Вечность и еще чуть-чуть

Чимин с профессорским видом расхаживает вокруг стола, где на небольшой шелковой подушечке лежит все еще уменьшенный волшебством дракон, и трет подбородок, через каждые несколько минут задумчиво хмыкая. Джин устало вздыхает, но не торопит мага, хотя невозможно хочется закончить, уйти в комнату и уткнуться мордой в подушку. Битва, о которой он умолчал от греха подальше, вымотала не на шутку. К счастью, ему удалось пробраться в особняк незамеченным и наспех сменить одежду, после чего притащить дракона Чимину на обследование. Тот, уже в течение получаса ощупывая крохотное тельце пальцем, не сказал ни слова, но выражение лица у него крайне озадаченное — наверное, что-то серьезное. — Намджун-хён прав, мы имеем дело с ядами, — наконец, заявил Чимин, почесав голову, и посмотрел на Джина. — Я сейчас малость его подлатаю, чтобы более-менее состояние стабилизировать, а потом постараюсь выяснить, какой херней отравили, раз уж даже дракона из строя вывело. — Я в этом не разбираюсь, поэтому, поступай, как считаешь нужным. Чимин на слова демона согласно кивнул и собрался было приняться за дело, но за дверью послышался грохот и восторженные вопли. Возникший шум вынудил белого мага отвлечься, а Джина закатить глаза и недовольно скрестить руки на груди — он уже знал, кто ворвется в кабинет совсем скоро. Словом, спустя секунду на пороге появился Чонгук — дверь едва ли с петель не слетела от его визита. Глаза у него широко раскрытые, дыхание сбилось, — бежал — волосы торчат в разные стороны. Он торопливо сглатывает, смотря прямо на Джина, и делает несколько уверенных шагов вперед, настойчиво приближаясь к столу. Дальше у него явно случается астральная кома, и все рвущиеся слова застревают поперек горла — Чонгук только мычит невнятно, глядит поочередно то на демона, то на дракона, на которого тычет пальцем, как маленький ребенок на игрушку в магазине, умоляя купить. — Дракон! — дрожащим голосочком выдавил из себя парень все-таки. — Вау! — с издевкой воскликнул Чимин, хлопнув в ладоши. — А то ж мы не заметили как-то! Реагировать на колкость Чонгук был не в состоянии, поэтому полностью проигнорировал белого мага, принявшегося колдовать над существом. — Он как Намджун-хён? — поинтересовался мелкий и склонился над драконом, упершись руками в полусогнутые колени. Джин страдальчески вздохнул. Кажется, его долгожданная встреча с подушкой откладывается вновь… — Нет, — он покачал головой, поймав удивленный взгляд больших, по-детски округлившихся глаз младшего волшебника, — это представитель драконьей расы, а Намджун — Бог, — лицо Чонгука все еще выражало искреннее непонимание, и Джин был вынужден продолжить лекцию. В конце концов, для парня, который совсем ничего не знает про мир магии, подобные вопросы обычное дело. Ведь никто никогда не вдавался перед ним во многие подробности. — Наверное, внешних различий, как таковых, между ними нет. Драконы тоже могут принимать форму человека, могут познавать все виды магии, за исключением той, которой под силу пользоваться только Богам, Святой магии. Они не могут регенерировать и, увы, в отличие от Богов, смертны. Вот и вся разница. Чонгук протянул понимающее «Ааа». Джин же сомневается, что парень понял хотя бы малую часть из сказанного, но разжёвывать ему во второй раз желания в любом случае нет. Когда-нибудь до мелкого дойдет и без чужой помощи. Всему свое время…

**** ****

Когда Джину все же удается избавить белого мага от присутствия любознательного Чонгука, точно неизвестно. Кажется, чтобы выпроводить младшего потребовалась целая вечность. Джин чувствовал себя выжатым, как лимон, и единственное, о чем сейчас были его мысли — это мягкая подушка и безмерные складки теплого одеяла, в которые неимоверно хочется погрузиться и утонуть, каждой уставшей частичкой тела впитывая желанный отдых. Сложно поверить, но когда-то (очень давно) демон абсолютно не нуждался в таких вещах, как сон и еда. Мог не смыкать глаз столетиями и колдовать круглые сутки, не парясь о энергии, которая у обычных смертных имеет свойство истощаться. А что теперь? Достаточно одной битвы, чтобы потом несколько дней жаловаться на боль в пояснице. — Еле ковыляешь, развалина, — легкий смех, подобный весеннему ветерку, ласково доносится из темноты где-то в нескольких шагах от двери в комнату демона, над которой тускло горит маленький светильник. Неяркий свет не достигает до фигуры среди густых теней, являя глазам лишь очертания силуэта. Он стоял, прижавшись плечом к стене и держа руки скрещенными на груди, но, когда демон подошел ближе, то оттолкнулся и сделал шаг вперед. Переступил границы глубокой и таинственной темноты узкого коридора и оказался на островке света, излучаемым маленькой наддверной лампочкой. Джин скривил губы в привычной едкой усмешке: — Не всем дано восстанавливаться с твоей скоростью, мерзкое пресмыкающееся. В том же неспешном ритме, едва поднимая ноги и шаркая подошвой тапочек о пол, он приблизился к двери, возле которой Намджун спокойно улыбался ему, как всегда это делал. Сейчас на нем не было ни строгого костюма, ни лакированных туфель — обычная трикотажная кофта с широким вырезом, неприлично выставляющим на обозрение ненормально сексуальные ключицы, и спортивные штаны, уже давно не новые, с оттянутыми коленями и выцветшие от многократных стирок. Джин не часто видит Намджуна таким теплым и домашним, оттого и дурацкая счастливая улыбка на его лице возникает сама собой, а сердце в столь тихий ночной час посреди пустого коридора начинает гулко колотиться — звук эхом отскакивает от стен, точно мячик для пинг-понга при подаче с нижним вращением. — Пришел отчитаться, что портал закрыл или у тебя дело ко мне какое? — Джин отвел взгляд, чтобы спрятать свое детское смущение и радость, и, выудив из кармана ключ, вставил его в замочную скважину под короткий вздох рядом стоящего Намджуна. — Скорее уж дело, — отвечал парень, и, переступив через порог комнаты следом за демоном, закрыл дверь за своей спиной. Джин тем временем включил лампу на тумбочке и уселся на кровать, ожидая продолжения. — Я хочу, чтобы утром ты поговорил с Юнги, пока Хосок будет тренировать Чонгука, и объяснил ему, как мы поступим. — А у тебя завтра, как обычно, дел вагон и маленькая тележка. Изогнув губы в беззлобной усмешке, Джин констатировал факты, при тусклом свете наблюдая за каждым движением Намджуна: вот, пожав плечами, он остановился на несколько коротких секунд возле кожаного пуфа, заваленного одеждой, затем скользнул взглядом по каждой полке на стене, нахмурившись непривычно пустому месту на одной из них — раньше там стояла ваза, но при последней ссоре Юнги и Хосока она превратилась в горстку стекла. Намджун был чертовски внимателен к мелочам и отсутствие предмета на полке заметил, однако ничего не сказал. Подошел к кровати и опустился рядом. Так близко, что Джин чувствовал, как тепло его тела передается ему вместе с какой-то невероятной энергией, обволакивает и насыщает силами, которых у демона к концу дня уже почти не осталось. — «Боги — ребята занятые», — спокойно процитировал Намджун. Он смотрел с мягкой улыбкой на губах, — от которой Джин плавился, точно масло на солнце — а еще смотрел непривычно долго и не моргая, что от этого неоднозначного, но все же чрезвычайно нежного взгляда у демона внутри все переворачивалось вверх тормашками и сердце начинало стучать уж слишком громко. Подвинься Намджун чуть поближе — и точно услышит ненормальный грохот. — Чего ты так смотришь на меня? — все-таки выдавил из себя Джин и проглотил ком, успевший встать поперек горла за это время безмолвной гляделки глаза в глаза. Намджун усмехнулся. — Да так, — сказал он, и в следующую секунду его рука оказалась на сокджиновой щеке, а большой палец коснулся пухлой нижней губы, скользнув по ней сперва вправо, затем влево. — Подумал, какого это: целовать тебя? У Сокджина перехватило дыхание и от прикосновений закружилась голова. Намджун так близко. Ненормально, преступно, сумасшедше. За три тысячи лет впервые. Смотрит на его губы с откровенным желанием дотронуться до них своими собственными, попробовать на вкус и, наконец, узнать, какого это — целовать демона. Какого это — ласкать саму Тьму и обладать Бездной. — В твоих силах узнать это прямо сейчас, — прошептал Джин, вдыхая горячий воздух между ними, и, мимолетно скользнув просящим взглядом по губам напротив, вновь посмотрел в томные глаза Намджуна, глядящие на него сквозь полуопущенные прямые ресницы. Намджун щелкнул пальцами — раздался еле уловимый, слабый писк в сопровождении звона брякнувших камней браслета. Невидимый барьер пустился стремительно обволакивать стены комнаты, словно липкий туман, скрывая и защищая всё спрятанное внутри себя от любых возможных раздражителей извне. От сильной божественной энергии лампочка в светильнике перегорела, — теперь они погружены в темноту, точно в воду, без возможности выбраться — и сердце демона застучало, как сумасшедшее. Лицо Намджуна совсем рядом, — дыхание щекочет кожу — его губы тоже, и через секунду Джин почувствовал их сладкую мягкость на своих. Намджун целовал его. Неторопливо и осторожно, как распускается поздний цветок бархатной розы в последние дни июня — лепесток за лепестком; аккуратно и нежно, как омывает берег лазурная волна — набегает и отступает, лаская золотой песок шипящей белой пеной. Прикасался к губам, отогревал их в тепле своих и делал это так, словно бы в любое мгновение их поцелуй может прекратиться, а Сокджин — исчезнуть, как исчезает ночь в преддверии утра или туман в лучах солнца. Чувствуя это под ласками губ, Джин показывает обратное — он здесь, рядом, и никуда не денется ни сейчас, ни через секунду, ни через целую вечность и даже еще чуть-чуть! — первым позволяет себе сквозь короткий вдох по-особенному волшебного воздуха между их телами и лицами поцеловать Намджуна глубоко и мокро, с тихим, приглушенным стоном соприкоснуться с его гладким языком и содрогнуться всем своим существом от невыносимо желанной близости, для которой не было возможности мучительно долгие три тысячи лет. Время сузилось до здесь и сейчас, Джин, сознавая, что совершенно не хочет заканчивать их вечер на чувственном поцелуе, обвил руками шею Намджуна, — зазвенели камни браслета и на его запястье, стукнулись друг о друга, издав тихую мелодию — обнимая его, удерживая крепче и крича каждым движением: «Не отпускай меня, что бы ни случилось, вот сейчас — нельзя ни за что!». Намджун понимал это — читал и переводил с особенного языка их тел — и, не прекращая прикосновений влажных губ к губам, повалил Джина на атласные простыни, склонился над ним, упираясь согнутой в локте одной рукой в мягкий пружинистый матрас. И отстранился. Сокджин пролежал с закрытыми глазами еще долю секунды, ощущая на своих губах горячее дыхание Намджуна, и потом медленно поднял ресницы. Встретился с золотистым светом взгляда напротив. И в этом взгляде, помимо искрящейся, ненормальной страсти и нетерпеливого желания вновь податься вперед и придавить демона к кровати своим телом, был немой вопрос: готов ли Джин принять то, что произойдет? Уверен ли в том, что действительно хочет оказаться в руках божьих целиком и полностью и во всех смыслах? И не боится ли потерять ощущение собственного тела, раствориться, как дым намджуновых сигарет, чувствуя лихорадочное дрожание пульса под кожей, не понимая, чей он? Однако Джин для себя решил еще давно — согласен соединить их две совершенно противоположные сущности воедино. Обменяться не только касаниями губ, языков, плоти, но и переплести обнаженные души, чтобы теперь никаких секретов не осталось точно. Хотя не исключена возможность, что от их союза может взорваться сама Вселенная — разлетится на мельчайшие атомы. И всё же Джин готов к любому исходу лишь бы сейчас, сию минуту, согреть каждую частичку Намджуна нетленным пламенем под его бронзовой кожей. Отдаться ему и остаться с ним навсегда. — Я только твой, — проговорил Джин шепотом в приоткрытые губы. Намджун слабо улыбнулся. — Знаю, — ответил он тихо. — Ведь ты всегда был моим.

**** ****

В теплой залитой солнцем комнате было крайне тихо — барьер все еще действовал, не позволяя никаким звукам извне ворваться в особый маленький мир, в который превратилась комната демона. Джин смотрел, как за окном медленно покачивал своими ветвями клен. Смотрел и слушал размеренное дыхание Намджуна, уткнувшегося лбом в его плечо. Боялся лишний раз пошевелиться, — горячие руки обнимали за талию — хотя вся левая сторона, на которой он лежал, знатно затекла. Когда это нежное животное уже проснется? Стрелка на часах стремительно приближалась к 10, а прошлым вечером кое-кто явно дал понять, что сегодня у него много дел. Но вставать Намджун совсем не собирался, и, пусть Джина уже откровенно задолбало лежать в одном положении без возможности потянуться, вытащить ногу из-под одеяла или раскинуть руки, разбудить своего возлюбленного не хватало наглости. Он коротко вздохнул и попытался без резких телодвижений поправить подушку, но за спиной тут же раздалось сонное мычание, заставившее замереть. — Который час? — хриплым ото сна голосом поинтересовался Намджун, оставляя на обнаженном плече демона невесомый поцелуй. — Десять, — отозвался Джин. Последовала тишина, и, если бы спину сейчас не осыпали легкими поцелуями, демон бы подумал, что Намджун опять уснул. Но нет. Он просто не торопился отвечать. Молча водил носом по коже, целовал то там, то здесь, и обнимал. Крепко-крепко. — Прекрасно, — выдохнул, наконец, Намджун и прокашлялся, и в его голосе хрипотцы стало заметно меньше. — Я проебал важную встречу. Не было похоже, что он хоть немного расстроился случившемуся — отреагировал короткой усмешкой. — Разве кроме этой встречи, у тебя больше нет других дел? — не без ехидства спросил демон, развернувшись к парню лицом. Намджун лишь неоднозначно улыбнулся, поближе придвинулся к Джину, провел кончиками пальцев по его щеке, заставляя вздрогнуть от колоссальной нежности своих прикосновений, и поцеловал в уголок пухлых губ. — Конечно есть, — прошептал он, — но в жопу их… — и подался вперед, увлекая Сокджина в долгий поцелуй.

**** ****

Они снова занялись любовью, а затем еще раз и ещё, из-за чего Намджун ушёл на свои крайне «важные» встречи только после обеда. Стоило ему снять барьер и выйти из комнаты, как все звуки за дверью повалились внутрь. У Джина задергался глаз… Чимин и Чонгук орали друг на друга самыми скверными словами матерного лексикона, Хосок и Юнги выясняли отношения да так громко, что от воплей потряхивало весь особняк, Тэхён просил их завалить ебальники, но его никто не слушал. — Ну с добрым утром, блять, — прохрипел Джин, все еще прикованный к кровати остатками теплого наслаждения и надеждой, что придурки в скором времени заткнуться. Но увы. Парни продолжали шумно ругаться даже спустя час, за который демон успел привести себя в порядок. И почему Намджун не сказал им ни слова, а спокойно съебался по своим делам? Или он думает, что это обязанность Джина, как самого старшего — вправлять мозги шумным ребятишкам, пытающимся выяснить, у кого больше пиписька? А то ж у него больше других дел, можно подумать, нет! Ладно-ладно, пусть только вернется, Джин ему тут же выскажет, ну, а сейчас надо все-таки унять бунт магов-истеричек, с которыми приходится делить квадратные метры… Джин ступает за порог своей комнаты и не очень твердой походкой — прошлая ночь и активное утро давали о себе знать — направляется на кухню, откуда доносятся звуки разбивающейся посуды и грязный мат, коим Юнги поливает Хосока, точно помоями. Кто из них решил испортить кухонную утварь — демону насрать, пиздячек получат все без исключения, даже Чимин и Чонгук, все-таки притихшие к этому моменту. Когда Джин оказывается буквально на подходе, из теней над потолком появляется нахальная рожа Тэхёна. — Да неужели тебя-таки выебали? — усмехается младший, бережно спускаемый на пол черными лианами, и мгновенно меняется в лице, стоит поймать суровый взгляд демона, намеревающегося устроить пропиздон буйным магам. Разводит руками и уже иным голосом добавляет. — Ладно, позже поговорим! Так же быстро, как и появился, Тэхён снова скрылся среди густых теней, за что Джин был крайне благодарен — сейчас не лучшее время подъебывать демона, который чуть-чуть немного очень сильно зол, что сразу после секса — а ждать этого самого секса пришлось три тысячи лет! — ему необходимо заниматься воспитанием. В конце концов, не такое начала дня Джин представлял себе, когда засыпал в горячих объятиях… Но жизнь распорядилась иначе. Стараясь игнорировать тот факт, что дергаются уже оба глаза, Джин влетает в кухню, где находит Хосока, держащего в руках тарелку, и Юнги, под ногами которого сияли осколки. Двух магов разделял большой деревянный обеденный стол, и его они славно успели распидорасить… — Что. Здесь. Блять. Происходит? — Джин замер в дверях, созерцая Хаос, устроенный на кухне. Стулья были опрокинуты, посуда разбита, все тумбочки вывернуты, а их содержимое валялось на полу среди рассыпанных хлопьев для завтрака и разлитого молока. Стены с воткнутыми в них ножами заляпаны соусами и маслом, горшки с цветами, уютно пристроенные на подоконнике, оказались под ним. Вокруг все в земле… Продолжать можно и дальше, но у Джина не было сил разглядывать тот свинарник, в который превратили его кухню. Он сжал пальцы в кулак и сглотнул ком в горле. — Вы объяснитесь мне или как? Волшебники виновато промолчали. Хосок опустил голову, а Юнги, поджав губы, уставился в окно. Конечно, что они могут сейчас сказать? Прости, пожалуйста, хён, мы больше так не будем? Детский сад «Золотой ключик» ясельная группа — Сокджину такие их извинения не нужны, и он усилием воли давит желание открутить бошки одному и второму засранцу. Вздыхает тяжело. — У вас есть два часа, чтобы вернуть всё так, как оно было до погрома, — выдавил из себя Джин и, ненадолго прикрыв глаза, помассировал череп пальцами. Хосок и Юнги продолжали трусливо молчать, не решаясь поднять на демона взгляда, но оба всё же синхронно кивнули головами — спорить с Джином иногда не стоит. Волшебники прекрасно об этом знают — им не единожды попадало за свои ссоры. — Ну и чего стоим? — уже другим тоном поинтересовался Сокджин, уперев руки в боки, и недовольно покосился на парней перед собой. — За работу, придурки! Те, как надрессированные собачки, мгновенно оживились и начали суетиться, а демон, лишенный всякого настроения, страдальчески простонал и поторопился уйти от этого свинарника куда подальше. Ленивыми шагами он вернулся в свою комнату. Кровать была не заправлена, лучи дневного солнца разливались по безмерным складкам смятого одеяла, по стенам и падали на пол белыми полосами, легкие занавески на окнах колыхались от летнего ветерка — все вокруг пропиталось каким-то благоговейным спокойствием. Все вокруг источало любовь. Джина окутывало уютом и теплом. Утешало. Он сделал несколько широких шагов вперед и упал спиной на кровать. Раскинул руки в стороны и погладил ладонями мягкие простыни, сохранившие запах Намджуна в каждой своей складке. Ему сейчас бы поспать часок-другой, пока два несносных волшебника драят кухню в надежде все успеть и не опиздюлиться, но всё снова идет не по сокджиновому плану… Дверь тихонечко приоткрывается, а знакомая темная вуаль просачивается внутрь. Босые ступни зашлепали по паркету, и Джин почувствовал, как его мысли стремительно заполняли тени… — И не стыдно тебе? — спросил он, когда матрас прогнулся под чужим весом. — Я наблюдал, как Чонгук впервые мастурбировал на порно-журналы, думаешь, мне знакомо чувство стыда? — Тэхён нахально усмехнулся и откинулся назад, опираясь на локти, а затем уставился на демона долгим, неоднозначным взглядом. — Ну и каково это — трахаться с богом? — Ты невыносим! — Ой, да просто признайся — он вознес тебя на небеса! Тэхён захихикал, а Джин от нахлынувшего смущения (абсолютно не свойственного демону) закрыл лицо подвернувшейся под руку подушкой и только спустя еще несколько долгих секунд промямлил приглушенное невнятное «Да». Младший разразился громким смехом, но демон не реагировал и покорно ждал, пока тот, наконец, соблаговолит оставить чужие мысли в покое и заткнется. — А ты тоже, оказывается, та ещё оторва! — ехидно похихикивая, добавляет Тэхён. Джин неконтролируемо краснеет, а когда понимает, что покраснел, то краснеет еще сильнее… Младший откровенно наглый и выбираться из головы не желает, как ни посмотри, а у Сокджина после прошлой ночи, да и после сладкого утра там ничего приличного — 18+, все позы из камасутры и прочие ухищрения, на которые способен демон и его крайне озабоченная природа… Тэхён сейчас всё это прекрасно видел, разбирал на части, чему-то даже искренне удивлялся и восхищенно присвистывал. И Джин не вытерпел — швырнул подушкой в парня, агрессивно рыкнув: — Да съеби уже! Продолжая посмеиваться, Тэхён подскочил с места — так у него получилось увернуться и не получить от разозлившегося демона. — Ладно-ладно! Не психуй, — попытался успокоить парень, размахивая руками, как бы показывая, что сдается, а спустя секунду вдруг переменился в лице и, радостно открыв рот, затряс в воздухе указательным пальцем. — О, кстати, лучше зацени кое-что! — он задрал футболку обеими руками, оголяя себя по грудь. — Я проколол сосок! Классно, не правда ли? Сокджин недовольно прищелкнул языком, заставляя себя посмотреть на Тэхёна. И правда, в левом соске, поблескивая от лучей солнца, любознательно заглядывающих в комнату, было серебряное колечком с маленьким шариком. — Ага, круто, — неискренне выдавил демон. Плевать он хотел на то, что со своим телом творит Ким Тэхён, который всегда отличался особой самодеятельностью… — Погоди, это еще не все! — заявил тот и развернулся задом, обхватив ладонями свои округлые ягодицы. — Я еще штаны себе вчера купил! Офигенные да? 500 баксов вывалил! — Да-а, четк… стоп! А деньги ты где взял?! Тэхён покосился на него, как на сумасшедшего, будто бы ответ очевиден и лежит на поверхности… — Как это где? — спросил он, придя в удивление. — В твоем кошельке конечно же! А ведь буквально недавно Сокджин начал радоваться, что глаз у него перестал дергаться. Ха-ха… видимо поспешил… Зато стало ясно, куда деваются деньги не только из кошелька, но и с карты. Теперь неудивительно, что Джин уже много лет никак не может накопить необходимую сумму и купить машину, о которой мечтает. Да, для демона такое желание звучит странно, однако жизнь в мире смертных порой вынуждает им уподобляться. За свою работу (если закрытие порталов можно так назвать) они получают оплату — есть, пить, удобно спать необходимо даже Богам. А Джину, помимо затрат на обычные нужды вроде продуктов или туалетной бумаги, приходится платить за обучение Чонгука — он был уверен, что мелкий не поступит, но проспорил Намджуну. Пацан прошел конкурс… Поэтому накопить на желаемое стало в разы сложнее. Конечно, можно в любую точку города переместиться с помощью заклинания, однако контролировать максимально точное место телепортации попросту невозможно, а вываливаться в кабинке туалета, когда кто-то справляет нужду — ну простите, так себе перспектива! Джина это не устраивает. Он хочет нормально подъезжать на место встречи, не появляясь из ниоткуда и не пугая людей поблизости. Хочет жить, как человек, и пусть это звучит смешно. Но видимо такими темпами, чтобы купить тачку, ему придется работать в поте лица еще лет сто… — Ким Тэхён… — начал он спустя некоторое время устрашающе тихим тоном, явно не сулящим младшему ничего хорошего. Собственно, тот и так все прекрасно понимал, и здесь даже не обязательно копошиться в мыслях демона. Всё, в прямом смысле, было на лицо: и грозный взгляд, и нахмуренные аккуратные брови, и крепко сжатые губы. Тэхён нервно сглотнул. — Ну, пойду я, пожалуй… — А ну стой, говнюк обосранный! Но тени сгустились с такой силой и скоростью, что Сокджин не успел даже задницы от кровати отодрать — поток воздуха припечатал его обратно. Тэхён исчез, оставив после себя лишь легкую дымку стремительно исчезающего тумана.