Кровные узы

Медленно просыпаясь, я прижал к себе покрепче источник очень приятного тепла. Источник тепла в ответ пошевелился. Осознав, что нагло закинул руку и ногу на маленькую и хрупкую хозяйку, я мысленно поругал себя, но как этого можно было избежать во сне? Осторожно убрав с нее ногу, я аккуратно переместил и слегка приподнял руку, чтобы обнимать, а не давить. Ведь все еще можно обнимать, верно? – А было очень удобно, к твоему сведению, – пробормотала девушка, не открывая глаз и улыбаясь уголком губ. Прошу прощения. Тихонько фыркнув, Александра потянулась, поднимая руки над головой, зевнула, как крохотный котенок, и опустила ладони мне на плечи. Я немного приподнял голову, чтобы ей было удобнее обнять меня, и снова прижался щекой к ее плечу. Закрыл глаза, потому что видеть этот жуткий огромный пластырь было просто невыносимо. Я не должен был оставлять ее с Дмитрием одну. Но кто же мог подумать, что ему хватит буквально минуты? Кто мог подумать, что он настолько чокнутый, чтобы броситься с ножом на сводную сестру? Да даже просто на миниатюрную женщину. И, похоже, он точно знал, какой именно глаз кибернетический. Или не знал? А если бы ошибся? Думаю, точно не обошлось бы без госпитализации. И, как мне кажется, хорошо, что господин Долгов уже уехал, иначе бы… Даже думать не хочется, что он сделал бы с Дмитрием за такую выходку. И со мной за то, что не смог это предотвратить. Впрочем, небольшую попытку если не искупить, то загладить свою вину я сегодня должен предпринять. Пусть будет день русской кухни, и обязательно с десертом после каждого приема пищи. Найду рецепты тех блюд, которые Алекс упоминала, думаю, они не слишком сложны в приготовлении. Лишь бы только все ингредиенты нашлись. – Слушай, Диего, – вдруг тихо и мягко позвала хозяйка, коснулась волос у меня на затылке, нежно поглаживая, – а ты девственник? – подобного вопроса я не ожидал и от удивления и смущения глухо фыркнул. И покачал головой, отвечая. – А по-моему, девственник. Подняв голову, я возмущенно нахмурился. Девушка спокойно и довольно улыбалась, навевая подозрения о нарочной провокации. Кто вообще может в двадцать восемь лет оставаться девственником? – Но тебя ни с кем не сводили, – весьма смехотворно аргументировала она. Вы считаете, что вампиры, отдав себя в рабство, остались совсем без свободы воли? Разумеется, в моем личном деле отражено, что меня ни с кем не сводили, потому что я родился в не самой биологически и радиологически чистой послевоенной местности и вообще генетический урод. Но это не значит, что ни одна женщина меня не захотела за всю мою жизнь, несмотря на неприглядную внешность. Впрочем, их было очень, очень мало, в основном, как раз из-за рабства. – Ну ладно, не заводись, – добродушно улыбнулась Александра, – дай угадаю, твоя прежняя хозяйка? – положив голову обратно, я прикрыл глаза и кивнул. Постыдный эпизод в моей биографии, из-за которого я только сильнее стал ненавидеть формирующиеся от укусов кровные узы. Меня так злило то, что я не могу противиться и вынужден принимать участие в супружеской измене, будто меня купили, как в бордель, а не для воспитания и ухода за ребенком. Сильнее меня злило только то, что хозяин знал и игнорировал это. – А со мной? Со мной ты тоже только потому, что я твоя хозяйка? Вздохнув, я обнял ее немного крепче. Этого вопроса следовало бы ожидать, даже если бы у меня не было подобных инцидентов с другими хозяевами. И теперь нужно как-то объяснить, что она не права, если действительно так думает. Но не похоже, судя по интонации, это просто уточнение. Если бы мои действия были лишь для исполнения ваших желаний, это было бы заметно. Прошлая хозяйка замечала. Поначалу она пыталась быть со мной милой, чтобы я проникся ее симпатией и так далее, но не вышло. Просто потому, что она мне не нравилась, ни внешне, ни как человек. Я сам не люблю обман, и не люблю тех, кто обманывает, особенно когда это касается близких людей. Как она мне могла нравиться, если тайком и в приказном порядке трахалась со мной, пока муж на работе, а дочь – на бесконечных дополнительных занятиях? – То есть, и добровольно у тебя тоже было? – с каким-то нездоровым оживлением поинтересовалась хозяйка. По крайней мере, кажется, она приняла мой ответ и больше не думает, что я могу быть настолько раболепным, чтобы полностью игнорировать собственные желания и симпатии. Но как рассказать ей о Натали? У нас были сложные и не совсем нормальные взаимоотношения, это не хотелось бы упоминать. Второй хозяин был старым, больным и мнительным человеком, поэтому я и девушка на два года старше почти четыре года не покидали его особняк ни на минуту. – Понятно, друзья с привилегиями от безысходности, – усмехнулась Алекс. Это был один из самых адекватных способов объяснить происходившее в те ужасные годы, так что я просто кивнул. Хозяин был очень грубым и жестоким, потому что мучительно и медленно умирал и до безумия боялся смерти. И если мне доставались лишь удары током вместо звона колокольчика, потому что поднимать на меня руку он не решался, опасаясь ответа даже при наличии уз, Натали в его понимании была подходящей мишенью. Он бил ее всем, что попадалось под руку, бросал в нее предметы и чашки с кипятком, а я не мог вступиться. И если поначалу мы спали вместе и друг с другом для утешения, в качестве способа зализать раны и проявить сожаление, после все стало немного иным. Стоило ожидать, что она станет более черствой, озлобленной, обиженной от постоянной нервозности, унижений и ран, не болезненных, но угнетающих. Отомстить тому, кто мучил ее, Натали не могла, и тогда начал получать я. Сначала это проявилось в постели – она стала грубее, кусалась и царапалась. Меня подобное не возбуждает ни капли, так что я отдалился от нее, и одновременно с этим хозяину стало хуже, стало гораздо больше доставаться ей и перепадать от него даже мне. Последний год был истинной пыткой для всех нас. Возможно, если бы я решился ответить ей тем же насилием, она бы стала более смирной. Но мне было жаль ее, хотелось дать ей выплеснуть негатив, да и разве мог я причинить вред женщине? Я лишь пытался успокоить ее. И мне никогда не было стыдно за то облегчение, которое я испытал, когда старик все же скончался. Возвращаясь в питомник, я унес с собой три шрама на теле и множество еще кровоточащих ран на душе. К счастью, меня почти сразу купили в третий раз, и милая кроха Кристен, добрейшее и полное любви ко всему живому создание, помогла мне вернуть гармонию. Александра открыла было рот, собираясь что-то сказать, когда по дому разнесся мелодичный звонок. Вы кого-то ждете? – Вообще, нет, но, думаю, копы теперь сюда не меньше месяца будут ходить, как к себе в участок, – вздохнула она, прикрыла глаза, – да, это они. Открой, я пока переоденусь. Спустившись на первый этаж, я в холле бросил взгляд в зеркало и пригладил волосы. Заодно и решил, что пора бы уже постричься, потому что проявляются кудри. Чуть только отрастут волосы – сразу вьются, а с моими крупными темными кудрями сразу и без того узкое лицо еще больше вытягивается, превращаясь в лошадиное, да и рост визуально увеличивается, в чем я совершенно не нуждаюсь. Видеофон демонстрировал, что калитку гостям уже открыли, и они стоят у дверей. Я щелкнул механическим замком, гораздо более надежным, чем электронный, и открыл одну из створок, отходя вместе с ней, чтобы невербально пригласить полицейских войти. Едва окинув меня взглядами, двое мужчин сразу же достали оружие. Травматическое у офицера, настоящее у человека в штатском, видимо, детектива. Оба пистолета на предохранителях, так что я бы вполне успел их отобрать при необходимости. Впрочем, лучше не нарываться, потому что причины их агрессии вполне понятны. Со вчерашнего вечера ошейник лежит на столе в столовой, если кибер-уборщик не отнес его в мою комнату. – На колени, руки за голову! – рявкнул старший по званию, и я послушно опустился на колени, сцепляя пальцы в замок на затылке и немного наклоняя голову, чтобы не дразнить их зрительным контактом.– Где мисс Курчатова? Я аккуратно приподнял одну руку и указал на лестницу на второй этаж. Хозяйка только проснулась и скоро спустится. Судя по только одному короткому звуку уведомления и двум отчетам о доставке, у старшего имеется имплантированный приемник, это хорошо. Но мне придется их остановить, пусть даже не словесно, если они соберутся пойти наверх. Впрочем, полицейский решил уделить внимание мне. Подошел ближе, многозначительно уткнул дуло мне в макушку и немного поднял мои руки, внимательно осматривая еще не затянувшиеся ранки от двух электродов напротив пятого шейного позвонка, доказывающие, что снят ошейник был совсем недавно. Но пистолет все еще стоял на предохранителе, не было сухого резкого щелчка, свойственного этой модели до перевыпуска в позапрошлом году, но вряд ли полицию оснащают последними новинками, так что можно не беспокоиться, в случае чего, будет на секунду-другую больше времени. Но доводить до использования этого маленького преимущества не стоит. – Во вчерашнем докладе указано, что ошейник сняла сама хозяйка, –подал голос младший офицер, уж не представляю себе, какие звания в полиции Исландии. – И я не поверю, пока она сама мне это не скажет, – слегка нервно огрызнулся детектив, отошел от меня на пару шагов. У меня начали затекать колени, так что оставалось только надеяться, что Алекс не будет долго прихорашиваться. Да и ледяной воздух через все еще открытую дверь впускают, никакого уважения к чужим финансам. Тем более, отопление здесь не типичное циркуляционное водяное, а воздушное. – Что, опять? – раздраженно донесся с верха лестницы голос девушки, она начала спускаться, гневно и удивительно громко топая своими маленькими ножками. – Диего, встань. И я встал, медленно опуская руки. Детектив попытался удержать меня, надавив ладонью на плечо, но приложенной силы было чрезмерно мало. – Мисс Курчатова, наденьте на это ошейник! – потребовал слегка уязвленный мужчина, пока я закрывал дверь. – А толку мне от слуги, который будет недееспособен? – вскинула брови хозяйка дома и, поморщившись, коснулась пластыря. Наверное, ей больно, потому что обезболивающее она применяла уже довольно давно. А мне от ее обезболивания не будет никакого толку, потому что, даже если она не чувствует боль, это не означает, что боли нет, чип реагирует на нервные импульсы, а не на ощущения.– Может, представитесь, прежде чем что-то требовать? Придерживаясь за перила, она остановилась на предпоследней ступеньке. Видимо, чтобы чувствовать себя выше и сильнее. – Конечно, прошу прощения, – слегка смутился штатский, – детектив-инспектор Эйнар Хафторсон и констебль Инги Сварнсон. Мы по поводу вчерашнего инцидента. – И что еще вы хотите услышать? – не слишком дружелюбно уточнила Александра, скрестила руки на груди. – Вчера ваши коллеги тысячу раз меня опросили и получили копию видео, мой адвокат уже занимается составлением иска. Такая маленькая, миловидная и такая строгая. Из-за формы бровей, какой-то слегка хищной, стоит только девушке немного нахмуриться, она сразу становится такой суровой и жесткой на вид, даже не по себе чуть-чуть. И красивой, как валькирия, не иначе. – Учитывая социальный статус обеих сторон, вам нужно подумать о последствиях в финансовом плане, – мягко сообщил инспектор. В целом, нельзя отрицать, что скандал скажется на «Куршевеле». Но как же глупо предполагать, что последствия могут быть только негативными. Люди обожают скандалы. Да и что может угрожать единственному в мире ресторану с полным отсутствием среди персонала вампиров? Одному из немногих оставшихся классических ресторанов элитной европейской кухни с тремя звездами Мишлен, действительно великими шефами и знаменитыми на весь мир завсегдатаями? В конце концов, в каждой столице мира есть по одному «Куршевелю» и, как я читал в одной статье, только забронировать столик на вечер стоит приблизительно как месячный оклад среднестатистического клерка, а бронь обычно полна на два месяца вперед. Дмитрий Шевелев, как крупнейший акционер и глава совета директоров, входит в список ста богатейших людей мира и находится явно не на последних строчках. И я вдруг понял, как вообще появилось название ресторана. Не в честь французского горного курорта, где, вопреки столичной традиции, тоже есть свой «Куршевель», а потому, что основатели и первые шеф и су-шеф Курчатов и Шевелев. – О, поверьте, мне плевать, – холодно улыбнулась госпожа Курчатова, – это не основной источник моих доходов. Если вы пришли от Дмитрия, чтобы уговаривать меня не подавать в суд, то я еще и на вас докладную напишу за коррупцию и попытку давления на потерпевшую. Не удивлюсь, если так и будет. Вряд ли девушка, которая, как сказал господин Долгов, может себя защитить только на словах, откажется от судебного процесса. Другого способа официально и законно убрать Дмитрия от себя подальше у нее не будет, это сразу понятно. И, если уж на то пошло, ударить по самому ценному, по ресторану, которым господин Шевелев так гордится, будет худшим из возможных для него наказаний. Такую возможность упустить было бы глупостью, а Алекс уж точно не глупа. Я бы не удивился, если бы она ради мести вообще пожертвовала рестораном. –Нет-нет, нас прислал глава городского округа, – детектив-инспектор даже ладони поднял в успокаивающем жесте, –понимаете, мисс, вы и ваши кибернетический и ресторанный бизнесы являетесь одними из самых крупных источников доходов для налоговой системы Акюрейри. Вздохнув и закатив глаза, Александра сжала двумя пальцами переносицу. – Еще раз повторяю, мне все равно, как этот инцидент повлияет на «Куршевель», – с нажимом сказала она, давая понять, что гости ее утомили, – раздувать скандал в СМИ я не собираюсь, но и на скрытую сделку не пойду. Диего, приготовь что-нибудь на завтрак. И, развернувшись, хозяйка дома целеустремленно отправилась на второй этаж. Я приглашающе открыл дверь, намекая господам полицейским, что после такого завершения разговора делать им тут совершенно нечего.И после их ухода я снова закрыл механический замок, чтобы точно чувствовать себя спокойно. Исполняя распоряжение хозяйки, я отправился на кухню. Проверил содержимое холодильной и морозильной камер, прикидывая, что бы такого вкусного и русского приготовить. Первыми в голову пришли, конечно же, блины, но я еще перебрал сохраненные в коммуникаторе рецепты. Остановиться решил все же на блинах, хотя очень заинтересовал рецепт творожных сырников. Но творог и сметану, которая попадается в русских рецептах через один, а то и чаще, привезут только сегодня к обеду. Приготовление всех продуктов для начинок и теста для блинов не заняло у меня много времени. Пока я выпекал их, сварились и остыли куриные яйца, сварилось несколько небольших кусков грудки индейки, заново растопился на водяной бане оставшийся после вчерашнего ужина сыр с грибами и зеленью, отдохнули после холодильника кусок слабосоленой семги и упаковка сливочного сыра. Убрав с плиты яйца, на освободившееся место я поставил растапливаться молочный шоколад. Нарезав яйца довольно мелкими кубиками и нарубив укроп и зеленый лук, я смешал их с небольшим количеством сливочного сыра. Потренировавшись на них сворачивать из тонких блинов конвертики, я сделал пять штук и принялся за следующую начинку –ломтики рыбы и все тот же сливочный сыр. Потом аккуратно уложил волокна вареной грудки и тонко промазал соусом айоли. С сыром с грибами и зеленью пришлось повозиться, потому что он норовил утечь, пришлось временно закрепить конверты пластиковыми шпажками. Как раз ко времени подачи сыр немного застынет и начнет вести себя нормально. И на десерт я сделал блины с начинкой из банана с небольшим количеством шоколада внутри и политые шоколадом. Пять начинок по пять штук, на любой вкус, отлично. Поставив чайник, я взглянул на часы. Половина девятого, немного раньше, чем обычно я подавал завтрак, но, думаю, это не критично. Все уже разложено по тарелкам, вынести и налить чай много времени не займет, так что следует сперва пригласить хозяйку к столу и спросить, что она будет пить. Алекс была в гостиной. Забралась с ногами в кресло и как-то потерянно съежилась, обхватив себя руками и уткнувшись лбом в колени. Что-то случилось? Я подошел ближе, но не решился коснуться ее, только опустился на колени рядом с креслом. После вчерашнего ей явно меньше всего хочется, чтобы ее трогали внезапно и без ее желания. – Он написал мне, просил… Ну, приказал не подавать в суд и вообще сообщить копам, что инцидент улажен, – глухо ответила девушка, сильнее сжимаясь в комочек. Каков наглец. Неужели он думает, что после его зверской жестокости она будет его слушаться? Вы ведь не станете этого делать? Что-то необъяснимое, похожее на интуицию, заставило меня заглянуть в лежащий на столике перед ней планшет. Там было и длинное гневное сообщение, и набранный ответ. Набранный, но не отправленный. Она собиралась согласиться. – Я… – всхлипнув, Александра замолчала. Я стер то, что она собиралась написать, и осторожно коснулся ее голени, поглаживая. – У меня такое чувство, что он еще раз накажет меня, если не сделаю так, как он хочет, я просто не могу… Не позволяй мне, ладно? Не позволю и то, и то. Шмыгнув носом, она покивала, не поднимая головы. Я встал, присел на подлокотник и мягко приобнял ее за плечи, пытаясь показать, что я рядом. Он должен быть наказан, и он будет наказан. Я сделаю для этого все, что в моих силах, даже если это будет просто моральная поддержка для хозяйки.