Мертвецы

      — Утро доброе, — не сводя взгляда с монитора, приветствует Эйса Нудл. — Я отвоевала у Рассела немного бекона для тебя. Знаю, за него ты убить готов. Отблагодаришь позже. Стю попёр в магазин и скоро вернётся. Если тебе что-то конкретное нужно, то можешь ещё успеть настрочить ему смс.       — Ого, для меня удивительна твоя снисходительность ко мне, — потуже завязывая пояс махрового халата, ухмыляется басист. — Неужели мне удалось тебя очаровать?       — Кокоро семай йо ни!* — тараторя с наигранной улыбкой, поднимает взгляд японка. — Кусотарэ!** — резко вскрикивает она, снимает с себя тапок и с размаху кидает его в Эйса.       Тот старается увернуться и прикрывает лицо руками. Но снаряды этой девушки всегда достигали своей цели.       — Спасибо за комплимент, однако я подозреваю, что ничего хорошего он не означает, — тот усмехается, потирая руку — обувь прилетела ему точно в запястье. — Я предполагал, что эта вещица мне подойдёт, но чтобы настолько! Если ты не в восторге, могу его отдать.       — Нет! — вскрикивает она, когда мужчина снова тянется к поясу. Даже узнавать не хочется, что хотел учудить этот чёрт. — Подарок. Если в ближайшее время у тебя что-то пропадёт — не удивляйся, это я позаимствовала.       Нудл ненавидела, когда кто-то брал её вещи или вторгался в личное пространство, и никак не могла понять, почему она всё ещё терпит этого придурка. Почему не прикончила, как только эта «звезда восьмидесятых» объявилась на пороге.

***

      — Тебе нужно было прокачивать харизму, — Эйс с тоской наблюдал за мучениями Нудл. Она насиловала джойстик, отстреливая второй десяток реактивных чудовищ. — Если бы в начале игры задала адекватные параметры, то не пришлось бы сейчас бегать по пустыне. Мне барменша доверилась сразу.       — Я делала персонаж под себя, — насуплено бормочет девушка.       — Поэтому на экране бегает бородатый качок?       Они оба вздрагивают от неожиданного звука дверного звонка.       — А-ай, ксо!*** — Нудл кидает джойстик Эйсу. — Ди опять ключи оставил. Прикончи их за меня.       — Нет уж, сама расхлебывай, — гитарист возвращает «орудие» девушке и лениво покидает мягкий диван, направляясь к входной двери.       В дверной проём неуклюже вваливается Пот и, гремя пакетами, ползёт на кухню. Недолго наблюдая за забавным зрелищем, Эйс всё-таки забирает тяжёлые пакеты и бодро закидывает их на кухонный стол. Он с энтузиазмом принимается разбирать продукты.       — Знаешь, если ты пытаешься помочь, то при этом не обязательно покрывать это похуизмом. — Стю принимается настукивать по столешнице незамысловатую мелодию. — Не убирай пасту, пожалуйста.       После их вчерашнего разговора солист выглядит отстранённым. Он заразно зевает, наблюдая за тем, как раскладывают покупки. Эйс закидывает бекон на сковородку и заливает поверх омлетом. Ди нравится наблюдать за его готовкой, он сразу вспоминает воскресные будни, когда днём по телику показывали исключительно кулинарные шоу. Раньше для него выходные означали очередные поиски бухого Никкалса, а теперь это ТВ-шоу для домохозяек и запах стряпни, приготовленной Нудл или Эйсом.       — Пахнет вкусно.       — Ага, даже не пригорело, — усмехается Эйс, ставя тарелку перед Стюартом.       — Постой, это халат Нудл? — ТуДи больше удивлён не одежде, а тому, что не приметил этого раннее.       — Нравится? — выпрямляется мужчина с усмешкой, осматривая самого себя.       — Да, несмотря на то, что маловат. Тебе идёт… — Стю пытается точно определить цвет вещицы, — пурпурный.

***

       Быстро расправившись с завтраком, солист, подпирая голову рукой, завороженно наблюдает за тем, как приканчивает свой омлет Эйс. Сегодня Ди весь день зависал на различных вещах, а теперь он с еле заметной улыбкой подмечает, как брюнет аккуратно отодвигает бекон на край тарелки. Эйс любил оставлять самое вкусное напоследок.       — Ты не наелся? — тишину разрывает банка, прокатившаяся по столу. — Хватит пожирать меня взглядом, держи свою пасту.       Пот, прикусывая язык, залезает в банку прямо рукой. Теперь он гипнотизирует вязкий шоколад, медленно сползающий по его пальцу. Стю не в силах совладать с собой, казалось, он слишком глубоко сосредоточен на чём-то. Вот только на чём? Уж вряд ли он так обескуражен изяществом шоколадной пасты, лишившись дара речи и всего остального в придачу.        Через какое-то время Эйс снова предпринимает попытку вернуть Пота на орбиту. И способы у него были очевидно радикальные. Он съедает шоколад прямо с руки Ди, а позже с аппетитом слизывает остатки. Ему больше доставлял кайф прикованный к его действиям взгляд солиста, нежели сам вкус шоколада. Да и сказать честно, он не особо любил сладкое.       — Она устала тебя ждать. Не думаю, что ей были необходимы твои прелюдии. — отвечает на немой вопрос Эйс, видя вскинутые брови Стюарта.       — Зачем ты делаешь это?       — Делаю что?       — Опять затеял глупую игру, которая мало к чему приведёт. Зачем обнадёживать, если всё равно не хочешь…       — Не хочу чего? — Эйс, не теряя шанса, продолжает закидывать вопросами ТуДи, хватаясь за его прямолинейность.       —…меня. Не хочешь меня. — Он долго собирал волю в кулак, чтобы сказать это жёстко, но, как бы ему ни хотелось, трепет легко прослеживался в дрожащем голосе.       — Ах, так вот в чём проблема, — Эйс тяжело вздыхает, глубоко в душе он ждал такого ответа. — Может я сам сделаю выводы, чего я хочу, а чего нет? На основе чего ты так думаешь, Стрюарт?        Собственное имя заставляет ТуДи вздрогнуть.       — Ты же не взял меня вчера… — не в силах более смотреть на собеседника, обескураженный опускает взгляд, — хотя у тебя была возможность.       — Возможности любого человека безграничны! — театрально цитируя любого погорелого мотиватора, выкликивает Эйс. — Но почему ты говоришь о себе как о вещи? И разве ты был в состоянии? Эмоционально?        Его голос и эти долгие паузы между вопросами просто убивали. Пот лишь пожимает плечами. Он ожидал другого ответа, обычно ему отвечали иначе.

***

      Эйс давно покинул кухню, оставив Стюарта наедине со своими мыслями, пожиравшими изнутри.

«Почему ты говоришь о себе как о вещи?»

      Разве так? ТуДи никогда не замечал этого, но факт оставался фактом. Возможно он и не считал себя вещью, а в действительности оглашал обратное. Это многое меняло…        «Я же не вещь. Я почти полноценный человек», — утверждал сам себя Пот. И откуда только взялось это гнилое «почти»… Он где-то слышал, что необходимо любить себя, а иначе по жизни будет тяжко. А что делать если «тяжко» — и есть твоя жизнь? Этот вопрос теперь долго не отпустит клавишника. Он глубоко пустил свои щупальца, глуша все остальные мысли, заполоняя всё оставшееся пространство лишь собой. С этим необходимо что-то делать, но что?        Полюбить себя… зауважать себя…       Но как, если в голове после этих фраз эхом отдаётся грубый голос Мёрдока?

«Никчёмный ублюдок. Твоя башка совсем пуста, раз ты сам ни черта не можешь! Даже жизнь свою контролировать не в силах! Скажи, какого это похерить себя?»

      Он отсутствует уже целую вечность, но его образ до сих пор чёток, сидит прямо под коркой. Если бы мозг Стю был жёстким диском, то на нём бы обязательно была тяжёлая злосчастная папка с вирусом, которую удалить невозможно. И имя этой папке Никкалс.       Какие же можно сделать выводы? Явно не утешительные. Ибо, ища ответ на вопрос «почему ты считаешь себя вещью?», Пот всегда возвращался в исходную точку. Оно и верно, от жизни ты всегда приходишь к смерти, а многие уверяют, что часто бывает наоборот. Так что же для него Мёрдок? Начало или конец пути, жизнь или смерть?

***

      — Расс, где ты опять пропадал? — скрестив руки, грозно спрашивает Нудл. В ответ она слышит лишь мычание. — Ты должен был только к нему зайти, а потом обратно! — ударник пожимает плечами, опускаясь в кресло. — Я не против этих твоих гулянок, но не в целях избежания разговора. И почему ты теперь приходишь от него серее обычного?       Прерывая ответ, в комнату с кухни врывается Эйс. Он выглядит нервно, в очередной раз поправляя пояс на халате. Его внешний вид вызывает у Рассела сдавленную улыбку, которой он одаривает Нудл.       — Это что, твой халат? Я упустил что-то интересное?        Нудл нервно рычит и кидается вторым тапком, на этот раз снаряд прилетает в Хоббса.       — Да! С таким долгим отсутствием пропустишь, пожалуй! — она поднимает тапок с пола и, тряся им в сторону басиста, скалится на него. — А тебе пора переодеться в адекватную одежду!        Эйс поднимает руки открытыми ладонями вверх, демонстрируя, что безоружен и сдаётся. Он умилялся угрозам ответственной девушки, зная, что она никогда не выстрелит в сердце. Максимум — стрельнет по ногам, ведь всегда была хорошим «копом». Но если хочется жить, то лучше беспрекословно придерживаться уставов этого дома. И один из них чётко гласил, что с грозной хранительницей очага лучше не спорить. Поэтому мужчина быстро удаляется, направляясь в свою скоромную обитель.        Нудл внимательно прислушивается к удаляющимся шагам. Услышав хлопок дверью, она продолжает.       — Можно, — одобрительно кивает она Ресселу.       — Надеюсь, теперь не объявится Ди в твоей пижаме.       В ответ Нудл трясёт обувью в строну Хоббса.       — Ладно, он не хочет на свободу.       — Что ты только что сказал?.. — округляет глаза девушка и прижимает тапок к груди.       — Вернее… пока не хочет. Мелил, типа у него там свои дела и братишки имеются. Спросил его чё по чём, а он про тур вообще не слухом, — барабанщик вздыхает, показывая, что не хочет продолжать мысль.       — В смысле на слухом? — нетерпеливо пинает его Нудл, ожидая продолжения.       — Даже слушать про него не хочет. Просил всех репортёров к хуям слать, если они не о нём поговорить хотят. Говорит, что не хочет быть причастным к альбому, в написании которого не участвовал.       — Мне нужно время, — Нудл противно услышанное, она трёт рукавом глаза, убирая любые следы слёз. — Стю не должен узнать об этом, понял? Ему так будет проще.