Кровные узы

Я планировал не спать совсем, но вампиру пропустить суточный сон гораздо сложнее, чем человеку, так что пришлось сползти на пол и подремать, прислонившись спиной к кровати хозяйки. Букву "В" я изучил почти всю, что можно было считать весьма продуктивным для одной ночи. Девушка проснулась раньше меня и перебралась в кресло с планшетом, но ничего не сказала по поводу моего нарушения ее личного пространства перед сном и ночёвки в ее спальне. Ни негативного, ни благодарного, что я счёл лучшим вариантом, чтобы не пришлось оправдываться или смущаться. Желаете завтрак сейчас? Поднявшись с пола, я взял поднос с явно прокисшим какао и размокшей меренгой. — Нет, давай в девять, — рассеянно откликнулась Александра, не поднимая головы, — и ты сможешь сделать для меня "Павлову" ещё раз? Ответив вежливым согласием, я покинул комнату, отнес посуду на кухню, прикинул состав продуктов. Хотелось выпендриться перед Дмитрием, показать, что я готовлю не хуже поваров в его ресторане, до ужаса хотелось, но проблема в том, что сложное блюдо таит в себе огромный простор для ошибок. Уж лучше что-нибудь простое, но приготовленное идеально. Так что пусть будет запланированный омлет с рикоттой и шпинатом, а ещё приготовлю панини на скорую руку, в них трудно ошибиться, только сыр надо сперва попробовать. Десерт сделаю только для хозяйки, как она попросила, иначе будет перегруз. На коммуникатор пришло сообщение с просьбой сыграть что-нибудь динамичное. В принципе, у меня есть полчаса до необходимости вернуться на кухню. Первым делом я начал "Итальянскую польку" Рахманинова, легкую, даже легкомысленную, ненавязчивую и приятную. Потом сыграю "К Элизе", она тоже милая и не слишком сложная. — Я сколько раз говорил, чтобы ты!.. — видимо, Дмитрий начал ругаться ещё из коридора, когда не видел, кто сидит за инструментом. — Прекрати немедленно. Я слабо покачал головой, не отрываясь от исполнения. Приказывать мне может только хозяйка, никто больше. Наверное, это из-за него Александра так и не научилась играть, даже если и хотела. — Это я попросила, — непривычно спокойно спускаясь по лестнице, девушка придерживалась за перила и ступала по каждой ступеньке, а не, как обычно, скакала через одну или две, — очень красиво, правда? — Нет, — процедил бестактный гость, вцепился мне в плечо, сильно надавливая в ключичную впадину, но я ведь не чувствую боли, — это плебейское увлечение, недостойное образованной женщины. Я сказал, прекрати! Нажатие все усиливалось, но я продолжал играть, не желая встревать в перепалку. По крайней мере, я здесь и не позволю ему обидеть Александру физически, ну и поддержу ее морально. — Немедленно убери руки от Диего! — вдруг почти с той же интонацией рявкнула девушка, чем изрядно нас обоих удивила, Дмитрий даже послушался. Я очень сожалел, что не мог видеть его лицо в этот момент. Вряд ли вечно боящаяся и втягивающая голову в плечи малышка раньше позволяла себе говорить с ним в таком приказном тоне. — Ты на кого голос повышаешь? — уловив опасные нотки ярости в мужском голосе, я аккуратно опустил крышку инструмента и встал, оказываясь между ними. Дмитрий явно с трудом сдерживался, чтобы не броситься в драку, но с моей подготовкой ему будет сложно потягаться. В конце концов, я изначально телохранитель, а потом уже повар, воспитатель и музыкант. По крайней мере, теперь стали частично понятны причины, по которым хозяйка решила приобрести себе вампира. — На кого хочу, на того и повышаю! — задорно донеслось из-за моей спины, маленькие теплые руки коснулись предплечья, и я позволил себе отвлечься от слежения за потенциальным противником. Девушка держалась за меня, явно для храбрости, выглядывала из-за моей спины и показывала агрессору язык. — Otsosi! С одной стороны, невероятная для тридцатилетнего человека с двумя высшими образованиями инфантильность. С другой — поразительный контраст со вчерашним вечером. Остаётся только порадоваться, что я внушаю ей столько доверия. — Я столько для тебя сделал, за что ты со мной вот так? — оскорбленно задрав нос и сложив руки на груди, Дмитрий страдальчески вздохнул. Что же, острая фаза конфликта, которая могла бы завершиться насилием, кажется, закончилась, практически не начавшись. И это очень хорошо. — Дайте подумать! — язвительно фыркнула Александра, впиваясь ногтями мне в кожу. Хмыкнув, мужчина развернулся и вышел из комнаты, демонстративно топая. Вы молодец. — Да? — отпустив меня, хозяйка нервно рассмеялась, заламывая руки. — Dumau, mne eto аукнется. Спасибо, что помог, — я только наклонил голову, давая понять, что всегда рад, — слушай, не подумай плохого, но мне сейчас срочно нужно, чтобы кто-нибудь меня обнял. В груди все замерло. Я смогу к ней прикоснуться. Она меня обнимет. Без промедления опустившись на колени, я хоть немного сравнялся с миниатюрной девушкой и чуть приподнял руки. Уродливые, гротескно длиннопалые, недостойные касаться столь красивого человека. И Александра тоже колебалась, переминалась с ноги на ногу. Не хочет, чтобы ее обнимал вампир, или стесняется? Мне позвать Дмитрия для этой цели? Гневно фыркнув, она буквально кинулась мне на шею, уткнулась носом в плечо. Очень осторожно, аккуратно положив ладони ей на спину, я со смущением обнаружил, что они не помещаются, попытался устроить их так, чтобы объятия были максимально платоническими. От тонкого мягкого запаха почти кружилась голова, так что я закрыл глаза, окунаясь в него с головой. Худенькую девушку можно было бы в три оборота одной рукой обнять, и от этого стало не по себе. Крохотная, точёная, тонко сложенная, как фарфоровая статуэтка, и такая же хрупкая. Самыми кончиками пальцев погладив ее вдоль позвоночника, я оценил, насколько выступают позвонки, и решил добавить в рацион побольше полезных жиров и углеводов. Например, положу рядом с омлетом сегодня половинку авокадо. — Вечно бы tak stoyala, — вздохнула девушка, даже погладила меня по затылку. От намека в первом слове по спине побежали мурашки. Ей нравится? Нравится со мной обниматься? — esche бы potseloval — tseny бы ne было tebe. Лучше, все же напомнить, что я не владею русским. Не то, чтобы не владею в достаточной мере — вообще, фактически, пока что не владею. Но, если ей хочется выговориться, что-то мне рассказать, использовать меня в качестве плакательной жилетки, я согласен. Простите, я не понимаю. Выполнить любой ее каприз хотелось до смерти. Любой, что только пожелает — все сделаю. — Да так, не обращай внимания, мысли вслух, — отстранившись, она улыбнулась уже совсем по-другому, без нервозности, — спасибо, что... Ну, ты понимаешь, — улыбнувшись и кивнув, я встал. В общем и целом, я и сам готов поблагодарить за эти объятия и это доверие, — пожалуйста, не оставляй меня с ним, — вдруг смутившись, Александра опустила взгляд, заломила руки, — да, я вся такая крутая и так далее, но он... Ну, он меня в юности ещё запугал, ничего не могу с собой поделать. Детские и подростковые травмы всегда самые болезненные, да и напоминают о себе потом всю жизнь. Я бы сказал, что здесь нечего стесняться, что все мы чего-то боимся, что больше не позволю ему ее обидеть, но такие высказывания не в моей компетенции, права на них у меня нет. С удовольствием составлю вам компанию. В таком случае, отложить завтрак? — Если ты не против, я с тобой на кухне посижу, мне нравится смотреть, как ты готовишь, — улыбнувшись уголком губ, девушка слегка нервно пригладила волосы. Слегка поклонившись, я указал ладонью в сторону кухни, давая понять, что буду только рад зрителю. Главное теперь не начать волноваться и не сделать глупые грязные ошибки. Стараясь не думать о том, что за спиной сидит хозяйка, я подготовил сковороду малого диаметра, поставил на малой скорости взбиваться яйца, добавил немного молока. Чтобы не делить омлет, сделаю три небольших омлета, так будет эстетичнее. — Наверное, тебе это уже надоело, но можно я выговорюсь? — тихо попросила девушка. Разумеется, я всегда вас выслушаю. Кажется, сейчас я услышу очень неприятную и грустную историю. — Наши отцы, ну, мой и Димы, были очень дружны, — что ж, угадал, — незадолго до войны, когда я родилась, отец переехал к нему в Черногорию, там они открыли первый "Куршевель", жили в соседних домах. Потом, когда папа умер, дядя Миша взял меня к себе, очень хорошо ко мне относился, как к своей дочери, и умер, когда мне было пятнадцать, — аккуратно разрывая листики шпината, я поджал губы от жалости к маленькой девочке, которая осталась в мире совсем одна, без семьи и надёжного опекуна, — Диме было двадцать, так что ему дали опеку. Знаешь, как дети отрывают мухам крылышки, просто потому, что могут и хотят почувствовать свою власть, так и он мучил меня, обзывал, унижал, запрещал заниматься хобби и вообще практически не выпускал из дома, tak esche i nasiloval periodicheski. А я, как типичная жертва, боялась пойти в полицию, потому что он говорил, что купил там всех, и мне будет только хуже, — тяжело вздохнув, девушка сделала небольшую паузу, — мне казалось, что, если я поступлю в колледж, то смогу уехать из его дома, освободиться, поэтому я сказала ему, что буду поступать на экономический факультет, а сама подала документы на кибернетику, всегда мечтала быть кибернетиком. На вступительном экзамене меня завалил один из профессоров, потому что я, видите ли, русская, а русские начали войну и бла-бла-бла, рассказал мне, что я не подхожу, что у меня не тот склад ума, что недостаточный уровень знаний, — если бы только этот профессор знал, насколько знаменитой будет эта студентка, что за предвзятый идиот, — короче, мне не хватило баллов на стипендию, а на платное обучение Дима никогда бы не дал мне денег. Пожаловаться мне ума не хватило, так что я просто сидела на лавочке и ревела от злости на себя, потому что тупая и теперь должна поехать обратно, ужасно унизительно было. Она замолчала, а мне вдруг стало очень интересно, как же она всё-таки поступила, если оплачивать учебу опекун явно бы не стал. И как эта ситуация разрешилась? — Игорь, — с улыбкой в голосе ответила Александра, и у меня дрогнула рука, а я как раз выливал на сковороду первую часть взбитых яиц. Что ж, этот слишком толстый омлет будет моим, — ну, который Долгов, знаешь, — я кивнул, не поворачивая головы. Конечно, ещё бы я не знал... — его тогда только в капитаны произвели, премию выплатили, он увидел, что я плачу, услышал русскую ненормативную лексику и подошёл спросить, что случилось. Оплатил мне первый семестр и общежитие, потратил всю премию и накопления, а я потом iz kozhi вон lezla, чтобы на бюджет перевестись и оправдать его доверие. Он со мной приехал за вещами, чуть не подрался с Димой, а потом я все летние каникулы, когда в общежитии нельзя было жить, у него жила, он все равно большую часть времени был в командировках. Папа хотел, чтобы я Диму воспринимала старшим братом, но добиться этого получилось только у Игоря. Какое поразительное проявление альтруизма. Не зная Александру, не зная о ней ничего, кроме ее национальности, он так много сделал для нее. Не очень-то вяжется с его привычным образом маньяка. Очень рад, что господин Долгов о вас позаботился. — Ещё и деньги назад не взял, когда я в наследство вступила, — пробухтела хозяйка, — но зато я ему кошку сделала во время одного из проектов в колледже, а ещё нормальный протез, а то у него был просто ужасный. Знаешь, он совсем не такой, каким его всегда выставляют, он просто выполняет приказы сверху, вот и все. Пожав плечами, я свернул слабой трубочкой готовый омлет и выложил на тарелку, сразу же налил вторую порцию и взялся за панини, чтобы оба блюда были горячими к завтраку. Александра вдруг возникла у холодильника, взяла майонез и острый кетчуп. Холодея от осознания страшного преступления, которое она собирается совершить, я медленно повернулся. Да, намазала на ломтик тостового хлеба толстый слой майонеза и полила сверху кетчупом. Демонстративно схватившись за сердце, я закатил глаза, а кулинарка только звонко рассмеялась. — Ну прости, что оскорбляю твои чувства, просто есть хочется, — с аппетитом откусив большой кусок, хозяйка ранила меня в самую душу. Я готовлю ей такие вкусные блюда, а она... Вздохнув, я повернулся обратно к плите. Не удивился бы, если бы она именно так и питалась, пока я тут не появился. Закончив с панини почти одновременно с третьим омлетом, я быстро очистил и нарезал авокадо, сервировал ломтики веером на тарелке рядом с трубочками омлета, на небольшие блюдца выложил разрезанные пополам панини, включил чайник на случай, если гость или хозяйка захотят чай. — Сделаешь мне какао, как вчера? — попросила Александра, дожевывая свой ужасный бутерброд. Расставив тарелки на столе, разложив приборы и налив в стаканы свежий апельсиновый сок, я ушел к кофемашине, сделал для хозяйки какао, для себя — снова капучино. Только поставил чашки на блюдцах на стол — громко хлопнула входная дверь. — Nu i provalivai, — с облегчением вздохнула хозяйка. Смысла я не понял, но, кажется, причина ее плохого настроения покинула дом. Вот и хорошо, никто не будет портить аппетит.