Кровные узы

Алекс подскочила, едва выровняв дыхание, скрылась в ванной. А я остался лежать в разворошенной постели, уткнувшись носом в подушку, пахнущую ее цветочным шампунем, и лениво думал, что от такой решительной и властной женщины можно было бы ожидать более жёстких запахов, мятного или морского. Впервые со времён ожесточившейся Натали мне не казалось, что я — ведущий. Пусть и без приказного тона, вообще без слов, но желания свои хозяйка изъявляла так открыто и безапелляционно, что я просто слушался. Слушался и сходил с ума от ее раскованности и жара. Как давно мне не было так хорошо... А ведь это даже и не секс почти был. Спины коснулись теплые маленькие ладошки, ласково огладили плечи. — Спишь? — поинтересовалась Александра, усаживаясь мне на поясницу. Я шевельнул плечом, давая понять, что не сплю, хотя с удовольствием подремал бы пару часов. — Знаешь, у тебя тут, конечно, кошмар, — ее пальцы скользнули вдоль моего заметного торакального сколиоза, и я напрягся. Не стоило поворачиваться к ней спиной так, в одежде хотя бы не видно, — но я могу исправить, хочешь? Я оглянулся на нее через плечо. Серьезная такая, даже воодушевленная. Конечно, мне бы хотелось избавиться от громких щелчков по утрам и регулярных тянущих ощущений, которые явно были бы болью, если бы я мог ее чувствовать. Но зачем это ей? Заплатить я никак не смогу, я и сам принадлежу ей, а ее операции и протезы стоят космически дорого. Дилер хотел заняться, когда я был подростком, корсетами исправлять уже было поздно, оставалось только сделать мне операцию, но оказалось, что эстетический вид моей спины на кухне важен настолько же, насколько важен цвет глаз при приготовлении стейка. Всем плевать было. Я был бы очень благодарен. — Тогда бегом в мастерскую, тебя надо просканировать! — заявила явно довольная таким ответом Алекс, вскочила. Я перевернулся на спину, ухватил ее за коленку и опрокинул обратно, аккуратно подхватив в падении и уложив на постель. Возможно, не стоит после операции заниматься такими вещами? Я ожидал сопротивления, думал, она станет требовать не мешать ей проявлять энтузиазм и все такое, но вместо этого меня обняли за шею. — И какими же тогда вещами мы будем заниматься? — лукаво улыбнулась девушка, слегка прищуриваясь и взъерошивая мне волосы. Вообще, мне бы надо заняться печеньем и ужином. Но и ей я заняться буду безумно рад. И мне уже проще будет контролировать себя и ситуацию, после первого-то за полгода адекватного оргазма. Глубокие медленные поцелуи только дразнили. Но зато она вся была под руками, гладить красивое тело было очень удобно. И Алекс льнула ко мне, так крепко обнимала и с такой готовностью подставлялась, что я ни на секунду не сомневался в том, что она меня хочет. Ну или только одну часть меня, без разницы. Целуя ее длинную теплую шею, я не удержался и размашисто лизнул часто бьющуюся жилку, почти чувствуя на языке горячую солоноватую кровь. — Укуси, если хочешь, — выдохнула девушка, призывно откидывая голову, и я едва сдержал не желание, а полноценную потребность воспользоваться разрешением. Говорят, это самое потрясающее кормление. Можно почувствовать не только узы, но и ощутить доверие хозяина. Вампиры тоже кусают друг друга, потому что шея — мощная эрогенная зона, и это потрясающее ощущение, просто немыслимое, особенно в возбуждённом состоянии. Я никогда не кусал за шею. — Ну тогда зубы прочь, — опустив подбородок, она коснулась моих губ кончиками пальцев, и я не без удовольствия расцеловал их, — артериальное кровотечение мне ни к чему. Я и не собирался кусать. Неторопливо зацеловывая небольшую упругую грудь с очаровательными крупными сосками, я поглаживал стройные бедра, наслаждался нежными касаниями к волосам и краешком сознания прикидывал, чем бы таким ее кормить, чтобы набирала вес. По строению тела хорошо видно, что у нее и конституция такая тонкая и не склонная к полноте, но и лёгкое истощение мне кажется нездоровым. И ей нравится, когда касаются внутренней стороны бедра, видимо, это очень чувствительное место. Немного наклонившись вниз, я широко лизнул чувствительную мягкую кожу, и девушка со стоном вцепилась ногтями мне в шею. Возбуждением буквально прошило, как электричеством, вдоль спины, и я тоже застонал, уткнувшись лбом ей в живот. И потому ощутил, как хозяйка напряглась. Она села, опрокинула меня на спину, не пытаясь, впрочем, убрать мою голову со своих бедер, и возмущённо на меня уставилась. Взъерошенная, как птенчик, и такая суровая, что от контраста невольно стало не по себе. Что-то не так? Я с трудом сдерживался, чтобы не начать ерзать под тяжёлым взглядом. Где я мог ошибиться? Ещё двадцать минут назад ее устраивало, что я целовал ее бедра. — Я думала, ты немой! — обвиняюще воскликнула Александра, даже руками взмахнула. В детстве во время тренировки я повредил голосовые связки, поэтому не могу говорить, но ряд простых звуков мне доступен. Я откинул голову, чтобы было лучше видно длинный шрам. Инструктор увлекся тогда и просто перерезал мне, семилетнему пацану, горло. Трахея срослась, а голосовые связки — нет. И я очень хорошо помню то чувство беспомощности, когда не было никакой возможности сделать вдох, а в горле и груди мерзко и жутко булькало. — И ты молчал! — мне перепал вспыльчивый удар кулачком по плечу. Я только скептически приподнял бровь. — Ну, в смысле... В общем, у меня несколько лет назад была идея поработать над искусственными связками, но их не получится испытывать вне тела. Хочешь попробовать? Судя по ее энтузиазму, ей самой очень хочется попытать свои силы. Боже, надеюсь, я проживу ещё хотя бы пару месяцев... Остановить ее у меня не вышло. Она безапелляционно встала, оделась, собрала волосы — пришлось вставать и мне, натягивать футболку и следовать за ней в мастерскую. Может быть, приготовить что-нибудь на перекус? Ещё осталась парочка сандвичей, я мог бы быстро сделать вафли или тосты. Что угодно, лишь бы она сейчас не смотрела в экраны и не напрягала только что прооперированный глаз. И, возможно, чтобы не резала меня прямо сейчас. — Да, сейчас быстренько тебя просканируем, — рассеянно откликнулась кибернетик, очень быстро касаясь панели операционного стола, — знаешь, я бы хотела бисквитное печенье, с шоколадом или с бананом. Его же недолго делать? Примерно полчаса. А я надеялся отложить эту процедуру. Что ж, ладно, по крайней мере, наши планы насчёт печенья совпали, теперь я знаю, какое она любит. Сделаю банановый бисквит и добавлю в него шоколадную крошку, будет вкусно. Самое то к горячему шоколаду или какао. Пришлось ложиться на холодный и гладкий операционный стол, наблюдать, как разворачивается широкое полукольцо и останавливается у меня над ступнями. — Это минут на пять, — сообщила Алекс, включила тихо загудевший аппарат, — постарайся не двигаться, ладно? Я в качестве согласия просто закрыл глаза. Почему-то казалось, что будет неприятно, но это же просто сканер, вроде бы, даже не рентген. Девушка ласково коснулась моего запястья, будто хотела подбодрить. А мне оставалось только в окружении темноты и мерного гудения думать о том, что она хочет со мной сделать. Если она правда сделает мне операцию по исправлению сколиоза, я стану ещё выше. Но вряд ли лишние восемь сантиметров роста будут выглядеть более нелепыми, чем имеющаяся сейчас ужасная сутулость. Мелькнула мысль попросить укоротить мне пальцы, но это, конечно же, не к ней. Я уже убедился, что они ей очень, очень нравятся. А вот насчёт связок... Ну, в целом, даже если у нее не получится, я толком ничего и не потеряю. А если получится, в чем я почти уверен, ведь это Александра Курчатова, то у нее будет новый патент, разве не прекрасно было бы принести пользу? Только о пользе и нужно будет думать, когда придется терпеть копошение во внутренностях. Не чувствовать боль, конечно, прекрасно, но жаль, что при этом ещё и нет возможности получить полный наркоз. Но есть ли бананы? Шоколадные таблетки точно есть, а бананы? Кажется, я видел их среди фруктов, но не уверен. — Ну вот и все, — я открыл глаза, заморгал от яркого с непривычки света, — я посмотрю ещё, как лучше будет прооперировать, но, думаю, придется делать это постепенно, всё-таки, ты очень быстро регенерируешь. Как скажете. Соскользнув со стола, я повел затекшими плечами. Мне трудно лежать на спине на твердом. А Алекс стояла и внимательно рассматривала модель моего тела на большом мониторе. С этим нужно что-то делать, надо увести ее наверх. Остановившись у нее за спиной, я наклонился, упираясь ладонями в край стола, и поцеловал ее в шею. — Да-да, секунду... — задумчиво пробормотала девушка, приближая участок с шеей и повреждёнными связками. — Вестибулярные складки тоже повреждены, хм... Вздохнув, она свернула изображение и все же двинулась к лестнице. И даже изъявила желание посмотреть, как я буду готовить тесто для печенья. Было уже слегка непривычно без перчаток. Они не мешали чувствительности и почти не ощущались на руках, и теперь больше всего мешал снова телесный цвет кистей. Я просеял муку сразу с разрыхлителем теста, чтобы хорошо и равномерно смешались. В миксере взбил до пены яйца и сахар, тем временем поставил подогреваться молоко и бросил в него нарезанное кусочками масло. Вмешав муку в сахарно-яичную смесь, я оставил почти готовое тесто крутиться на малой скорости, подготовил кондитерский мешок с прямой насадкой самого большого диаметра, застелил три противня пекарской бумагой, а там и молоко подошло. Выложив тесто в мешок, я аккуратно посадил небольшие круглые печенья на достаточном расстоянии, чтобы они не слиплись. Густота теста позволяла не беспокоиться о том, что они растекутся, так что я потратил ещё пару минут на крошку. Высыпав горсть таблеток из молочного шоколада в пакетик, я прошёлся по нему скалкой, разламывая их на кусочки, и посыпал каждую печенюшку десятком импровизированных крошек. — Так у тебя все слаженно и красиво получается, — вздохнула Александра, сидя за столом и жуя банан, пока я ставил противни в прогревшуюся духовку. Совсем забыл про бананы! Хотел же в тесто добавить! — меня папа пытался научить готовить, но это оказалось полностью бесполезно. Уверен, вы неплохо готовите бутерброды. Тот бутерброд с майонезом и кетчупом я ещё долго не забуду... И надеюсь, со стороны господина Курчатова не было принижений талантливой в технической сфере дочери из-за того, что у нее не получалось добиться успехов в кулинарии. И готовить уж явно проще, даже на высоком уровне, чем заниматься кибернетикой, не говоря уже о хирургии и непосредственном изобретении различных продвинутых штук. — Это точно, — усмехнулась она, вставая и бросая шкурку от банана в компактор, — а молоко есть? Такое печенье обязательно надо с молоком! Убедившись, что молоко есть, девушка плюхнулась на диван в гостиной и похлопала по бедру. Я прилег, уложив голову ей на колени, и довольно зажмурился, когда тонкие пальчики зарылись мне в волосы. Но пальчики, недолго погладив, сжались и запрокинули мне голову. Ощутив касание к горлу, я невольно дёрнул кадыком. Подушечки скользнули вдоль шрама, и в животе начала скручиваться тугая спираль возбуждения. Изучающие прикосновения быстро сменились игривыми поглаживаниями. Рефлекторно облизнув губы, я открыл шею сильнее, приобнял мучительницу за талию. И она наклонилась, целуя меня, не переставая гладить, а я терялся в ощущениях и мог только отвечать. Такую бесстыжую стимуляцию даже с вампиршей мы себе не позволяли. — Вы ведь кусаете друг друга, да? — прошептала Алекс, медленно и с нажимом проводя кончиками металлических пальцев вдоль трахеи. Я коротко кивнул, сглатывая. — Приятно? Непередаваемо. И она укусила. Я едва не кончил в ту же секунду, за шумом крови в ушах едва расслышал собственный глухой стон. Рывком перевернувшись, подмял ее под себя, жадно проталкивая язык в горячий ротик. Возбуждение требовало выхода, и я захлёбывался в нем, поразительно не скатываясь в бездумную туманную похоть. Девушка помогла мне стянуть с нее одежду, обнимала, отвечая на сумасшедшие поцелуи, почти вилась подо мной. — Сними что-нибудь, — едва слышно пробормотала она, — я не могу с мужчиной в одежде. И это немного отрезвило меня. Учитывая ее хрупкость и миниатюрность, точно нельзя допустить такого сумбурного и порывистого первого секса. Нужно помнить о ее безопасности, даже если она сама о ней не помнит. Не давая себе передумать и растерять решимость, я приподнялся, сдирая через голову футболку, и сполз на пол. Алекс разочарованно захныкала, но не стала возражать и встретила мои пальцы довольным стоном. — О боже moy, Диего... — выдохнула она, прогибаясь под моей ладонью. Я прикрыл глаза, с головой окунаясь в ее тонкий мягкий запах, огладил теплое бедро и оставил все же одну руку для своих нужд. На самом деле, со спиленными клыками удобнее и спокойнее. Хозяйка потянула меня за волосы, и я приподнялся, нависая над ней, глубоко целуя ее. Мои руки остались на своих местах, и она застонала мне в рот, сжала бедрами бока. — Диего, ну же... — горячечно прошептала Алекс между поцелуями. — Я не сломаюсь, пожалуйста, я так тебя хочу... Я просто не смог устоять. Пришлось едва ли не пополам сложиться, упираясь локтем в сиденье, пришлось умирать где-то внутри от каждого ее стона, пришлось стонать самому. Крохотная и хрупкая девушка сводила с ума своей открытостью, но потерять контроль и забыться в собственном и ее удовольствии никак не получалось. Не отпускали тревожные мысли о том, что я могу сделать ей больно и даже не замечу. И даже лёжа рядом с ней, довольной и удовлетворенной, я не мог перестать нервничать. Да, у меня в кои-то веки случился добровольный секс не с той девушкой, которая просто не может не быть рядом, а с той, которая мне нравится. И как женщина, и как человек. Но насколько же было бы меньше проблем, если бы я был меньше ростом, хотя бы на десяток сантиметров... — Ты такой нежный, — промурлыкала Алекс, удобнее устраиваясь в моих руках и поглаживая меня по затылку. Разве это плохо? Я всегда не любил насилие и любил ласку. И по отношению к себе, и по отношению к окружающим. И уж тем более в постели. — Это замечательно, — расслабленно улыбнулась она, потянулась за поцелуем. Я мягко прихватил ее губу своими и ощутил во рту что-то инородное. Слегка отстранившись, перекатил это языком и снял с его кончика тонкий темный волосок, — черт, прости, — Александра залилась краской, а я только пожал плечами и выбросил его за пределы дивана, — наверное, это неудобно, но, знаешь... Разве не тебе решать, где на твоём теле будут волосы, а где их не будет? Я всегда к такому очень ровно относился. Естественные вещи глупо называть некрасивыми, да и стесняться их тоже, по-моему, не стоит. У вампиров вот вообще нет волос, и если для девушек это, скорее, плюс, чем минус, учитывая моду последних десятилетий, то для мужчин уже не так хорошо. — Да, конечно, — вздохнула Алекс, явно успокоенная тем, что я ее поддержал, — представь, один из моих первых партнёров сказал, что я с депилированным лобком похожа на ребенка. Фу, что за бред! Я поморщился. Уж пришлось в свое время наслушаться, как друзья родителей Кристен советовали проверить, чем таким я занимаюсь часами с маленькой девочкой, когда других взрослых нет дома. Мерзость. — Может, и бред, а меня перемкнуло, — вздохнув, девушка взъерошила мне волосы, — а печенье скоро будет готово? Печенье! Зажмурившись, я прихлопнул ладонью забывчивый лоб. Совсем забыл про печенье, да и как можно было не забыть в такой компании? Явно уже прошло больше двадцати минут, которые положено выпекать тонкие бисквитные кружки. Первым порывом было побежать проверять, но есть ли смысл уже теперь торопиться? Если я забыл поставить таймер на духовке, то нескоро. Таймер я поставить не забыл, так что перекус состоял из ещё теплого печенья и молока. А потом мне приказали нести хозяйку в спальню, потому что именно там в тумбочке лежат презервативы. И действительно, я их нашел в тумбочке в первом ящике. Как раз рядом с простеньким фаллоимитатором телесного цвета. — А что? — гордо вздернула хорошенький носик госпожа Курчатова. — Я взрослая одинокая женщина! И ещё замечательно раскованная.