потрясти его основы, чтобы изменить линию поведения. Ло Бинхэ обернулся на голос Шицзуня и едва не пропустил атаку от шишу. - Не отвлекайся в бою! - прикрикнул Лю Цингэ, выводя ученика пика Цинцзин из строя вторым ударом. - Вставай быстрее и повтори с двенадцатой по двадцатую форму меча. Ло Бинхэ стоял на краю полянки и терялся в сомнениях, которого мастера следует слушать. Шэнь Цинцю морщился от того, что мальчишка вывалился в грязи и их занятия начнутся позже, когда тот постирает одежду и наденет новую. - Ло Бинхэ, если хочешь остаться животным продолжай драться с Лю шишу. Несчастные широко раскрытые глаза подростка перемещались с Шицзуня на шифу с горы Байчжань и обратно. Так он больше всего напоминал щенка, которого зовут разные хозяева, а он растерянный мечется между ними, не до конца уверенный в авторитете и предпочтениях. Шэнь Цинцю почувствовал гнев от того, что подросток медлил с решением, нет, скорее, это была ревность. Не на него ли молился раньше этот щенок?! - Зверь... - глухо произнес Шэнь Цинцю, теряя терпение. Ло Бинхэ испуганно вздрогнул от его тона и, сбежав от Лю Цингэ, поклонился учителю. Тут уже рассердился лорд вершины Байчжань. - Почему ты называешь его "зверем"? - О, не беспокойся, только твои выкормыши, которые остались теперь без присмотра, достойны постоянного места в зверинце. Это мне судить о манерах своих учеников и их достижениях. - Ха! Его уровень совершенствования был бы выше, если бы ты преподавал правильные основы ученикам. Мне бы не пришлось тогда переучивать и разъяснять очевидные вещи, которые твой ученик должен уже знать. - Меч не главное оружие ученого, но и этому я учу детей в достаточной мере, чтобы они могли постоять за себя. Если кто-то не может справиться с нагрузкой или с личными проблемами разве это моя вина? - уязвленное самолюбие Шэнь Цинцю требовало возмездия у подошедшего сердитого Бога Войны. - Шицзунь, я не… - Замолчи, Бинхэ! - как-то незаметно для себя владыка Цинцзина сжал плечи ученика и притянул его к себе. - Кажется, я погорячился, звери во многом благородные создания, не то что люди. На Байчжане обитают лишь бешеные клопы! - фыркнул горный лорд. Лю Цингэ поймал себя на мысли, что готов сразиться с Шэнь Цинцю из-за его ученика, и его рука, с угрожающе направленным на лорда вершины Цинцзин мечом, опустилась. Ну вот, Шэнь Цинцю снова довел его до жажды крови. Он всего лишь хотел помочь мальчику, показать, что тоже может быть полезным наставником, через него получить признание Шэнь Цинцю. Теперь ему хотелось выяснить, почему его шисюн так негативно относиться к Ло Бинхэ. Он считал, что тот завидует потенциалу ученика, но не верил, что старейшина Цанцюн стал бы специально губить подростка неправильными методами, он уже успел убедиться, что до этого момента Шэнь Цинцю, скорее всего, вообще не интересовался прогрессом учащегося, а еще посмел обвинять его в халатности... Почему же сам Ло Бинхэ молчал до сих пор и ничего не выяснил про его неверную брошюру с техниками? Лю Цингэ не собирался говорить об этом Шэнь Цинцю, считая, что ученик должен сам заботиться о себе и быть заинтересованным в развитии. Возможно, лорда пика Цинцзин тоже отчасти раздражала излишняя пассивность Ло Бинхэ? Хотя, Бог Войны еле сдерживался, чтобы не обвинить Шэнь Цинцю в том, что его невнимательность и попущение оставили ученика в опасности и могли серьезно навредить здоровью. Разве смерть мальчика не сказалась бы плохо на его и без того скверной репутации? Но пока Лю Цингэ держал гневную критику при себе, он только произнес сквозь зубы: - Извини меня за грубость, шисюн. Шэнь Цинцю обомлел от такой вежливости и даже перестал резко взмахивать перед лицом веером. Подарки Лю Цингэ он не выкинул, но пока пользовался, тем веером, который взял с собой в странствия. - Вот, Бинхэ, почему я с отвращением отношусь к воинственным особям. Подросток не стал спорить со старшим, про себя заметив, что учитель странно близорук и, видимо, забыл про Мин Фаня, который просто рвался поколотить и унизить кого-нибудь, пока Шицзунь не видел. Чем он и его дружки отличались от стаи Байчжань? Ло Бинхэ вздрогнул, когда его плечи больно сжали узкие ладони, разворачивая прочь, и он, поджав губы, поспешил с поклоном удалиться. Он действительно отвратительно измазан грязью и пропах потом и выглядит не лучше бродяжки. Презрительно посмотрев на Лю Цингэ, Шэнь Цинцю ушел вслед за учеником. Он не знал почему, но он ощущал, как давнюю иррациональную зависть или вернее боязнь того, что его авторитет старейшины будет оспорен талантливым учеником, с некоторых пор заменила ревность и чувство собственности к Ло Бинхэ. Может, это потому, что он больше не страшился потерять единственное убежище на Цинцзине, который у него был; в дороге не было безопасно, но он мог найти себе новый тихий дом отшельника или вернуться в Цанцюн. Шэнь Цинцю лишь пользовался влиянием на учеников, чтобы подавить излишнюю индивидуальность и самоуверенность, почти никогда не выделял фаворитов и рассматривал занятия с детьми только как обязанность горного лорда. Теперь рядом с ним был один Ло Бинхэ и настырный шиди. Не свобода, но близко к ней. Они разбили стоянку над обрывом на зеленом склоне одной из многих низеньких, похожих на моховые кочки, гор. Внизу под горой лежало, будто сотворенное из сапфиров, озеро. Ло Бинхэ спустился к спокойным прозрачным водам, чтобы искупаться, постирать одежду и смыть грязь. Его Шицзунь не любил, когда ученики были неряшливыми и забывали о гигиене и не следили за своей одеждой. Пусть Ло Бинхэ и купили запасной комплект одежды, он должен быть аккуратным и опрятным человеком. Он учился, как мог, элегантности у Шэнь Цинцю, даже пробовал носить простой веер, который отдали ему девочки, пока его быстро сломал Мин Фань, смеясь над его подражанием Шицзуню. Мальчик тер себя мочалкой с мылом, которое ему купил Шицзунь, оттирал пемзой одежду. Его кожа, наконец, стала розовой и чистой, его больше нельзя было назвать животным, когда он сверкал чистотой. Ло Бинхэ старался чаще умываться, потому что его все еще коробит, когда учитель называл его "зверем", "животным", пусть и реже, но, путешествуя с Шэнь Цинцю, он также начал замечать, что в дразнящие слова не всегда вложен оскорбительный смысл. Шицзунь обзывал его, будучи сердитым и раздраженным, но довольный работой ученика также произносил слово "звереныш", но уже удовлетворенно, словно подзывая к себе питомца. "Грубым животным" лорд Цинцзин называл чаще всего Лю Цингэ, когда проявлял ярость и дрался с ним. Остальные обидные клички для Ло Бинхэ отошли в небытие. Это новое обращение не совсем льстило, но и не злило подростка, хотя, он мечтал, чтобы Шицзунь окончательно перешел на его настоящее имя. Спасибо Лю шишу, он иногда вспоминает о том, как его зовут. Что поделаешь, если его учитель человек привычки, и он не хочет менять алгоритм. Когда-нибудь он попросит в награду повторить Шэнь Цинцю его имя, но пока у Ло Бинхэ не хватает такой наглости. Когда-нибудь он станет самым сильным демоном и вот тогда, уважительно поклонившись учителю, он... Шэнь Цинцю предпочитал забирать Бинхэ на тренировки до Лю Цингэ. Лорд пика Цинцзин преподавал плавные фигуры тайцзы цюань по утрам после разминки, потом шло омовение и медитация. На плечи Ло Бинхэ в течении дня еще ложились и бытовые обязанности, которые ему поручали старшие горные лорды, это в основном была стирка, потому что Лю Цингэ не считал нужным чистить одежду, если она не пришла в негодность. На своем пике он имел множество запасных комплектов вытребованных у пика Аньдин. Конечно, коньком Бинхэ всегда оставалась готовка, на которую быстро подсели старшие заклинатели, ибо Шэнь Цинцю готовил слишком пресно, что возмущало Лю Цингэ, а сам Бог Войны просто клал мясо в костер, и это уже не нравилось никому. Даже кролик Лань начал выпрашивать у полудемона что-нибудь вкусное и позволял чесать себе ушки. По вечерам Ло Бинхэ разучивал трактаты о философии и заклинательстве, рисовал талисманы или учился музыке. Когда Шэнь Цинцю надоедало, или слушавший их Бог Войны засыпал, то мальчик сидел, закутавшись в одеяло у костра, и молился о смелости, чтобы заговорить с учителем. - Э-э, Шицзунь, - робко позвал заклинателя Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю отвлекся от перебирания струн на гуцине. Он холодно и раздраженно взглянул на блеющего ученика. - Шицзунь, пожалуйста, объясни этому скромному ученику непонятные места! - надорвано закончил просьбу Ло Бинхэ. - Хорошо, покажи мне, - смерив презрительным взором, разрешил Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ был удивлен, что его прошение так быстро и просто удовлетворили. Он робко протянул фиктивную брошюру на открытой странице, где он точно знал, благодаря Лю шишу, были неправильные указания. Шэнь Цинцю прочитал текст на странице, поморщился и пролистал всю книжку. - Откуда она у тебя? - в конце концов, спросил он. - Я не помню, чтобы я давал кому-либо что-то подобное, - он строго посмотрел на сжавшегося ученика. - Я... Это Мин Фань шисюн передал мне ее... - Почему он дал тебе это? - Шисюн сказал, что это то, что учитель просил передать мне... Повелитель Цинцзина замолчал. Он действительно отдал Мин Фаню приказ передать зверенышу старый учебник с техникой для начальных уровней, но он точно не просил портить учебник, вставляя страницы из других брошюр. За одну порчу имущества наглеца следовало бы выдрать дисциплинарным кнутом, не говоря уже о причинение смертельного вреда учащемуся по недосмотру. Шэнь Цинцю побил кончиком сложенного веера по губам. Ну, как он мог забыть, какие могут быть злые и ревнивые дети, особенно мальчики. Должно быть, не размышляя о последствиях, Мин Фань мог подумать, что это отличная шутка. Идиот на самом деле подставил своего Учителя! Не то чтобы Шэнь Цинцю сам не переживал травли во время своей учебы, как Бинхэ, но он справлялся с трудностями сам. Его били, ему портили учебники, пытались обмануть с техниками, лишь в последнем случае он шел к своему Шицзуню спросить о подозрительном упражнении, зато его духовный рост не пострадал еще больше. - Бинхэ, а почему ты не пришел ко мне, чтобы показать непонятные места в брошюре раньше. Или поинтересоваться, эту ли технику я задавал? - Разве учитель не видел мои занятия?.. - невинно спросил подросток. Видел, и Шэнь Цинцю в гордости своей считал, что мальчишка слишком глуп или делает неверно упражнения нарочно. Иногда ведь он поправлял его или наказывал, что тоже должно было указать на ошибки! - Значит, в учебнике до сего дня тебе было все понятно? - низким тоном спросил владыка Цинцзин. Ло Бинхэ испуганно вздрогнул и сглотнул. - Я боялся... - тихо начал он. - Хм. Младшие ученики должны доверять своим шисюнам, Шицзуню и другим шифу, на этом доверии строятся отношения учитель-ученик, коими Шэнь Цинцю пренебрегал постоянно. И все же, почему Ло Бинхэ ни разу не подходил к нему с вопросом со дня прихода в Орден. Даже самые пугливые девочки требовали его внимания. Лорд Цинцзина не забыл, что в первый день знакомства вылил чай на голову маленького зверя. Но у этого мальчишки было почти три года, чтобы привыкнуть к жестокому Шицзуню или уйти. - Я боялся гнева Шицзуня и подвести его доверие своей никчемностью и глупостью. - Это ты и сделал, поздравляю. Если бы ты умер, пытаясь безуспешно совершенствовать некоторые представленные в пособии техники, то этого учителя, в конце концов, обвинили в твоей смерти. Язык дан, чтобы говорить. Даже перед страхом наказания никогда не молчи и говори правду, как она есть. Понятно? Ло Бинхэ с расширенными от ужаса и надежды глазами поглядел на Шицзуня и резко кивнул, ему хотелось расплакаться. Никто не заметил, но Лю Цингэ перестал с некоторых пор полировать лезвие Чэнлуаня и прислушивался к их диалогу. - Что ты тогда делал все это время на пике? Как тренировался, чтобы догонять учеников? - продолжал допрос Шэнь Цинцю. - Я спрашивал у девочек, у Нин Инъин. Они хоть изучали другие стили, но она смогла меня научить базовым вещам. Нин Инъин, вот как. Его любимая ученица оказывается может преподавать и довольно неплохо. Лорд Цинцзин испытал за нее почти отеческую гордость. Шэнь Цинцю заметил, что Ло Бинхэ во время разговора, нервничая, невольно потирает старые ушибы. Ему это опять напомнило о собственной юности, когда ему устраивали "темную" его соученики мужского пола, обманывали, сваливали на него тяжелую работу, а он находил утешение у девушек. Но жизнь на Цинцзине была намного лучше его кошмарного существования в особняке Цю. Шэнь Цинцю видел сходства с собой и со своим потерянным потенциалом в лице Ло Бинхэ, видел и его беспомощность, и не желал помогать ему. Он всегда будет ненавидеть себя за слабость, за то, что он Шэнь Цзю - маленькое животное, грязная крыса из канавы и не достоин чего-то лучше канавы. Все его достижения, его титул владыки пика лишь дым и зеркала. Постойте, но у него был собственный Шицзунь, который выбрал Шэнь Цинцю наследником. Значит, кто-то к нему не был равнодушен. Он совсем забыл о своем рассеянном холодном загадочном учителе, который не прогнал сложного ученика, а позволил ему подняться. На душе стало кисло. Наконец, Шэнь Цинцю произнес: - Я не выдавал такого пособия Мин Фаню, это его инициатива, за которую он будет наказан. Он должен был лишь отдать свой учебник, чтобы ты мог развивать силовые техники. Нин Инъин получит благодарность за правильное преподавание основ. Я напишу Юэ-шибо об этом вопиющем случае, пусть изберет меру наказания провинившемуся согласно уставу Ордена. Я отправлю послание вместе с тобой, Ло Бинхэ, дабы ты смог продолжить обучение, как только мы достигнем крупного города, духовной школы или Ордена, - вынес окончательный вердикт Шэнь Цинцю. "Хорошо, однако, что мальчишка оказался полукровкой, и демоническая кровь спасла его жизнь. Так же, искажение ци может пробудить его наследие демона, поэтому необходимо, чтобы за ним следили и учили верно". Уничтожать подростка, пока он не представлял опасности, все-таки Шэнь Цинцю не собирался. Да и среди демонов, воспитанный людьми ребенок, вряд ли выживет. Пусть использует шанс на жизнь. Хотя, он предупредит Юэ Цнъюаня о том, кем может являться младший ученик пика Цинцзин. Ему не за что выгонять Ло Бинхэ, кроме естественного желания держаться от него подальше, как и от всех учеников-мальчишек, особенно одаренных, его судьбу решит глава Цанцюн, но когда юноша подрастет и станет самостоятельным, его лучше отослать под благовидным предлогом. Ло Бинхэ, узнав, что от него хотят избавиться и вернуть одного на вершину, где ему будет рада лишь Нин Инъин, чрезвычайно огорчился. Его маленькое сердечко треснуло, и из глаз потекли слезы. - Шицзунь, гонит меня? - пораженно спросил он, не веря в происходящее. - Этот Бинхэ чем-то обидел Шицзуня? Сделал что-то не так? - Ты разве не хочешь окончить образование и стать заклинателем? Если желаешь, то можешь сменить пик, - спросил Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ не выдержал и разревелся, словно малыш. Учитель так хорошо относился к разным диким тварям, демоническим и обыкновенным, что возможно он смог бы принять и демона Бинхэ. А теперь его прогоняют?!... - Нет, прошу, Шицзу-унь, умоляю, не гони-ите меня! - ученик распростерся ниц у ног обескураженного Шэнь Цинцю. Вот что с таким плаксой делать?! Он осторожно протянул руку и наклонился над подростком, а потом быстро и легко похлопал по растрепанной пушистой макушке. - Этот Учитель только заботится о своем ученике, - впервые Шэнь Цинцю осознанно признал его таковым. Даже тон его голоса звучал нейтрально, что можно было принять за ласковое обращение. - Да-а, - всхлипнул Ло Бинхэ, - этот ученик благодарит Шицзуня за мудрость и заботу. - Казалось, он готов был смириться с расставанием, что на самом деле было неправдой. - И еще один совет. Не бойся давать отпор, если конфликт начат не тобой, - неохотно произнес Шэнь Цинцю, и Лю Цингэ хмыкнул на своем месте (да не хотел он подслушивать, больно надо!). - Даже если ты пострадаешь в драке, то ощутишь, по крайней мере, удовлетворение, - тихо добавил лорд вершины Цинцзин, поднимая ученика. - А разве это не то, чему учат на Байчжане? - хлопнул мокрыми слипшимися ресницами Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю крепко сжимал зубы, чтобы не прикрикнуть на него: "Маленькое отродье, прекрати пускать сопли!" Его раздражала наполовину наигранная, наполовину защитная инфантильная реакция маленького демона. Раньше он лучше держал свои эмоции в узде, либо он разбаловал его, либо владыка Байчжаня. - Только Лю шишу не говори, что он в чем-то может быть правым. Что касается методов защиты, держись стратегии Цинцзин: "Все средства хороши на пути, ведущем к победе, если они оправданы". Ло Бинхэ кивнул и всю ночь возился не в силах заснуть. Он не понимал то жестокого, то прекрасного и мудрого учителя. Было бы проще ориентироваться в жизни на Бога Войны, но его пугала суровость и нравы пика Байчжань. Как и всякий мальчишка, он восхищался Богом Войны, но тянулся все-таки к противоречивой фигуре Шэнь Цинцю. Его манил обманчиво сладкий голос полного изящества горного лорда, сменяющийся холодом и язвительными речами, приятный тембр звучал в ушах, словно мурлыканье кошки. Он хотел привлечь внимание своего загадочного непонятного Шицзуня, ждал похвалы, одного доброго взгляда, иногда Бинхэ засматривался на учителя слишком долго, принюхивался к его запаху, и тогда его посещали смутные, нехорошие, липкие сны. После таких ночей он краснел рядом с Шицзунем и ругал себя. Он восхищался его грацией и фехтованием, поединки Шэнь Цинцю и Лю Цингэ захватывали его. Еще он подмечал, что не только он внимательно разглядывал учителя украдкой, но и Лю шишу тоже делал также, Бог Войны смотрел завороженно на тонкие пальцы, сжимающие веер, и хмурился каким-то своим думам. Однажды Ло Бинхэ понял, что Бог Войны злил его Шицзуня только потому, что Лю Цингэ, как и он сам, хотел его поощрения, только будучи воителем Лю шишу поступал грубо там, где надо быть терпеливым и хитрым. А после перепалок с Шэнь Цинцю в глазах Лю шишу всегда застывала неизбывная тоска и вина, совсем как у главы Юэ Цинъюаня, когда тот навещал пик Цинцзин. Нин Инъин и Лю Минъянь считали, что Юэ-шибо влюблен в своего шиди. Может ли Бог Войны тоже влюбиться в его Учителя. Раньше Ло Бинхэ в это не верил, но сейчас он понимал прозорливость девочек, потому что видел пример перед собой. Лю Цингэ был влюблен, и Ло Бинхэ возможно тоже. По крайней мере, он снова стал боготворить Шицзуня. Ло Бинхэ незаметно побился лбом о землю и перевернулся на живот, так было легче успокоиться. Начало осени, а так душно... *** На следующий день Шэнь Цинцю и Лю Цингэ устроили показательную дуэль, и повелитель Цинцзин пика сбил противника с ног коварным порывом духовной энергии, пущенной веером и поднявшей павшие листья. - Вот, видишь, для чего можно использовать духовную энергию, ци можно вложить в листья и ветер, и порывом бросить соперника на землю, а то и поранить. - Это мошенничество! - горячо ответил, вставая Лю Цингэ. Шэнь Цинцю хмыкнул, убирая клинок Сюя в сторону: - Какой смысл в честном поединке, если в настоящем бою никто не будет соблюдать правил? Если цель битвы - выживание, значит, обучать нужно способам самозащиты и нападения всем, что попадется под руку, - заклинатель говорил преимущественно Ло Бинхэ, наблюдающему за учителем с горящим взором. - Что ты будешь делать, если встретишь врага сильнее и опытнее тебя? Будешь играть в благородство и приготовишься к смерти? - Ты искажаешь смысл поединков, Шэнь Цинцю! Ученики должны стать сильнее, не забывая о чести, - Бог Войны не мог смириться с поражением и ловкостью соперника, он всегда полагался на грубую силу. - Ученики должны стать умнее. Многие ныне используемые благородные техники рождены из хитрости и изворотливости наших предков-Мастеров. Лю Цингэ надулся и покраснел от возмущения. - А теперь, подумай, почему я с отвращением отношусь к неразумным воинственным особям рядом с собой, - саркастично произнес Шэнь Цинцю, продолжая беседу с Бинхэ, но адресуя слова совершенно другому. Лю Цингэ пришлось принять укол, это еще и послужило невольным напоминанием о своем преступлении в духовных пещерах. И все равно он упрямо заявил: - Это ты начинаешь ссоры, Цинцю! Хотя, ты - тот, кто решил взять этого ученика из вредности, когда я еще на отборочном испытании отметил, что мальчик не безнадежен и силен, а ты за прошедшие с отбора годы, похоже, решил пренебречь его талантом. - Считаешь, что я завидую ученикам?! - повысил голос, выведенный из себя, Шэнь Цинцю. Они с Лю Цингэ оба знали, что это отчасти именно так. Владыка пика Байчжань считал, что его зависть происходит от банальных комплексов: из-за недостатка основ совершенствования и слабого тела. Но у лорда вершины Цинцзин также существовал безосновательный страх, что кто-нибудь сможет забрать у него статус старейшины Цанцюн и безопасный бамбуковый дом, хотя, он, как горный лорд, когда-нибудь должен будет все-таки назвать своего приемника. Он также чувствовал себя обделенным из-за того, что почти все его ученики рождены свободными в полных семьях, и никто, даже редкие уличные мальчишки вроде Ло Бинхэ, не познал рабства и предательства. Потом, Шэнь Цинцю вспомнил, что теперь свободен от зависимости от Ци Гэ, прошлых кошмаров, и ему уже не нужно драться за теплый угол и каждый кусок пищи, тогда он спокойно заметил Богу Войны: - Разве не ты оставил Бинхэ на вступительном испытании, едва взглянув на мальчика и даже не предложив ему выбора? - У него был выбор, - возразил Лю Цингэ. - Какой? Между безразличием учителя и бесконечными драками с горстью полезных знаний, с сомнительными навыками социальной жизни? Ты когда-нибудь учил свою стаю писать и читать? Про музыку и этикет лучше даже не спрашивать. Или твоим щенкам этого не нужно? Забавная бы вышла картина: Лю Цингэ перебирает струны цина и читает нотную грамоту. Ло Бинхэ мудро рассудил, что ему лучше уйти подальше от места, где ссорились горные лорды, пока он не услышал вещей, которые юному ученику слышать совершенно не нужно, у него, вон, пустые фляги с водой, которые пора наполнить из источника. Шэнь Цинцю тоже хотел уйти, он не понимал, почему Лю Цингэ преследует его. Если он надеется, что он соблазнится его навязчивой компанией, позволит снова коснуться себя, то он сильно ошибается. Он врежет ему раньше, чем он потянется к нему. - Постой. Извини, я не так резко хотел начать разговор, - Лю Цингэ хотел откусить себе язык, потому что ругаться с Шэнь Цинцю было легче и приятней, чем подбирать слова к своим чувствам. - Я хотел признаться, что ошибался насчет тебя. Правда, я ненавидел тебя с первой встречи, так же как и ты меня. Должно быть... Ну, ты вел себя так высокомерно и дерзко, словно бесполезные заносчивые сынки из богатого знатного рода, который не делал ничего, кроме того, чтобы всегда противодействовать мне. - Хоть в чем-то наши мнения изначально совпали. Моя точка зрения не изменилась, - фыркнул повелитель Цинцзина. - Я все еще считаю тебя избалованным золотым ребенком. Конечно, Шэнь Цинцю был первым, кто довел до апогея противостояние с Лю Цингэ, но в целом именно будущий лорд Байчжаня пустил слух о "принцессе пика Цин Цзин" и "молодом праздном мастере", как и молву о его посещениях борделей. После этого у Шэнь Цзю не было иного выбора, как драться и делать мелкие пакости Богу Войны, например, устраивать засады после официальных соревнований. Лю Цингэ терпеливо вздохнул и сосредоточился на словах: - Я ничего не знал о тебе, а ты вел себя как заносчивая... - он прикусил все-таки себе язык. - Какие выводы я мог из этого сделать? Ты убедительно копируешь манеры знати. До поступления в Цанцюн родители много времени уделяли моим знакомствам с детьми из дворянских семей. Но они не принимали меня, смеялись за спиной, я не понимал правил их игры, и эти дети жаловались взрослым, когда я их бил. С тех пор, у меня развилась стойкая непереносимость ко всякой такой манерности и лицемерию. Но с недавних пор я узнал, что мой шисюн уязвим, когда опорочил его достоинство. От одного человека я узнал, что мой шисюн носит маску, чтобы люди не ранили его человечность. - На этом месте Шэнь Цинцю внутренне проклял всех сплетников. - И я хочу узнать тебя получше, не для того что посмеяться над тобой, Цинцю, или использовать знания против тебя, а чтобы исправить наши отношения, если это возможно. Я уже не знаю, кто ты на самом деле. Мне не подходит твоя философия, но она исходит из твоего опыта, и из этого я могу сделать вывод, что у тебя была тяжелая жизнь, не такая простая, как я считал. - И что? Неужели социальное положение должно влиять на отношение к человеку? - Нет. Я сожалею, что так близоруко относился к тебе, - старался не опускать стыдливый взор Лю Цингэ. - Сожалеет он. И теперь, поговорив с мадам Мэйин, Юэ-шибо, погуляв в компании моего посредственного ученика, осознав, что я не княжеских кровей, ты вдохновился этим неожиданным открытием, что я простой человек и решил полюбить меня? Из жалости? Так как Бог Войны исчерпал свой словарный запас и последние связные мысли, он только благодарно кивнул раздраженному заклинателю, посчитав, что Шэнь Цинцю сделал правильный вывод и понял, что Лю Цингэ любит его. - Полюбил, - он еще раз кивнул. - Но не из жалости точно. После этого Шэнь Цинцю подождал дальнейших объяснений, но их не последовало. Время экспромта для Лю Цингэ кончилось, и он замолчал, как механическая игрушка, лишенная завода. Бог Войны с надеждой смотрел на шисюна. - Твою мать, - Шэнь Цинцю развернулся на каблуках и ушел бормоча: - Бред какой-то, полюбил он меня, после того как потерял девственность... Его не сильно волновало, что их сексуальная близость произошла без его согласия, в прошлой рабской жизни Шэнь Цзю вообще не о чем не спрашивали, считая пустым местом. Он просто не хотел, чтобы такая ситуация произошла с Лю Цингэ, которого он считал близким и честным соперником, что означало почти друга или брата. Если бы лорд Байчжань действительно узнал его низкое происхождение, и кем его был первый наставник по совершенствованию, то не говорил эти никому не нужные корявые признания. Кто поверит в благородство крысы-раба и бывшего разбойника?! В следующий раз он будет говорить меньше и проще, сделал для себя вывод Лю Цингэ, он не создан для словесных диспутов и длинных речей. Если бы кто спросил, что он думает о повелителе пика Цинцзин сейчас, то он бы ответил собеседнику кратко. Он сказал бы, что Шэнь Цинцю похож на кактус с колючками и горькой кожицей, но если исколоть руки колючками и забраться под кожу, то откроется сладкая мягкая сердцевина - это и есть его настоящий шисюн, он недавно понял это. Иногда нужно обращать внимание на следствия поступков Шэнь Цинцю и его намерения, ведь не смотря на злые слова, тот помнил о братстве и защищал товарищей по Ордену Цанцюн. Лорд Цинцзина был ранимым человеком и остро реагировал на все, у него было какое-то свое понимание вторых, третьих смыслов обычной речи. Шэнь шисюн старался атаковать прежде, чем на него нападут, видимо, оттого, что не был слишком уверен в своей защите. Сегодня Лю Цингэ опять оскорбил Шэнь Цинцю и отдалился на шаг от прощения. Бинхэ иногда исподтишка следил за горными лордами и даже раздумывал о том, что неплохо иметь сразу двух Шицзуней, если можно пожаловаться одному на другого, чтобы улучшить к себе отношение. Конкурирующие между собой старейшины Цанцюн также за неимением других развлечений невольно боролись за внимание единственного в округе ученика. Это было приятно, почти настоящая забота. Мальчику нравилось, что у него теперь было два учителя, и он хотел бы, чтобы так оставалось подольше. Этого не будет, если его отошлют обратно в Цанцюн, но если он помирит обоих лордов, то кто-нибудь признает его полезным и оставит рядом. Ло Бинхэ вернулся с водой от источника и подошел к Богу Войны печально стоящему в стороне: - Когда кто-то из шицзэ сердится на меня, я приношу им цветы: дарю букеты или плету венок. Лю Цингэ задумчиво посмотрел на мальчика: - Твой Шицзунь привлекателен, но он не девушка. - Но учителю нравятся красивые, милые вещи, - настойчиво повторил Бинхэ, он был уверен, что Шэнь Цинцю оценит внимание шишу. Сам он был, вероятно, не настолько милой вещью, чтобы нравиться Шицзуню. Лорд Байчжань не умел плести венки, но он мог представить себе, как пойдут Шэнь Цинцю полевые цветы в длинных мягких распущенных волосах. В его фантазии это была почти порнографическая картинка. На следующий день путешествия Бог Войны задержал Шэнь Цинцю, заступив ему дорогу, и протянул ему букет, венок он связать так и не сумел, поэтому набрал цветов, которые отличались яркостью и ароматом. Охапка трав еле помещалась у повелителя пика Цинцзин в руках. Лорд сдвинул брови и попытался закрыться веером, но цветы помешали это сделать, и всем стало видно его смущение. - Что это такое? - тряхнул он выдранными с корнем растениями, с которых сыпалась земля. - Цветы, - строго по-военному отчитался Лю Цингэ. - Мне? - прикрылся букетом, словно веером, смущенный и удивленный владыка Цинцзин. - Тебе, да, тебе... - щеки Бога Войны предательски заалели. Это самый нелепый и бесполезный дар, который когда-либо получал Шэнь Цинцю, не то чтобы ему много дарили вещей, но от такого внимания на душе становилось теплей. - По крайней мере, среди них есть целебные, - поморщился он, оценивая букет и принюхиваясь к нему. Горный лорд не ожидал такого близкого к романтике, даже милого подарка от лорда вершины Байчжань. - Где ты нашел их? - Я собирал их на поляне недалеко отсюда. Мне помогал твой ученик, - махнул рукой в сторону, откуда пришел, Бог Войны. - А где сам ученик? - Похоже, он задержался на поляне. Шэнь Цинцю еще раз принюхался к букету: он не сразу понял, но от корней некоторых цветов пахло ржавчиной, такой тонкий металлический привкус не сразу заметишь. Он оставил цветы на стоянке и спросил: - А теперь покажи мне это место, - чутье подсказывало, что маленький зверь попал в беду. *** Солнечную поляну, где полчаса назад Лю Цингэ и Ло Бинхэ собирали букет для горного лорда, уже успел опуститься густой белый туман. - Ох, я так и знал, что вы двое хотите моей смерти, но чтобы так откровенно дарить соцветия "Корней Зла"... - Что ты такое говоришь?! Никто не собирался убивать тебя. Что опять по-твоему не так? Я согласен, что даже самые красивые цветы не достойны тебя, но единственный ядовитый цветок в садах Цанцюн - это ты. Ну, почему его самые хорошие намерения и попытку извинений снова приняли в штыки?! Лю Цингэ не сдержался и ответил колкостью. - Спасибо за комплимент Лю шиди, но я не об этом. Букет замечательный, очень здорово, что ты сумел добыть для моего изучения редкий вид растений-мясоедов, привлекающих жертв своими похожими на пионы цветами. Если жертва задерживается на поляне, то сладко пахнущая пыльца этих растений постепенно опьяняет ее, снижает мыслительную деятельность, делает ее сонливой; если животное съест такой цветок, то его парализует. Потом из подземной скрытой части растения выбрасываются мелкие белые споры, похожие на плотные клочья тумана, после чего жертва окончательно теряет сознание, вдыхая их, и наступает третья фаза, - Шэнь Цинцю прикрыл нос рукавом, оглядывая местность. Лю Цингэ делал тоже самое, высматривая мальчика. - Какая еще фаза? - Не уходи далеко Лю шиди. Питание требуется не только спорам, в тумане на поверхность вылезают корни, которые опутывают жертву и выпускают едкий сок, чтобы растворить еще живую спящую добычу. Но можно спастись от этого паразита, если жертву унесут с поляны и приведут в чувство, активный организм сам нейтрализует оставшиеся споры, - Шэнь Цинцю обнажил Сюя, чтобы разогнать потоком светящейся ци туман и оглянулся. Постойте, а где их Бог Войны, эта тупая голова?! - Лю Цингэ! - позвал он и сделал шаг, не посмотрев под ноги и, запнувшись обо что-то, упал. Благо, он свалился на грудь лорда вершины Байчжань, ну, хоть, одна пропажа нашлась, но он надышался пыльцой и туманом, поэтому тут же почувствовал, как сознание уплывает от него. Липкие корни постепенно опутали две лежащие вместе фигуры, связывая их, сплетая воедино. *** Повелитель пика Цинцзин очнулся в грязном переулке от холода. Вместо удобных качественных походных одежд на нем оказались какие-то драные тряпки, обувь также исчезла с голых маленьких худых ног. Что это значит? Он снова ребенок? Это какой-то кошмар?.. - Да, и он может стать последним кошмаром в твоей жизни, - неизвестный голос хмыкнул - Бессмертный заклинатель. Шэнь Цинцю не хотел переживать свое рабское прошлое заново, он разозлился и попытался найти собеседника взглядом. Сердитая гримаса смотрелась очень мило на лице десятилетнего ребенка, если бы он не был похож на брошенного тощего котенка. Или жалкую водосточную крысу, - критически подумал о себе Шэнь Цинцю и встряхнулся. Нет, он больше не раб и не чья-то собственность, он - повелитель пика Цинцзин, уважаемый старейшина Ордена Цанцюн. Который, как новичок, попался в простую ловушку хищного растения. - Кто ты такой? Ты,... должно быть, Демон Сна, я прав? - избавившись от досады холодно вопросил Шэнь Цинцю. - Верно, горный лорд. Я - Мэнмо. - Ты, что же, превратился в жалкую развалину, что не можешь сам себе найти пропитания и паразитируешь теперь на "Корнях зла"? - Ффхрр, - перед Шэнь Цинцю образовался призрачный старик и зло замахал руками. - Я тебе не какой-нибудь паразит, я - древнее могущественное существо, кладезь мудрости! - И как же кладезь мудрости стал зависим от демонического растения, у тебя даже нет тела. - Я не пленник. - Ты первый связался со мной, а значит тебе что-то нужно от меня, - пожал плечами Шэнь Цинцю. - Мой ученик застрял во сне, и мне не удалось разбудить его. - О, так ты все же паразит, - ехидно улыбнулся Шэнь Цзю. - Попробую угадать. Ты тот, кто сманил моего маленького зверька, пообещав ему величие и золотые горы взамен на сосуществование в теле. Ты стал настолько хилым? - И почему этот малец зовет такого мерзавца, как ты, своим шицзунем? Это меня, старейшину Мэнмо, должны уважать и почитать. Вот что ты сделал для него? Лишь наказывал и попрекал мальчишку! Ты и капли Небесной демонической крови не стоишь Ло Бинхэ. Что он в тебе нашел?! - разозлился демон. - Не знаю, - прямо и честно ответил ему Шэнь Цзю. - Ты не годишься в учителя! - Согласен, я мало знаю о демоническом совершенствовании, но это не значит, что я просто так отдам своего ученика тебе. - Бинхэ не твоя собственность. Его ждет судьба более великая, нежели простого заклинателя. - Я плохо с ним обращался, а он не отрекся от меня. У него был шанс сбежать с вершины и затеряться в мое отсутствие, но он выбрал найти меня, - самодовольно ответил Шэнь Цзю. - Это одержимость! - взвыл Мэнмо. - Какой наставник постоянно называет ученика "зверем"?! - Сказал Демон Снов, преследующих людей в кошмарах. Думаю, если зве... хм, Бинхэ захочет уйти, он сам уйдет, я честно пытался от него избавиться. Этот скромный учитель не требует присяги верности к себе, лишь послушания. Если я что-то даю, то безвозмездно. А для такого слабеющего духа, как ты, - Ло Бинхэ всего лишь новый сосуд, не так ли? Мэнмо нахмурился, сведя кустистые седые брови над алыми глазами. - Вот оно что, ты хочешь завладеть его телом. Хочешь прожить еще одну жизнь в настоящем мире, потому что дух без защиты плоти уязвим и развеется без следа, и если бы мальчик принял тебя в качестве учителя, можно сказать, второго отца, то у тебя было бы полное право распоряжаться им, как захочется. Все-таки этот глупый маленький звере... ученик слушал мои лекции о том, что нельзя соглашаться на договор с демоном, - впервые торжественно и с гордостью за Ло Бинхэ произнес Шэнь Цинцю, высокомерно приосанившись, насколько было возможно в его положении. Не хватало только веера для уважаемого Мастера. - Ах ты, паршивая черная овца! - возопил Мэнмо, давно его так не унижали смертные. Впрочем. Ло Бинхэ тоже упрямился с ним и спорил. Ученик и учитель отчасти стоили друг друга. - Ну, и подыхай заживо растворенный кислотой корней в своих кошмарах, превращаясь медленно в компост, а я съем твою агонию. - В таком случае, твоя смерть тоже не заставит себя долго ждать, если ты не пробудишь свой якорь в мире смертных. Ты привязался к Ло Бинхэ, и с его смертью погибнешь сам. Если хочешь просить о помощи, я милостиво позволяю тебе сделать это. Мэнмо долго и смачно ругался на Шэнь Цинцю, но почти все матерные выражения были знакомы, выросшему в трущобах, Сяо Цзю. Потом демон пожевал бородку и уныло поник плечами: - Мастер Цинцю, пошли со мной, может наш несносный ученик послушает тебя. Да, из искусственного сна нужно было выбираться, пока их с Лю Цингэ не переварили. Где он кстати? - Эй, Мэнмо, как мне вернуть взрослую внешность? - В таком виде Мастер Цинцю будет полезней, - хмыкнул демон. Пришла пора Шэнь Цзю разозлиться. Он прибежал в какой-то двор, где рядом с пустой перевернутой миской избивали какого-то мальчика, сжавшегося в комок от ударов уличной шпаны, которой верховодил паренек тринадцати лет в более приличной и дорогой одежде, чем у остальных. - Бейте, бейте его сильнее! Эта шваль больше не будет нам грубить! - подзадоривал он. Пусть от Шэнь Цинцю часто наказывал юного Бинхэ, но он никогда не приказывал его травить нарочно. Он просто не вмешивался в жизнь учеников и не слушал жалоб Нин Инъин. В конце концов, его Шицзунь тоже не защищал его от драк и домогательств соучеников, пока не выбрал приемником. Но это другое. Травля на улице означает скорую смерть, если никто не вступится за изгоя. У Шэнь Цзю был защитник в прошлом - Ци Гэ, который вставал стеной, если другие дети лезли побить его, или работорговцы хотели лишний раз высечь неблагодарного, слишком наглого и смелого мальчика. Когда Сяо Цзю болел, за ним часто ухаживали девочки, они баловали его и оставляли спать у себя в более чистом и сухом уголке. В это время маленький Бинхэ закрывался руками и что-то жалобно выкрикивал. - Мама... Должно быть, это был тот день, когда его мать умерла. Шэнь Цинцю с презрением и тайной завистью относился к домашним мальчикам, эти ученики не были способны к выживанию в жестоком реальном мире. Сяо Цзю не знал матери и отца, и он не понимал в полной мере, каково это потерять близкого человека. Впрочем, разве Ци Гэ не был ему самым родным человеком, по крайней мере, как старший брат. Который предал его. Его предательство до сих пор причиняло боль. Ци Гэ оставил его, чтобы стать Юэ Цинъюанем и прославиться, забыв о нем, так ведь? А он, дурак, скорбел по нему, считая погибшим... Можно ли это считать равноценным потери родителей? Шэнь Цинцю надоело смотреть, как глупый маленьким полукровка дает уничтожить себя в собственном кошмаре. Он сжал кулаки и ринулся в бой. Расцарапав и напинав безликим обидчикам, он склонился над скукожившимся Ло Бинхэ. Ученик с растрепанными, точно гнездо, волосами, в рваной после драки штопанной-перештопанной одежде глядел на своего спасителя огромными звездными глазами, не смея вымолвить и слово. Его губы дрожали, когда он тихо произнес "спасибо". - Почему ты никогда не защищаешься? Ты сильнее большинства из них, - возмутился Сяо Цзю. - Это не так... Их много, они позовут еще друзей, и станет еще хуже, они не остановятся - это стая... Я бы хотел убить их, отплатить им в сто раз большими муками!- на дне темных мальчика глаз мелькнули алые искорки. - Тогда вырасти, стань сильным и убей их всех. Только не становись хуже, чем они, - пробормотал последнюю фразу Шэнь Цзю, размышляя о своей судьбе. Он трезво, как он считал, взвешивал свои мысли и поступки в течение своей жизни, и все, что он видел, в отражении - подонка, бывшего разбойника и убийцу. Лю Цингэ был прав, когда с первого взгляда не взлюбил его, он не ошибся с его сутью. Шэнь Цинцю - был всего лишь лощеным образом: одеждами ученого, украшавшими хорошего актера-мошенника. Ло Бинхэ, услышав совет, надулся, вытирая от слез глаза, он хотел услышать слова утешения, надежды. Легко сказать "стань сильным", когда тебе девять лет. Что ему делать дальше? Мальчик, пусть и рос на улицах, занимался тяжелой работой, но имел дом и приемную мать, которая заботилась о нем, дарила тепло, любовь, защиту; с ней он всегда был уверен в завтрашнем убогом дне, полном несправедливости и труда, со скудной пищей и с прохудившейся крышей над головой. Это все равно была хоть какая-то стабильность в хаосе страшной одинокой самостоятельной жизни. Ло Бинхэ страдал от одиночества и не понимал, куда себя деть. Ему было больно в душе. - Моя мама умерла, - всхлипнул он. Это самое большое горе для ребенка и просто для человека. На это его собеседник лишь сказал: - А у меня ее никогда не было. - У меня больше никого нет! - закричал Ло Бинхэ и снова заплакал, размазывая слезы и кровь по щекам. - А у меня совсем ничего нет, даже свободы, - нахмурившись произнес Сяо Цзю. - Это как это? - перестал реветь Ло Бинхэ, а потом до него дошло. Это осознание хорошо было видно по его испуганным большим глазам и жалости, о которой никто его не просил. Мама часто пугала его, чтобы он не возвращался домой слишком поздно, иначе такого красивого одинокого ребенка похитят работорговцы. Всегда есть тот, кому хуже, чем тебе. - Ты раб... И Ло Бинхэ заслужено получил тумак за длинный язык. - Если тебе так плохо здесь, ты можешь всегда уйти, убежать скрыться. Почему ты остаешься здесь? - настойчиво вопрошал Шэнь Цзю. - У тебя остались причины сидеть в грязи и ныть? Чего ты ждешь? За тобой не придут, - жестко проговорил маленький раб, экспрессивно махнув рукой, он был зол и разочарован на инфантильность ученика. - Куда я уйду? Мама хотела, чтобы я стал заклинателем, потому что в некоторых Орденах могут обучить даже нищего ребенка, если в нем есть талант, а еще там кормят... Под пронизывающим взором холодных зеленых глаз Шэнь Цзю, Бинхэ совсем смутился и поерзал у стены, на которую опирался боком, слезы опять грозили пролиться по щекам. Этот ребенок перед ним - почти его ровесник, но он такой колючий и жестокий. Что ему надо от ставшего сиротой мальчика? - А у тебя есть талант к заклинательству, сила? Ты когда-нибудь чувствовал ци? - Мне говорили, что я упорный, терпеливый и трудолюбивый, а еще меня в хозяйском доме даже учили готовить... Я не уверен на счет ци, но я могу служить старейшинам. Я постараюсь стать полезным... - Ты - глупый щенок! Ты не можешь судить о своих способностях, не попробовав сдать экзамен. Только Мастер может определить твой потенциал, если он, конечно, есть, - осадил Шэнь Цзю. - Я бы все отдал, чтобы у меня появился Шицзунь, который смог бы обучить меня! Тысячу лет благодарности! "Я не проживу столько рядом с тобой, маленький жалкий зверь", - закатил глаза Шэнь Цинцю. - А ты? Давай пойдем вместе! - подергал за руку нового знакомого Ло Бинхэ, он умоляюще поглядел на собеседника, тот отпрянул от мальчика, словно от огня. - Вот еще, попаду из-за тебя в неприятности! А потом меня будут искать. И вообще, меня ждут, - Шэнь Цзю никто не ждал, это он всегда верил в одного человека и очень зря, но какая разница по какой причине отказать. Он толкнул Ло Бинхэ в проход между домами, ведущий на широкую людную улицу, и мальчик только успел помахать рукой, как растворился в потоке света и теней. - Эй, старик! - окликнул Мэнмо владыка пика Цинцзин. - Думаю, теперь ты сможешь обеспечить безопасность Ло Бинхэ. Какие вы демоны все-таки бесполезные отродья. Ему не ответили, видимо, обидевшись, но присутствие кого-то чужеродного исчезло. По крайней мере, Шэнь Цинцю избежал позора быть раскрытым своим учеником. Он отвернулся от проулка и протер глаза, которые почему-то щипало. Шэнь Цзю уже не ребенок, он свободный взрослый заклинатель и сам может защитить себя, но, кинув взгляд на свое голое предплечье, с внутренне стороны он увидел на бледной коже татуировку - унизительный знак раба, ему еще повезло, что его не клеймили огнем. Шэнь Цзю свыкся с тем, что никогда не будет защищен в этом мире, никогда не будет в безопасности, ему нужно было всего лишь один рисунок на запястье, чтобы вспомнить это. Жизнь владыки Цинцзин пика не должна принадлежать презренному рабу и лжецу. Как долго можно скрывать за богатыми одеждами жалкую судьбу всеми брошенного нищего сироты. Разве он не обманул Ло Бинхэ, невольно дав ему надежду, что он станет заклинателем, взяв его к себе только из-за каприза, чтобы тот не достался Лю Цингэ? Разве он не обращался с ним как с дворнягой? А этот щенок бегал за ним, чуть ли не цепляясь за рукава. Теперь Шэнь Цинцю убедился, что мальчишка - демоненок-полукровка. Но хоть горный лорд и не привязался к нему, он не хотел, чтобы его ученика преследовали и казнили лишь за его происхождение. Но если Ло Бинхэ раскроют как демона, не станет ли это катастрофой для Ордена Цанцюн? Шэнь Цинцю слаб, чтобы защитить себя. Что ему делать, когда общество заклинателей обратиться против него? Даже раньше в молодости Шэнь Цзю преследовали за его сомнительную выдуманную биографию и слабое совершенствование на пиках Цанцюн. Хищники чуют жертву, возможно, поэтому Лю Цингэ уступил, в конце концов, своим инстинктам в Пещерах духа и... Впрочем, Шэнь Цзю перестал считать произошедшее изнасилованием в полной мере, в особняке Цю его бывший хозяин Цю Цзянло творил вещи с ним и похуже. Лорд пика Байчжань был не в себе и страдал от отклонения ци. Лю Цингэ был даже так любезен к своему шисюну, что не умер у него на руках, чтобы потом завистники и недруги владыки Цинцзин не обвинили его в убийстве Бога Войны. А так, пострадала только гордость злоязычного Шэнь Цинцю, ничего особенного. Немного разочарования в еще одном человеке. Этот безмозглый Бог Войны теперь даже поклялся ему в верности и вьется возле него с видом побитого пса. Почему Шэнь Цзю еще не отогнал его или не назвал цену его раскаянию? Шэнь Цинцю хотел уже было попытаться выйти из сна, он ведь помнил о реальности, но вдруг услышал зовущий его голос: - Сяо Цзю! Сяо Цзю! Это Ци Гэ!