Вино из лилий

Не получилось. Тетушка прямо-таки загорелась идеей пригласить к нам Гарри. Насколько я знаю, она посплетничала со своими подругами из клуба, и ещё больше уверилась в том, что этому воробушку нужна поддержка. Настоящая, теплая, материнская, которой он — мы были точно в этом уверены — не знал. И это было невероятно печально осознавать мне, я как будто стыдилась перед ним за то, что у меня есть и мама, и хорошая тетя, а у него лишь эти человекоподобные с огрызками человеческой души, в которых нет ни любви к ближним, ни уважения, ни других моральных качеств. Хотя нет, любовь, наверное, была, к младшему Дурслю. Ему разрешали настолько много, что мальчик стал… Овощем. Такой большой кривой картошкой, гнилой внутри. О да, классное сравнение! Тогда Вернон Дурсль будет… Противным луком, со сморщенной и какой-то неприятной на ощупь кожицей-шелухой и сгнившей сердцевиной. Петунья Дурсль ассоциировалась у меня не иначе как с соломой, шляпки из которой она любила носить. Такая же иссохшая и практически бесполезная. А не получилось у нас потому, что в городке начала твориться какая-то чертовщина. Честно! По-другому и не скажешь. Кучи сов (в Англии!), и пустые яичные скорлупки вместо яиц по утрам. Никто ничего не понимал, а я, как бы ни пыталась, не смогла выловить Гарри. Нет, думаю слово «выловить» по отношению к нему употреблять не нужно. Ловили его уже тут… Я специально спрашивала у мальчишек, нормально ли, когда трое на одного бегают уже года два, а тот, который один, маленький и тоненький. Они попереглядывались, пошептались, а потом Боб показательно засучил рукава рубашки, и заявил, что если это имеет отношение к кому-то из нашего класса, то он… На этом моменте друг выразительно хрустнул костяшками пальцев. Кто бы мог подумать, что парнишку из младшей школы будут защищать «средние». А потом Гарри просто исчез. Вместе со своей семьей. Просто, с утра — раз! — и нету. Я вспомнила мисс Линч и её сына. Как-то они точно так же уехали… Быстро. Тихо. Незаметно. А что, если и Гарри так же? Со своей семьей… Мне стало страшно, когда мама на кухне сидела с соседкой. Они пили чай и сплетничали, все было как обычно. Я спускалась с лестницы на первый этаж, и вид открывался прямо на кухню. Когда мама с усмешкой вспомнила про «пустые скорлупки», миссис Пак посмотрела на неё как на дурочку. А потом спросила, на перегревалась ли мама на солнце, и не заработалась ли. Что тут страшного? Да то, что именно миссис Пак и рассказала нам об этом! Она жила прямо напротив Дурслей, и ей с утра тоже доставили такую пачку яиц. Мама замолчала. Я тихо убежала наверх. Здесь что-то не то творится. Как только я закрыла дверь на защелку, то опустилась на кровать и сделала два медленных вдоха. Стало поспокойнее. В голове творился какой-то бардак, тут же всплыли разные страшные события из книг (смотреть ужастики я не любила, а вот читала наравне с остальными произведениями), и настроение куда-то упало. Вот оно, дно. Вроде бы именно такое состояние называют «Сердце ушло в пятки». Не знаю, в пятках ли оно, но точно где-то внизу. Я вскочила и начала ходить по комнате — от кровати до стола и обратно. Так-так-так, надо что-то делать. Но что, и как? Разобраться, наверное? Как? Что бы на моем месте сделал детектив? Точно! Я села за стол, взяла карандаш и открыла желтый блокнот, который всегда таскала с собой. И что писать? В голове белиберда одна! — Стоять! — я хлопнула по столу из-за злости на саму себя. Ага, хорошее воображение, двух мыслей связать не могу! Мысли, кажется, прониклись, и выстроились вдоль воображаемой стеночки. Отлично, теперь можно начинать. Итак… Чего я боюсь? Нет-нет, стоп! Почему я боюсь? Начнем сначала: мисс Линч с сыном тихо уехали из города. Я нарисовала в блокноте зонтик, пусть это будет семья Линч. От зонтика аккуратно провела стрелочку к краю страницы и подписала: «Уехали». Из-за чего они могли уехать? Дом… Был, и хороший, да и средства. Не похоже, чтобы им не нравилась и тишина Литтл-Уингинга. Зато была одна штука, которая им совсем не нравилась — это было отношение взрослых к Гарри. Эд Линч был очень справедливым, про него у нас в школе даже легенды ходили как про «Заступника слабых». Окей, например он сказал об обращении с ребенком маме, а она пошла в социальную службу. Или в полицию. В общем, куда-нибудь туда. А через пару дней их уже нет в городе. Я нарисовала (схематично) звезду, типа как у шерифов из вестернов, и обвела её в кружок. От круга линия к «уехавшей» стрелочке и знаки вопроса. Едем дальше. В середине листа я нарисовала молнию, совсем как шрам у Гарри, и тоже обвела в кружок. За что его могут так ненавидеть? Слышала, как Петунья Дурсль называла его «ненормальным». Почему? По дому работает, я видела, даже газон подстригает, бедненький. Учится, вроде, нормально, читает… Только забитый и совсем не друзей. Внутри я разозлилась — это из-за них! И я же ничего не сделаю, мне только пятнадцать… А его родители? Дурсли говорили, что они и алкоголики, и наркоманы, самые плохие люди на свете. Но у таких не рождаются здоровые дети! А Гарри был здоров, и проблем было две: плохое зрение и худоба. Не сходится! Значит, где-то что-то не так. Или кто-то врет. Совы… вот это конечно был номер! Просыпаешься так с утра, выходишь на улицу — а там куча этих птиц! Мама говорила, что такое было десять лет назад, в начале ноября тоже «поналетали», причем по всей стране! А потом, по слухам, у дома Дурслей оказался Гарри. А сейчас, когда совы прилетали снова, Гарри уехал. Я написала «Совы-81» и «Совы-91» и объединила их фигурной скобочкой. Подумав, повела стрелочку к молнии и поставила жирный знак вопроса. Вопросы есть, а ответов, увы, нет. И все такое очень подозрительное. Едем дальше: миссис Пак. Она рассказывает нам о событии, а через день тут же его забывает. Так не бывает. Даже после амнезии, я читала, уходит не какое-то маленькое событие, а период жизни, или, в худшем случае, вообще всё. Эд тоже хотел защитить Гарри, а потом забыл и уехал. Меня как будто током ударило! Все странные события, происходящие рядом с Гарри, забываются! А что происходит рядом с Гарри? Цветные волосы училки. Странные переезды. Куча сов. Хорошие люди забывают о нем и о том, что случилось. Полное безразличие органов опеки. А ещё? Я. И я ни в какую не хочу забывать про него! Не хочу, чтобы забыли мама и тётя! И не хочу, чтобы его, мелкого, убили невзначай! Стоп! А про «убили» я почему подумала?..