Долго и счастливо. Сборник

      Инквизитор Лавеллан замерла, так и не решившись броситься Кошмару наперерез. Дело было не только в рискованности этой затеи: за её спиной тут же послышался лязг тяжелой серостражеской брони и приглушённая ругань.       — Задница Андрасте, какой же живучий засранец…       Судьбы двух героев, Хоука и Страуда, теперь были в её руках.       Разумеется, тошнотворная зелень, дрожащим туманом разлившаяся всюду, сколько хватало глаз, недвусмысленно напоминала о Якоре и долге Инквизитора, но ноша и так была слишком тяжела, чтобы размениваться на подобные мелочи.       — Хоук, Страуд! Идти можете?       Насколько она могла понять по звуку, Страуд недавно пришёл в себя и пытался подняться на ноги, а Хоук, даже не будучи магом, по очереди призывал всевозможных духов и демонов — жаль, что его крепкая брань не возымела никакого эффекта.       — Бегите, я задержу его! Стражи все это заварили…       — Даже не думай, Страуд! Корифей с самого начала был моей задачей, мабари его задери!       Лавеллан быстро оглянулась, всего на секунду выпустив Кошмара из поля зрения. Страж уже был на ногах, хотя дышал тяжело — видимо, помят нагрудник — а Хоук сплёвывал кровь, опираясь на свой черезмерно массивный двуручник. Идти могли оба.       — Только не говорите, что решать за вас придётся мне!       Перехватив посох поудобнее, Лавеллан вытерла пот со лба.       — Что-то мне подсказывает, что так оно и получится, Инквизитор. — Мрачный смешок Хоука вызвал волну мурашек на её коже. — Иначе мы ни к чему не придём.       — Я согласен с Хоуком, миледи. Вы наш командир.       Как же всё это ей осточертело: очередной неразрешимый вопрос, дилемма, мозаика из двух частей. Всё кончено, остаётся только выбрать одну — так она поступала вчера, возможно, так поступит и завтра, но…       — Не сегодня!       Лавеллан сжала посох изо всех сил и, высоко подняв его над головой, прокричала:       — Оба к порталу! Живо!!!       Её спутники не успели проронить ни слова, когда она с мощным стуком опустила посох на землю; тут же откуда-то сверху обрушился поток горящих метеоров, лишь чудом оставивший нетронутым путь к отступлению. Сознание уже покидало эльфийку, однако она нашла в себе силы сделать несколько шагов вперёд…       Её тут же подхватила пара чужих рук, и режущий глаза зеленоватый свет медленно превратился в огромное слепящее ничто.

***

      — Эй, поглядите, кто очнулся!       — Замолчи, Варрик. Не все захотят слушать твои бредни после той твари в Тени.       — Ставлю золотой, что ты не из их числа, Искательница. Да и твой голос, мягко говоря, не музыка для ушей.       — Что ты сказал?!       — Больше похоже на военный марш. Знаешь, под которые обычно призывают лупить всех подряд. Мощнейшая вещь.       Лавеллан привстала на локтях и поморщилась. Привычно-голубое небо встречало её золотистым закатом, на зубах хрустел песок, а руки не слушались и были бледными, как полотно.       — Видишь, Искательница? Чутьё меня не обманет, она проснулась только потому, что я с ней разговаривал.       — А по-моему, ты просто невыносимо много болтаешь. Так и мёртвого немудрено поднять.       Кассандра помогла Лавеллан сесть и опустилась рядом.       — Поздравляю, Инквизитор. Страуд рассказал мне, перед каким выбором тебя поставили, но то, что ты вынесла, не идет с этим ни в какое сравнение.       — Страуд?.. А Хоук? Он ведь тоже здесь?       Лавеллан заозиралась по сторонам, пытаясь найти его в толпе.       — Расслабься, благодаря тебе он ещё пару десятков лет помозолит глаза церковникам.       Варрик уселся на опрокинутую бочку, достал из мешка с провиантом сушеное мясо и пару сухарей, разложил этот нехитрый ужин перед Лавеллан.       — Но, если честно, я боялся за Хоука. Было бы неправильно оставлять его там… Даже если бы многие посчитали это справедливым.       Лавеллан приняла из рук притихшей Кассандры бурдюк с водой и внимательно посмотрела ему в глаза.       — Меня в который раз заставили выбирать одно из двух, Варрик. Наконец-то настал тот момент, когда я поняла, что существует третье. И не выбрала ничего.       Рывком запрокинув голову, Лавеллан осушила бурдюк и отчаянно закашлялась; Варрик придвинулся поближе и принялся сочувственно хлопать её по спине.       В ту ночь она впервые за долгое время забылась глубоким и спокойным сном.