Мертвецы

      Этой ночью Ди не хлопал дверьми и не шлепал босыми ногами, наматывая круги по коридору десятки раз. Нудл и представить себе не могла, что с ним сейчас происходит. Может бессонница, лунатизм? Была теория, что он к кому-то ходит, но к кому? Вряд ли посещает своих выдуманных друзей. Насколько она знала, их у него не имелось. После месяца очередной депрессии он стал более оживлённым. Как оказалось, он способен существовать без антидепрессантов, поэтому принял решение забросить те странные таблетки в дальний ящик.       Ещё одной хорошей новостью был Эйс. Этот засранец быстро вжился в их семью, однако продолжал говорить это глупое для всех «ваша группа». Мёрдок засел надолго, поэтому все сразу ставили себе цель — привыкнуть к новому обитателю в их берлоге. Даже Кэтсу привык к басисту, хоть полюбил его не сразу. Эйсу приходилось подкармливать зверька колбаской, чтобы завоевать его сердце. Рассел как-то говорил, что Эйс — это добрая зацензуренная версия Мёрдока, а Ди тряс головой, утверждая, что если поставить ценз на Никкалса, то ничего не останется. После этого разговора Стью звал нового басиста и демонстративно щепал его, оставляя пострадавшего в недоумении от происходящего. Таким образом он подкреплял своё утверждение, говоря, что Эйс определенно не пустота.

***

      Сегодня Рассел повёл Стью на студию записи. Чтобы не толпиться в открытый день всей группой, Нудл с Эйсом решили остаться дома. Хоббс предполагал, что оно им пойдёт на пользу, настаивал на беспрерывной репетиции, дабы они начинали писать свои партии более обдуманно.       Громкая музыка режет слух идиотским эквалайзером, от чего находящиеся в комнате ловят мнимый кайф. Нудл вжилась в образ панк-звезды: на ней красуется розовая шуба и лохматый парик, чудом удерживаемый на её голове маской Бэтмена. Она доигрывает соло, улыбаясь аплодисментам людей с экрана. — Рассел говорит, что слишком стар для этого дерьма, а Ди мне слишком легко проигрывает, — довольная своей победой, Нудл кланяется своим виртуальным слушателям и ехидно подмигивает сопернику. — Я требую реванш! — выкликивает Эйс, убирая с колен кота, чем расстраивает питомца. — Учти, тебе не побить моего рекорда. Твои трюки здесь бессильны, Малакян*. — Нудл передаёт игрушечную гитару с таким видом, будто она держит в руках Грааль, — Отрыв небольшой. Так и быть, дам тебе шанс.       Рассел надеялся на их благоразумие и, провозгласив Нудл «старшей», без каких-либо колебаний оставил их наедине, что было ошибкой. Они никогда не могли заниматься чём-то дельным, когда оставались вдвоём.       В то время как Рассел постоянно старался совмещать продуктивное и полезное с продуктивным и полезным, у них, по мнению барабанщика, вечно начинало играть детство в заднице. А это, в свою очередь, плохо сказывалось на их продуктивности. Ударник любил пахать и старался привить эту любовь остальным участникам группы, что стоило великого труда. — Хэй, чего такой кислый? Я думал, что все причины твоих невзгод угнали в тюрьму на пару с Мёрдоком.       Быстро расправившись со всеми планами, они возвращаются со студии. Безжалостно пинают жестяную банку из-под приконченного недавно энергетика. — Да так, — хлюпает от холода носом Стью, — бывает накатывает… — Ты мне тут не втирай. Взрослый мужик, а мнёшься как баба. Что за дела?       С недавних пор Рассел стал интересоваться эмоциональным состоянием окружающих и выходить на новый уровень социализации. Скорее всего он хотел отыскать у кого-то схожие своим переживания, ибо ментального рода поддержка от него казалась маловероятной. Раннее он был привычен как человек дела, а не слова, который трепать языком категорически отказывался. — Эйс с Нудл хорошо спелись, да? — спустя несколько долгих секунд поступает робкий ответ. — Сыгрались, ага. По первому я думал, что не игроки они вместе, но бас у него в связке вполне такой оказался. — Я не про это. — Стью лезет в карман за сигаретами, он начинает нервничать из-за того, что Хоббс опять воспринимает всё буквально. Рассел как дитя, которому нужно все разжёвывать. Подобные диалоги казались невыносимыми. — Ты не подумай… я просто за неё переживаю. — Чел, ты сейчас по серьезному дал? — Хоббс глухо усмехнулся, забирая из рук Стью потрепанную пачку. Зажигалка звонко щёлкает, пытаясь услужить хозяину, однако сильный ветер усложняет поставленную ей задачу, — Ты правда не заметил этот налёт голубизны? Мы живем вместе уже с месяц. — Прости, повтори ещё раз. — ТуДи, озадаченный слабеньким огоньком, укрывает бедную помощницу Хоббса ладонями. Сигарета вскоре поддаётся их пыткам. — Голубизны? — Говорю, за Нудл не парься. Они просто друзья, он ж посвежее нашего будет. Мы как старшие братья, понимаешь? А у неё теперь появилась возможность развеяться. — Ди с удивлением наблюдает за монологом Хоббса. Он, как подобает мыслителю, размахивая помятым Уинстоном, старался давать развёрнутые ответы на вопросы Стюарта. — Какая там разница? Лет пять? Учитывая, нашу с ней в пятнадцать… Им просто есть о чем перетереть, но не более.       Между Расселом и Стью совершенно такая же «невелика разница», однако Поту она часто казалась бездонной пропастью. — Ты, кажется, говорил что-то о голубизне… — А тебя оно волнует? — барабанщик хмуро косится на своего собеседника. Наблюдая за ним подлинный интерес, он тяжело вздыхает, — Бро, сам подумай.

***

      В дверях стоит с виду миловидная девушка с кучерявыми волосами и кожей цвета молочного шоколада. Она словно одержимая оглядывается по сторонам, стучась в дверь. Эйс пробегается по ней оценивающим взглядом через дверной глазок, ждёт когда та отдышится и приведёт себя в порядок. Несмотря на взволнованность, впечатление она оставляет вполне приятное. Ради такой можно постараться. Эйс расстегивает верхние пуговицы до середины и подворачивает рукава домашней рубашки. Поправив причудливые аксессуары, которые подобрала ему Нудл для их соревнования, он открывает дверь. — Кэтрин ушла или ещё не приходила? — Эйс обескуражен таким резким вопросом и солнцем, палящим прямо в глаза. Снимая с ковбойской шляпы солнечные очки и небрежно перекидывая их на нос, он решает одну из свалившихся проблем. — Кареглазая брюнетка невысокого роста?       Обеспокоенная девушка кивает в ответ. В его голове сразу пробегает мысль о ночных похождениях Нудл. Она частенько пропадала где-то вечерами. Зная о её непостоянности и привычке к конспирации, было логичным, что всех знакомых на одну ночь Нудл позже старалась избегать. Толи в силу своей вредности, толи из-за обиженности из-за недавнего поражения, Эйс решает помочь стоящей на пороге. — Кэтрин? — оглядываясь в сторону гостиной кричит он, — Кто-то опять ходит по барам, разглашая ложные имена? Тут кое-кто пришёл. Если не подойдёшь, то этой очаровашкой займусь я. — Нет, я по другому делу. — та самая очаровашка улыбается, безуспешно стараясь скрыть смущение, — Я знала, что дом снимают музыканты, но чтобы такие виртуозы!.. — она грамотно переводит тему на Guitar Hero в руках Эйса. — Может впустите? — шатенка бесцеремонно хлопает мужчину по груди, расчищая таким способом себе дорогу.

***

— Боже, вы же Gorillaz? — Нет, просто фанат того синюшного. — когда Хоббс пихает фронтмену очки, прохожий косится на недовольное лицо Стюарта, — Не обращайте внимания, он просто странный. — Не обращать внимания на странности? — незнакомец чешет седую макушку. От него тоже веяло этой самой «странностью», которую люди привыкли звать чудаковатостью. — Вы за кого меня принимаете? — Понятия не имею кто вы и знать не хочу. — Рассел дергает за собой ТуДи, желая увести его от этого разговора. — Вот оно как. — чудак тоскливо улыбается грубости ответов, — Полагаю, что мой фундаментальный посыл до вас не дойдёт, но помочь хотелось бы… — Так у вас своя секта? Тем более. Сами знаем как жить.       Нервно вскидывая руки и пихая плечом Пота, Рассел широким шагом спешит уйти. Стью же интересно дослушать странные речи человека. И что же он получает? Очередной набор слов, который должен значить что-то важное. Как вообще человек решает, что важно, а что нет? Почему слова незнакомца кажутся ценными, а советы близких пролетают мимо ушей? Ещё пара бессонных ночей, и Стью обязательно разберётся в этом. — Это очень безличный способ, чтобы показать, что ты вписываешься, Стюарт. Удачи. — заканчивает монолог незнакомец. Ди же оставалось проводить взглядом мучителя, подкинувшего ему вопросы.

***

— Вы хозяйка? — выбегает аз-за угла Нудл, она с любопытством рассматривает бестию, вошедшую в дом. — Уместным будет предложить чаю?       Пока девушки ведут незамысловатую беседу о том, кто же такая эта Кэтрин, Эйс собирает разбросанные по полу вещи и кучей кидает их на диван, прикрывая пледом. Мнимое ощущение порядка никогда не будет лишним в этом доме. Заглядывая на кухню, он одними губами произносит: «Воу, горяча», указывая на курносую шатенку. Его суетливые действия заставляют Нудл улыбнуться. — Мне нужно заглянуть в подвал, — при виде Эйса, на нежданную гостью будто нахлынуло озарение. Она нервно вскакивает с места, обегая взглядом комнату, — Я… мне необходимо кое-что оттуда забрать. Прошу, можете сейчас никому не открывать? — оставляя за собой кучу вопросов, она стремительно исчезает в дверях. — Я скурил всю их траву. — будто говоря о чём-то обыденном, обмолвился Эйс. Он уселся напротив гитаристки и наблюдал за тем, как распускаются листья в заварочном чайнике. — Ты что-то сказал? — девушка спрыгивает с табурета вместе с охапкой пакетов, которые она так долго пыталась достать с дальней полки. — Прошлые хозяева за котлом кусты хорошей такой марихуаны выращивали. — напомнил Эйс. При виде хмурого взгляда в отражении стекла, он неуверенно продолжил: — Ну-у, знаешь, там тепло и никто не увидит. Наверное поэтому в подвале были горшки с ценным грузом. — Ксо! Были?! Какого чёрта? — пакеты с шумом падают на стол. — Спокойно, осталось и я рад поделиться… Но для той дамы — с волшебными кустами покончено. — И почему ты раньше не рассказывал об этом? — Нудл со скрипом придвигает табурет к столу. Немного поразмыслив, она присаживается и принимается разливать чай. — Среди нас стукачей нет, пойми, ты можешь нам доверять.       Эйс с ухмылкой почесал над бровью и кивнул в сторону мусорного пакета. Рядом красовалась стопка грязных зелёных контейнеров. — Это не ты вчера их обчистила? Прикарманила себе волшебный порошок или что-то более интересное? — Порошок, интересное? Ты о кислоте или кокаине? — Ну-у, трава, видимо, для них легкая нажива. Мне то оно ни к чему… Но! закопанные пакетики имелись, а сейчас их нет. — насмешка пропадает с лица мужчины, когда к нему приходит осознание того, что Нудл понятия не имеет о чём он сейчас распинается. — И кто же их тогда забрал?

***

— Затянуть тебя в беспросветный омут этой никчёмной жизни было элементарно. В состоянии ли ты выплыть из этой волны?       Седой мужчинка кладёт хлюпенькие ручонки на плечи Стюарта. Его лицо в глубоких морщинах, тоненькие сухие губы кривятся в немощном подобии улыбки. Одет он чудаковато: сиреневый потрёпанный костюм, строгие ботинки с острыми носами и шапка-ушанка набекрень. Несмотря на весь этот жалкий образ, глаза у него яркого лазурного цвета, да такие чистые — словно в зеркало смотришь. Не сравнить с тем потупившимся мутным взглядом, привычным для любого другого старика. — Сойти с дистанции сложно, не спорю. Ах-да! Сегодня днём обещали хорошую погоду, поймаем ту волну вместе? — мужчина резко меняет свой вельветовый костюм на красные плавки. Зрелище не из приятных, но он с такой открытой душой протягивает Стью детские санки, что отказать ему просто невозможно. — Твоё испытание — море. Познай его мощь и обуздаешь своё внутреннее «я».       ТуДи замирает, завороженно глядя на старца. Он так уверенно говорит о непонятных Стюарту вещах, так быстро переключается с темы на тему, что уловить ход его мыслей кажется невозможным. Хочется внимать его речи и выслушиваться в каждое слово, боясь упустить что-то важное. Не до конца понимая происходящего, Стью снимает с себя вещи и спешит навстречу прибою. Холодная вода беспощадно колет кожу, тело моментально дубеет, а сознание ненадолго проясняется.       Когда он успел оставить где-то позади Рассела? Или это Рассел оставил его без присмотра? В любом случае, всё опять продолжало терять смысл, скатывалось за пределы понимания. Зачем думать о чём-то, если смысл, к которому ты яро стремился всю жизнь, так близко. Он прямо перед тобой! Протяни руку — ты у цели, грациозно возвышаешься на величественных полосатых санях, борясь с гребнями бушующих волн. Ты спешишь навстречу к ответам на все интересующие тебя вопросы. — Разве это не счастье? — эхом отдаётся звенящий хохот.       Ди оборачивается, желая вновь взглянуть на незнакомца. Нельзя смотреть назад. Только вперёд. Иначе грозишь себе угодить в ту же бездну, от которой бежал в прошлом. Стюарт в эту бездну падает. Захлёбывается, он глотает воду, желая вдохнуть хоть капельку воздуха. — Живи сегодня и живи для себя, милый мой! Седлай их вместе со мной, забирайся! — старик подплываете к нему на своих хлюпеньких санях. Хоть они потрепаны временем, он умело управляется с ними. — Вы не могли бы? — беспомощный тонущий поднимает взгляд, в горле першит из-за соленой воды. — Можете мне помочь? — Тяни мне руку, путник! — старик усмехается при виде того, как Пот, в силу дурной привычки, подстраивается под общество и протягивает правую руку, вместо доминирующей левой. — Не руку, говорю, а РУКУ, бездарь! Мне не нужна тупоголовость и наигранность. Мне нужен настоящий Стюарт, он ещё здесь?       Кто-то больно хватает Ди за голубую макушку, бьет его по щекам, крича что-то невнятное. Нахлынуло знакомое чувство, наконец-то ощущается обыденность. Он будто пробуждается от долгого крепкого сна. Перед глазами все плывёт, будто с похмелья. Из-под воды слышится чей-то грубый низкий голос. По мере того, как Стюарт приближается к глади, звук нарастает. — Какого хуя, Стью?! Что с тобой не так?       Рассел вытягивает полуголого Пота из сугроба. Никакого моря и старика, как оказалось, не было. Лишь шумная улица и зимний холод, пронизывающий с ног до головы. На плечи падает куртка. Тёплые руки, словно наждачная бумага, растирают замёрзшую кожу. Хоббс стаскивает с себя шапку и косо натягивает её на голову Ди, укрывает его капюшоном. Звук опять становится глухим, впереди себя Стю в состоянии разглядеть лишь собственные ноги. Повсюду слышатся возгласы недоумевающих прохожих в ответ на крики барабанщика. Он пытается распугать всех людей и спешит отвести Пота обратно в дом.

***

      Незнакомка объявляется на кухне через минут двадцать своего отсутствия. Она озадаченно хмурит лоб, в упор смотря на музыкантов.       Они успели прикинуть возможные варианты разворота событий и лучшим из представленных им показался притвориться дурачками. — Что-то случилось? — Нудл протягивает девушке чашку. — Я кое-что оставляла, но видимо это кое-что уже разошлось по рукам, не так ли? — Это вы про оставленные вами растения? — Эйс снимает шляпу, изображая подлинное удивление. — Приносим свои извинения, но от таких «друзей» мы избавляемся незамедлительно.       За этим последовал не самый приятный, и, к сожалению, не самый короткий разговор. Каким бы толерантным не старались быть собеседники, в их речи несложно было уловить язвительные нотки сарказма и неприязни. Мулатка, как не сложно догадаться, принимала вещи посильнее безобидной травки. Шутки шутками, а этому человеку просто необходима помощь. Она готова начать третью мировую ради возможности закинуться. Нудл вовремя подсуетилась, начав отодвигать все бьющиеся предметы, которые могли попасться под горячую руку. — Ты хочешь играть со мной в хорошего копа, м? Мой зад ещё и не такого повидал у себя на пути, сладкий! Да ты годами небось не просыхаешь, укурыш. — Безусловно соблазн был, но есть куда более заманчивые способы окунуться в мир ярких красок и блаженства.       Нудл пихает Эйса в бок. Его заигрывания были жалки, а сам их факт, казалось бы, невозможным в силу своей неуместности. — Да-да, я прекрасно знаю этот трюк. Не переводи мне тут тему. Глаза-то, а? — девушка хочет наброситься на Эйса, защитой выступает преградивший ей дорогу стол. — К солнцу чувствительные, ага. Скоро эти всратые очки тебе не помогут. Глаза-то уже краснее моей задницы после хорошей порки. Я сейчас тебе такое устрою…       Предпринимается очередная попытка покушения, но на этот раз более стремительная и обдуманная. Пара резких движений и хлипкий стул с треском опрокидывается. Эйс оказывается на полу, прижатый каблуком агрессорши: — Отвечай, где мои горшки, ублюдок? — забавно, но находись они в других обстоятельствах такая напористость его бы только завела.       Шатенка продолжала кричать что-то про свой зад; предостерегала всех, заявляя о том, что в начальной школе ей повезло заниматься каратэ и с ней лучше не связываться. Эти рассказы быстро надоедают Нудл. Японка без особого труда укладывает девицу на пол, пихая той горсть крекеров в рот. Благодаря щедрому угощению им удается утихомирить крики на пару минут и растолковать свою сторону происходящего.

***

      Те долгие минуты позора казались таким реальным, что становилось не по себе. В сети быстро разлетелась видеозапись, где ТуДи отнимает у ребёнка сани и лезет на сугроб, проваливаясь по уши в снегу. Медиа любят такие вещи, а особенно о тех, кто на слуху. Ди, кажется, успевает отморозить себе всё, что только возможно. Стоило Расселу открыть дверь, Пот пулей вбегает в апартаменты, хватая всевозможное тряпьё, дабы теплее укутаться. Он заходит на кухню с желанием выпить чего-нибудь горячего. Там он окончательно убеждается в том, что сегодня определённо не его день.       Старик, который так яро пытался что-то рассказать ему и оказался фантомным, лежит на полу их кухни. Стью кидается к нему с помощью, но старикашка не из робкого десятка. Он отталкивает бедного Пота, чем отвлекает Нудл. Благодаря этому у него появляется прекрасная возможность ускользнуть на другой конец комнаты.       Что-то в этом злосчастном человеке переменилось. Любопытство не даёт Ди покоя. Он подходит ближе, всматривается в глаза старца. Они не такие как прежде, теперь в них один только мрак. Конечно, ведь это совершенно другой человек. Этот человек напоминал ему что-то очень знакомое, причём знакомое настолько, что, казалось бы, забыть об этом было равносильно смерти. Перед ним странная девушка, глаза коей не дают покоя Стюарту. Теперь, разглядев припухшие веки и широкие зрачки, паззл собрать стало легче.       Этот человек совершил грехопадение. И именно это казалось Стью таким знакомым. Подобную незамысловатую картинку Стюарт видит, глядя на себя в зеркало. Ещё хуже то, что он понимает, что мысли у них сейчас схожие. Девушка кидается на него и как одержимая роется в чужих карманах. Он знает, что она ищет и чего она там не найдёт. От этого хуже вдвойне. Цепкие пальцы выхватывают складной ножик из кармана Ди и рассекают ему бровь. Она скалит зубы, процеживая, что ему это ещё аукнется. — Если ещё кто-нибудь двинется, я вас мигом нагну, китанаи! — на помощь приходит Нудл. Подобно оперативнику делает захват и заворачивает ей руки за спину. — Какого хера здесь происходит?

***

      В конечном итоге девушка вырубается. Выяснилось, что её зовут Эшли и она действительно когда-то жила в этом доме. Слава богу к аренде она никакого отношения не имела, но от этого проще не стало… Теперь Эшли безжизненной тушкой обмякла на их диване. Все собрались вокруг неё, чтобы обсудить план действий. Рассел изредка подавал признаки жизни, думая, что происходящее к нему не относится, когда остальные спорили о том, стоит ли звонить в больницу. Кто-то боялся, что виновниками этой ситуации оставят их, а кто-то паниковал о том, что у них в гостиной без пяти минут труп.       Их дебаты прерывает кашель. Эшли, будто одержимая демонами дергается, готовая свалиться с дивана. Хоббс оставался единственным здравомыслящим на этот момент, поэтому первый реагирует на её ломки: — Идиоты, вы положили её на спину? Она могла захлебнуться собственной блевотой, — Рассел приподнимает ей голову, хмуро указывая на исколотые руки, — наша Эшли взялась за героин.

***

      Ему страшно. Он зависим, он наркоман и он никогда не задумывался об этом. Каждый может закончить свою жизнь подобным жалким способом, терперь он понимает, насколько близок к этому. Стью ненавидит себя за это, ему противно до чего он довёл себя. Он опять закинулся на студии. Тело само привело его к злосчастным наркотикам, при виде веселых ребят. Одна из главных бед — узрев зависимых, хотелось того же. Все попадало под нож-самообман, ведь этот путь не был приятным.       Теперь, посмотрев на ломки Эшли, все мысли об употреблении были противны. Почему она продолжала делать это? Чтобы стать лучше, сделать серый день ярче или потому что так правильно? Она делала это по той же причине, что остальные. Все делают это по схожим причинам. Туди, к примеру, для того, чтобы вписаться. Он хочет покончить с этим, но не может.       И почему же ситуация со стороны кажется ему такой неправильной и ужасной, когда своя обыденной и правильной? Пот звонит в службу поддержки, сообщая об инциденте. Он помогает девушке, направляя ту к специалистам, а сам закрывается наедине со своими демонами. Он боится просить о помощи, не хочет причинять кому-то боль, но никак не может понять, что уже причиняет эту боль своим молчанием. Все смеются над фильмами, где сюжет крутится вокруг «недоговорок»: «Проще рассказать о проблеме, и вообще в жизни так не бывает.» Конечно! А в жизни каждый может пересилить свои страхи и осмысленно рассказать о них близким, зная что ранят их этим?       Поэтому Стюарт считает себя глупым. Так отчаянно нуждается в любви и поддержке, а сказать об этом напрямую не в силах.       Нудл обрабатывает ему порез, клея поверх розовый лейкопластырь с котами. Она говорит, что так веселее, хотя на её лице читается отчаяние. — Стью, пойми, ты замечательный. Сам по себе такой. И тебе не нужно стараться для этого, понял? — она собирается с мыслями, желая подобрать правильные слова для такой сложной темы. Не в силах слушать тишину, Нудл продолжает как есть, — Черт возьми, ты — это ты. Мы с радостью примем тебя такого и готовы вытащить тебя из любого дерьма… Только если ты сам этого захочешь. — кажется, Нудл не довольна сказанным. В голове все всегда звучит и выглядит лучше. Стюарт улыбается ей, ведь ему сейчас важен любой шаг. — Так что, поможешь нам с этим?