Последняя битва

«О прошлом и настоящем говорят как есть. А говоря о будущем, добавляют «вероятно»

Т. Уильямс

Мерцающий свет факелов еле освещал тёмную комнату, скрытую в глубинах Отдела Тайн. Жёлтое свечение пламени, сколько ни пыталось, не могло заполнить собой мрачное пространство, в отличие от душераздирающих женских воплей и нескончаемых криков: — Круцио! Лестрейндж вовсю издевалась над своей жертвой. Ей было весело смотреть как девушка, поначалу лишь стонавшая сквозь зубы, сейчас надрывалась от криков боли до хрипоты, беспомощно извиваясь и глотая собственные слезы. Этот раздражающий огонь в глазах девчонки, что так часто Лестрейндж хотела выбить из бойкого личика, сейчас прямо на ее глазах угасал, а стертые в кровь руки, которыми жертва пыталась вырваться из оков, с каждым движением становились все слабее и слабее. И в который раз Белла, немного ослабив заклинание, приблизилась к пленнице, чтобы прошипеть: — Ну же, не глупи… Где прячутся твои друзья? Грейнджер гордо молчала, изо всех сил пытаясь не потерять сознание. Горло, осипшее от криков нещадно саднило, и уже хотелось зарыдать и завыть в голос. Но она не могла себе этого позволить. Не могла сломаться сейчас. — Расскажи мне… Но девушка лишь плюнула своей мучительнице в лицо. Лестрейндж, выйдя из себя, влепила Грейнджер пощёчину и с ещё большей яростью крикнула: — Круцио!

***

Ей было больно, так больно, как никогда в её жизни. Тело, не слушаясь, отзывалось на каждый приступ боли судорогой и адским жжением. Угасающее сознание выдавало смутные, но хорошо знакомые образы из её такой короткой жизни… …Сириус ушёл первым. Потом был Грозный Глаз. Люпин, Тонкс, Фред и Колин Криви лежали в Большом зале вместе с пятьюдесятью другими убитыми. Рон исчез посреди битвы и, как потом писали в «Пророке», был казнён. Потом погиб Гарри.

***

Теперь на казнь вели Гермиону. Девушка шла вперёд, готовая ко всему. Остатки боли отдавались по всему телу, но мозг её уже не воспринимал. Яксли нетерпеливо толкал Грейнджер всё дальше и дальше, пока очередная дверь, распахнувшись, не открыла вид на… Гермиона с ужасом поняла, что уже бывала здесь. Скамьи амфитеатром спускались к неровной каменной площадке, в центре которой стояла ничуть не изменившаяся… Хотя? Голоса. Теперь Гермиона слышала голоса, исходящие из арки. Шёпот сотен голосов проникал в сознание и мог, казалось, разорвать голову на мелкие кусочки. Рядом с аркой стоял Волан-де-Морт. Красный взгляд его змеиных глаз не следил за Грейнджер: он скользнул по её лицу и замер, разглядывая Яксли. Тот, чуть склонив голову, с каким-то отстранённым видом смотрел на своего повелителя. Через пару секунд безносый вновь обратил свой взор на Гермиону и сиплым, таким же шипящим как у Лестрейндж голосом сказал: — Мисс Грейнджер… Я давно хотел встретиться с Вами, — он направился в её сторону. — И боюсь, что эта наша встреча будет последней для Вас. Дымка завесы чуть колыхнулась. — Мне хотелось бы извиниться за такой приём. Беллатриса бывает такой несдержанной. Девушка невольно дрогнула, слегка усмехнувшись: «Да уж, с кем не бывает». Чуть отойдя назад и собравшись с мыслями, она произнесла: — И о чём же вы хотели бы со мной поговорить? — голос её охрип после криков. — Поговорить? — он застыл на мгновение. — Нет. Я лишь хочу понять, — он обошёл вокруг неё и остановился прямо перед Гермионой, — что в Вас такого нашёл тот рыжий парень, что уже шесть месяцев находится по ту сторону завесы. Грейнджер вспыхнула горькой ненавистью. Она готова была сейчас умереть, лишь бы уничтожить этого безносого гада. Волан-де-Морт, поймав яростный взгляд её глаз, лишь усмехнулся. — Что бы Вы не задумали, мисс Грейнджер, Вы ничего не сможете сделать. Вы остались одни. — Она не одна. Гермиона обернулась. Яксли поднял палочку и направил её на Тёмного лорда. — Остолбеней! Волан-де-Морт с легкостью отбил заклинание куда-то в сторону. Яксли кинулся вперёд. В его руках появилась её палочка. Что-то вспыхнуло, завеса смерти расширилась, окутав всех троих, и Гермиону поглотила тьма.

***

«Пока что не время…» Темнота и тишина. Лишь запах жареной рыбы давал понять, что она жива… Секунду… Запах жареной рыбы? Гермиона открыла глаза. Она полулёжа сидела в довольно удобном кресле. Слегка болящие глаза, фокусируясь, начали видеть освещённую лучами солнца комнату с низким потолком. Она очень медленно и аккуратно встала с кресла, не желая биться головой. Мир вокруг, встряхнувшись, окончательно обрел очертания: стал чётким деревянный стол, стоящий вместе с двумя мягкими стульями и низенькой лавочкой у большого круглого окна; под ногами был не холодный паркет, а миленький зеленый ковёр с белой окантовкой; прямо над ковром потолок углублялся вверх достаточно, чтобы Гермиона встала в полный рост. Впрочем, спина, устав от мучений безумной ведьмы, требовала вернуться в кресло и не вставать с него ещё несколько часов. И всё же, запах жареной рыбы возбуждал и без того гигантский аппетит. Исходил он из соседней комнаты, куда вёл такой же круглый как окно дверной проём. Возле очага со сковородкой в руках стоял… Человеком это существо можно было назвать только издалека. Ростом он явно не удался; будь он попухлее, Гермиона приняла бы его за коротышку Петтигрю. Не только рост вызвал некоторое смятение: его ступни были вдвое больше, чем у любого человека; кроме того, сверху их покрывал густой слой шерсти! Грейнджер попыталась как можно бесшумней подойти к нему. — О, Вы очнулись! — он даже не повернул головы. Девушка успела заметить лишь его короткий взгляд в кривом отражении блестящего чайника: любопытный, слегка взволнованный и недоверчивый. — Добрый день, — стоило начать с простой вежливости. — Не могли бы Вы подсказать, как я здесь очутилась?

***

Чай был очень вкусным: мистер Бэггинс, как представился хозяин дома, добавил в него чабреца. Гермиона раньше часто пила с родителями такой чай, о чём случайно подумала вслух. — У Вас красиво дома? — мистер Бэггинс, обернувшись к ней, улыбнулся. Ему, определённо, было очень интересно. Гермиона тоже улыбнулась, только грустно. Лишь одна мысль была в голове: «Дома больше нет». Бильбо растерянно спросил: — Всё в порядке? Вы побледнели. Грейнджер отпила ещё немного чая и ответила: — Просто я надеюсь, что смогу вернуться.