Не зеркальное отражение

Время до самого вечера было отдано на то, чтобы хоть немного разобраться с доставшейся памятью. Дамьен (называть себя Картасом казалось слишком уж отвратительным) бережно сортировал сведения, раскладывая их по воображаемым полочкам. Так удалось узнать, что брата зовут Кайден, и он старше на семь лет. В детстве будущий глава клана заботился о то и дело болевшем, уязвимо-хрупком родственнике, что, даже когда тот вырос, не мог перестать видеть в нём всё того же нуждающегося в опеке ребёнка. От всплывшего перед мысленным взором лица потеплело в груди – совсем чужой человек, к которому пришлый изначально был настроен негативно, стал ощущаться «своим». Дело ли в том, что в детские годы Картаса брат являлся единственным человеком, с которым связано что-то хорошее? Или это мечта самого Дамьена о ком-то более старшем и мудром осуществилась? В шестнадцать лет, когда на совсем мальчишку свалились все тяготы управления целой Крепостью, после очередного не простого дня он часто мечтал о брате. Не чтобы перекинуть на него весь груз забот, но вместе, бок о бок, оборонять пожалованный людям их фамилии аванпост. Синеглазый парень, совсем юный, едва ли пятнадцать минуло, открыто протянул ладонь для рукопожатия. Картас тогда оттолкнул его, припечатав: «Я не собираюсь нянчиться, как брат, с сыном проститутки. Твоё место в том же борделе, в котором твоя мамаша раздвигает ноги перед посетителями». Чтобы тогда разнять их, Кайдену пришлось уволочь Вестара на свою часть дома. А Картас впервые понял – кто-то может отнять у него то, что всегда принадлежало только ему. И возненавидел Вестара всей душой, разом признав ученика брата виновником во всех грядущих бед. Упёртый мальчишка не захотел даже сдохнуть, так же став бессмертным! От того, чтобы подстроить несчастный случай, Второго лорда удерживали остатки человечности. Брат наверняка расстроился бы, потеряв верную собачонку. Неприязнь же Второго и Пятого лордов была известна даже за пределами клана. С остальными отношения были не лучше: ученики боялись быстро выходящего из себя наставника, готового по любому поводу пустить в ход любимую палку, а другие члены клана, стоящие на ступень ниже, не ждали ничего, кроме упрёков и бесконечного недовольства. Картаса будто бы раздражали все, кто был чуть хуже по происхождению или чуть глупее. Самому бессмертному учёба в своё время давалась с лёгкостью: знания оседали в голове быстро и прочно. Только бой на мечах (как и на любом другом оружии, впрочем) не получался. Но и Второй Лорд жалить предпочитал словами, на дух не вынося вида крови. Самое время побиться головой о чудесный, прочный на вид столик – столько врагов (или недоброжелателей уж точно!) ему заполучать ещё не приходилось. И как исправлять всё прикажете? К ученикам, допустим, подход найдёт, а вот что со взрослыми, годами видящими одно хамство, делать?! «Тоже мне Хранитель, Бездна его побери! Как только их боги пропустили в ряды своих таких-то последователей, вроде как должных доносить волю небожителей и просвещать людей? Или божки здесь какие же, на голову клюнутые?», – со вздохом разглаживая смятую в почти нечитаемое состояние бумагу, Дамьен предавался не самым радужным думам. Недо-медитация, освоенная на очень низком уровне, позволила немного структурировать доставшуюся память и защитить свою собственную от распада. Сейчас, пожалуй, внутренняя библиотека, содержащая события прошлых лет, походила на кривые, кособокие книжные полки, готовые в любой момент обрушиться из-за любого неосторожного движения. Легче всего оказалось, как ни странно, принять факт своей смерти. Ну сдох, с кем не бывает? Почти сорок лет небо прокоптил – и ладно. Неприятно было тонуть, конечно, так с такой-то дырой в брюхе (и как только потроха на землю не вывалились) всё равно бы копыта откинул, – «Янира плакать будет, как пить дать. И молиться за упокой души. Но мои девочки справятся, обе сильные. Жаль, что вместе со мной Мирт умер. Говорил же дураку не лезть наперёд… А я так надеялся – растопит ледяное сердце Рейны, и они вдвоём переберутся в безопасную столицу! Теперь что? Наверняка засела в Крепости, как сыч, и выбирается только на объезды. Хоть бы прислали ещё людей, охранять чародейку-то.» Домой хотелось. Обнять обеих дорогих женщин, убедиться, что всё справно в их небольшом мирке. Только вот, и в чужой, и в своей памяти нет ничего, что помогло бы вернуться сей же момент. Да и отплатить за подарочек всё же стоило. Таки не каждый мог похвастаться, что дважды родился. Причудливо местные время мерили: по двадцать четыре часа в сутках. И даже прибор, показывающий эти самые часы придумали – висел круглый такой циферблат, беззвучно передвигал тонкие стрелочки-усики. Но удобно было. И когда самый длинный указатель практически перебрался на цифру «7», Дамьен всё ещё с некоторым усилием поднялся. По собственным догадкам выходило, что тело будет ещё пару дней приходить в норму, пока чужая душа окончательно не сроднится с ним. Тогда и ходить легче станется, и можно приступить к серьёзным тренировкам как себя, так и мелюзги, обязанностями по воспитанию которой перешли теперь на пришлого. А пока мужчина быстро шагал по уже знакомому коридору. Картас оказался не таким уж глупцом – доступ в спальную и рабочие зоны имел только его брат, никто другой не смог бы преодолеть защитный барьер. И тот чудесный садик, в котором камней и воды было больше, чем зелени, ограждала эта же защита. Сие неплохо так развязывало руки. Так чего удивляться интересам Второго лорда? Пришлый держал путь во внутренний двор. Ещё утром он предупредил учеников (через парочку попугайчиков-неразлучников), что возьмётся за их учёбу. Да, предстояло ещё со многим разобраться и понять здешнюю систему магического воздействия, но даже сейчас наставник мог бы поделиться многими знаниями. Всё лучше, чем если дети болтаются без дела. – Наставник! – нагнав его, бойкая русоволосая девочка, отчаянно стесняясь, робко потянула Дамьена за рукав всё же накинутого поверх верхнего платья. Мужчина тут же остановился и с молчаливой доброжелательностью взглядом спросил: «Что случилось?» – Фелан, он… он всё ещё наказан. На пару мгновений уйдя в себя, пришлый сумел воссоздать приключившейся накануне эпизод: принесённый чай выплёскивается в не дрогнувшее мальчишеское лицо, а следом на него обрушиваются удары толстой палкой. Не то, чтобы самого Дамьена никогда не били, но все его синяки случалось получать лишь в тренировочных боях. А вот так, ни за что – дикость! В душе вновь поднялся затихший было гнев на Картаса. – Веди! – выдохнув сквозь крепко стиснутые зубы, мужчина двинулся следом за ученицей, невольно изменяя привычную для тела походку на свою, неслышимую. Девочка, лет двенадцати-тринадцати на вид, даже оборачивалась пару раз, не веря, что наставник всё ещё рядом. Смотреть назад ей было страшно – настолько жутко выглядело застывшее, словно маска покойника, холёное лицо. Марна не могла знать: ей ничего не угрожало, всё неудовольствие «Картаса» было направлено совсем на другого человека. Дверь сарайчика, служащего, видимо, местным карцером, распахнулась от мощного пинка мужчины. Переполнявшие его эмоции, которые тот был способен контролировать, но не особо-то хотел, тащили вперёд, не оставляя времени на возню с хитроумным замком. Сарай, находившийся от основного жилья далеко ровно настолько, чтобы никто не услышал криков, содрогнулся от удара, но выдержал. В крохотном покойчике, два на два метра, не больше, навстречу визитёрам поднялся юноша. Щурясь от яркого света парящего над плечом мужчины «светлячка», он, рассмотрев, кто к нему пришёл, поспешил низко поклониться. Облизав пересохшие губы, юноша произнёс: – Здравствуйте, наставник Картас, – в мягком голосе почтения было ровно настолько, чтобы показать своё уважение и не перейти в лесть. Возможно, именно это и выбесило несдержанного Картаса. На плечи озябшего от холода юноши опустилась плотная тяжёлая ткань, пахнущая чем-то приятно-древесным. Вскинувшись, Фелан с удивлением вытаращился на наставника – за те полгода, что он провёл в клане, Картас никогда не удостоил и доброго слова, а тут такая забота! Растерянно приоткрыв рот, ученик уже хотел выдохнуть недоверчивое «Наставник?!», когда тот, ткнув тонким пальцем в грудь мальчика, приказал застывшей в дверях Марне («Боги, спасибо вам за созвучие родных и местных имён! А ещё за то, что память подкидывает нужные сведения в нужные моменты.»): – Фелана накормить, а после жду вас обоих на занятии. Мужчина уже сделал шаг назад, когда вспомнил о нанесённых Картасом ударах. Зло рыкнув, он качком подался вперёд так стремительно, что юноша отшатнулся, подспудно ожидая очередного удара. Вместо этого на плечи, поверх согревающей мантии («Что за дурацкая деталь костюма?!») легли ладони наставника, и холодный, не жалящий огонь осветил каморку. По телу вниз медленно растекалось тепло: те места, которые это тепло омывало, переставали болеть. В сполохах голубого пламени, с полуприкрытыми глазами и закушенной нижней губой, Картас совсем не походил на надменного бессмертного. Залюбовавшись изломом тёмных бровей, Фелан поймал себя на мысли, что не видел никого красивее мужчины, стоящего так близко, что можно ощутить на щеке теплоту чужого дыхания. Внутренний и внешний, исцеляющий жар, столкнулись, преобразуясь в нечто, чему нет названия. Смущённый, юноша опустил взгляд вниз, чувствуя, как на щеках расцветала предательская краснота. Все закончились быстро – и десяти минут не прошло. Голубоватое свечение исчезло, оставив после себя полностью здоровое тело. Фелан смотрел куда угодно, только не на наставника, потому не заметил, как тот покачнулся: лечебная волшба далась ему с трудом, и что-то получилось, наверное, только благодаря насыщенному магией миру. – Поторапливайтесь, господа ученики, – горячая ладонь потрепала обомлевшего юношу по волосам, после чего Второй лорд с присущей ему грацией отправился обратно к дому. В лёгких сумерках невысокая фигура с серебристо-пепельными волосами больше походила на навь, чем на живого человека. Будто Картас и не шёл, а плыл среди деревьев, не касаясь подошвами сандалий протоптанной дорожки. – Странный он сегодня, – громким шёпотом сказала Марна и, опасливо взглянув на уходящего наставника, потянула друга за собой. Как одной из немногих девушек-учениц ей доставалось чуть лучшее отношение учителя, и было несколько непривычно наблюдать, как тот с добротой относился к кому-то ещё. – Не то слово. Что наставник говорил про занятия? – Ещё одна странность! Арман всех на уши поставил: в семь вечера должно занятие какое-то состояться. Ты представляешь? Чтобы наставник Картас – и учил нас! Давай побыстрее сбегаем на кухню. Интересно же, что рассказывать будет! Как бы без нас не начали… Но опасения Марны оказались напрасны: Дамьен приветственно кивнул подоспевшим ученикам, прямо на ходу дожёвывающим лепёшки, и, легко поднявшись, заговорил: – Здравствуйте, дети, – по рядам рассевшихся на деревянном настиле детей разных возрастов (самому младшему было чуть меньше десяти) покатился неуверенный смех, – Прежде всего я хочу попросить у вас прощения за то, что так долго пренебрегал своими обязанностями, как учителя. Под удивлённый рокот мужчина поклонился, как того требовала принятая здесь культура. Признавать чужие ошибки было просто, и никакого внутреннего неудовольствия от этого не возникало. Главное – не расхохотаться, глядя на вытаращенные глаза детишек. – Обещаю: с нынешнего дня всё изменится. Я буду стараться, чтобы дать вам возможный максимум. Так что постараемся вместе, хорошо? Дети – создания отходчивые, легко забывающие зло. Да и наставнику, такому красивому и доброму, хотелось верить. Не каждый, конечно, проникся короткой речью: старшие уже успели оценить двуличность Картаса, вполне способного одной рукой протянуть яблоко, а второй ударить по щеке. И Дамьен прекрасно чувствовал это настороженное внимание. – Начнём с самых основ, пожалуй, – в задумчивости потерев подбородок, мужчина театрально взмахнул широким рукавом рубашки, и в тот же момент иллюзия звёздного неба возникла за его спиной. Маленькое представление вызвало ожидаемые восторженные возгласы: первым делом пришлый хотел поразить своих учеников. Положительными воспоминаниями плохое впечатление сглаживалось лучше всего, – В начале начал не было ничего, кроме Света, Тьмы и Хаоса. Эти три силы, то сталкиваясь, то сливаясь друг с другом, породили многочисленные миры бесконечной Вселенной. Какие-то из них связаны и можно легко попасть из первого во второй и далее по цепочке. Другие – полностью обособленны и закрыты от проникновения извне. Так же между связанными мирами существуют… общие зоны, не принадлежащие ни одному из них. Можно назвать их Приграничьем. Обычно это не самые приятные места, и попасть туда довольно сложно, но при путешествии из одного мира в другой без передышки в подобной зоне не обойтись: ни у кого не хватит сил пробить «купол» двух миров за раз. Также во Вселенной нет повторяющихся реальностей: каждая новая будет в чём-то отлична от прочих. Повинуясь воле мага, на его раскрытую ладонь спланировал слабо светящийся шарик, весьма условно поделённый на две части: голубовато-зелёную и красно-оранжевую. – Наш мир примерно в равной степени принадлежит людям с небожителями во главе и демонам. С давних времён обе расы бессмертных вели войну за власть, и ни у одной сторон не было преимущества в ней: Тьма и Свет всегда равны, так задумано Высшим Замыслом. Но когда в мир пришли люди, принявшие в большинстве путь Света, чаша весов качнулась. Нельзя сказать однозначно, что в этой войне кто-то победил, скорее, стороны благоразумно забыли друг про друга, обосновавшись на разных материках. Пока демоны, потеряв своего короля, грызутся за власть, мы можем жить спокойно. Когда же кто-то, достаточно сильный, чтобы постоянно удерживать разрозненные кланы под своим началом, встанет во главе легионов, мир в очередной раз содрогнётся. И лишь от выбора одного человека будет зависеть, пожрёт ли его огонь ненависти. Мужчина замолчал, уставившись стеклянным взглядом в никуда. За его спиной пылали иллюзорные города, и каждому из присутствующих казалось, что он слышит крики умирающих. – Наставник… это… предсказание? – дрожащий голосок Марны в сгустившейся тишине прозвучал неожиданно громко, отчего вздрогнули все. Дамьен, скинув морок увиденного, постарался улыбнуться и приободрить учеников: – Не бойтесь, я защищу вас от любой угрозы, – мужчина всё же не дал чёткого ответа, не желая расстраивать детей. Слова было сказать проще, чем поверить в них самому. Неужели, предвиденье – дар, терзавший Картаса, каким-то немыслимым образом перешёл к его убийце? И то, что тот увидел, потрясло: вянущая от прикосновения когтистой лапы трава, утробный, горловой рык разозлённого существа и множество трупов, послушно восстающих, ведомых чьей-то злой волей. Озёрный край – владения клана – окружённый целой армией демонов. Яркие вспышки молний, посылаемых в нападавших заклинателями и лежащий на земле, подобно изломанной кукле, человек. «Брат?! Неужели! Неужели из-за моего вмешательства будет только хуже?!» – Дамьен, сжимая кулаки, пытался не паниковать раньше срока. Возможно, история к тому и шла, а Картас просто увидел всё не до конца. Одно только предположение о том, что его появление здесь в будущем отзовётся войной сдавливало сердце в тисках: никогда, никому пришлый не желал переживать подобные ужасы. Глубоко вздохнув, мужчина постарался успокоить себя мыслью: его сил будет достаточно, чтобы вытащить хотя бы мелюзгу. И Кайдена. Сам сдохнет, но его Костлявой не отдаст. – Кто хочет рассказать о божествах? Картинкой обеспечу, а вот рассказ не потяну. Язык с непривычки распух и не ворочается. Пожалеете? – хитрая полуулыбка, враз отогнавшая тень с лица Второго лорда, успокоила учеников. Кое-кто даже посмеялся, а иные предложили помощь. Передав слово вызвавшемуся Арману, Дамьен по-простецки вклинился на освободившееся место, вызвав очередной вздох изумления. Вторя повествованию о местных божках, мужчина демонстрировал их лица, знакомые по воспоминаниям Картаса. Все небожители, как на подбор, были прекрасны, совершенны и… одинаковы. Ни одного запоминающегося лица, за которое можно было бы зацепиться взглядом. Но дети восторженно гомонили, восхищаясь идеальностью богов. Здешний пантеон насчитывал более нескольких сотен разных небесных чиновников, ответственных каждый за свою отрасль жизни простых смертных. Для Дамьена это было смешно и, одновременно, грустно: люди полностью вверили себя в руки «высших сил», практически не принимая ни одно важное решение без их одобрения. Всё равно, что жить по чужой указке. Так легко свалить всю ответственность на кого-то другого, кто «выше и умнее». Для человека, привыкшего рассчитывать на себя и своих солдат, такой образ мышления оказался неприемлемым. И следовать ему он не собирался. Лекция, неожиданно для всех, затянулась. Дети не стеснялись задавать вопросы, а наставник обстоятельно отвечал на них, часто используя чары иллюзии. Одни из самых простых, они не требовали ни большой концентрации, ни затрат магии. Про местных богов вскоре забыли: куда интереснее небожителей были другие миры, которые вряд ли когда удастся увидеть своими глазами. А божества… Зайди в любой храм – и предстанешь пред их очами. Дамьен не скупился на знания, выскребая из памяти всё, чему его когда-то учили. В повествовании мужчины обретали жизнь и миры, полностью состоящие из живых океанов, и племена женщин-воительниц, бороздящих небеса на приручённых плотоядных лошадях с острым, что бритвы, оперением. В них и люди, с головами псов, нашли своё место: в тех краях мирный труд ценился более всего, и войн не случалось сотни лет. И мудрые водные духи благословляли героев, даря им силы победить любое зло. Даже, если это были только сказки, детям хотелось в них верить, а Дамьен не настаивал на правдивости своих слов: времена, когда его предки свободно ходили по другим мирам, давно прошли. И многие чудеса могли быть просто вымыслами, чтобы превозносить могущество рухнувшей империи. Учеников пришлый разогнал только когда на небе зажглись первые звёзды. Наказал старшим накормить всех перед отбоем и ложиться спать, а следующим утром, в семь часов, всем явиться на первую серьёзную тренировку. Два десятка детишек, должных производить кучу шума, дисциплинированно утопали вслед за негласным лидером – Арманом – тихонько переговариваясь. Дамьен на это только покачал головой: вести себя прилично, конечно, нужно уметь, но постоянно пребывать в роли «хорошего мальчика (или девочки)» было просто скучно! В своём детстве он бедокурил только так, до сих пор вспомнить приятно. Отец ни один ремень истёр, пытаясь вбить в сына необходимость беречься и не лезть, куда не просят, а вышло… Вышло, что повзрослеть Дамьену пришлось сразу после смерти родителей. И игры забылись, и мечта стать «самым искусным магом, одним из тех, кто войдёт в Девятку». Остались только заботы о Крепости и постоянная грызня с тварями за каждого из своих людей. Но ничего, он ещё расшевелит это болото! Детям положено быть шкодливыми, весёлыми и беспечными. Взрослая жизнь ещё успеет их поломать, а пока есть возможность – стоит ею пользоваться. – Что ты задумал? Холодный голос, прозвучавший над головой, заставил вернуться в реальность. С озорным блеском в глазах, ещё хранящих тень детских воспоминаний, мужчина запрокинул голову назад и немного отклонился, чтобы видеть собеседника. «Синеглазка» смотрел с неодобрением, взглядом пытаясь просверлить дырку в затылке Картаса, чтобы узнать, что за коварный план начал воплощаться. – Ничего. Вестар, хватит подозревать меня во всех смертных грехах разом. Может, я на самом деле лучше, чем кажусь? – Нет, – на красивом, не отмеченным ни единым шрамом, лице застыла непроницаемая маска, – Чего ты хочешь от этих детей? Говори! Мужчина демонстративно растёр ухо, будто командный рявк Вестара оглушил. – Братец, ты совсем в меня не веришь. Выпьем и поговорим? Холодает. Не самом деле Дамьен планировал по-быстрому убедить Пятого лорда в своей нормальности и посвятить большую часть ночи наблюдению за звёздным небом. Приграничье не освещало ничего, кроме искусственно сотворённого солнца, а рассматривать иллюзии звёзд в информационных кристаллах – совсем не то же, что видеть их вживую. Но мечтам не суждено было сбыться: момент, когда его рывком вздёрнули на ноги, мужчина пропустил, впервые за годы расслабившись. Спина больно соприкоснулась с твёрдой балкой, и пришлый охнул от боли, ощущаемой как никогда ярко. – Кто ты?! Признавайся! Дамьен почти не видел нападавшего, так плохо было. Усилием воли заставив себя сосредоточиться и выплыть в реальность, мужчина придушено (горло сдавливала чужая, раскалённая ладонь) выдохнул: – Картас… я… Картас… Второй удар, должный выбить остатки воздуха и, возможно, жизнь, не случился. После Дамьен удивлялся: как только хватило сил, чтобы вырваться и оттолкнуть. Тело, долгое время не знавшее физических нагрузок, слушалось с неохотой. Но даже так у него оставались преимущества богатого опыта сражений с тварями куда как более опасными. В груди потеплело, и магия рванула к рукам и ногам, позволяя двигаться проворнее. На краткое мгновение вся фигура Картаса засияла мягким, голубоватым светом. Бой вышел коротким: Вестар, не размениваясь на слова, нападал, а Дамьен уклонялся, каждый раз избегая мощной атаки противника. К несчастью для Пятого лорда, его движения были слишком предсказуемы для человека, привыкшего к тварям настолько стремительным, что не всякий глаз уследит. Ловкая подсечка ногами, грубый толчок плечом – и мужчина тяжело рухнул на землю. Сознание померкло на миг, а после, очухавшись, Вестар ощутил на себе тяжесть чужого тела. Руки, прижатые к земле, высвободить не получилось: оставалось только прожигать раскрасневшегося Картаса взглядом – спихнуть с себя лёгкого с виду мужчину тоже не удалось, тот вцепился так крепко, что только с мясом и отдерёшь. – Дорогой братец, – шумно выдохнув, Второй лорд сдул лёгшую на глаза прядь волос, – Нам всё-таки необходимо поговорить. Злобно зашипев, Вестар предпринял очередную попытку освободиться. И к удивлению для себя преуспел. Картас стоял в паре шагов от него, с показной беспечностью глядя на небо. В знакомом до зубного скрежета бессмертном не было ничего прежнего: ни в гордом развороте плеч, ни в расслабленной позе, ни в умиротворённом (будто не он минуту назад сражался!) выражении лица. Лёгкий ветер трепал растёкшиеся по плечам жидким серебром волосы, и смотреть на такого Картаса, помятого после стычки, по-настоящему живого, оказалось неожиданно приятно. Даже с учётом того, что внутри почти наверняка обитал теперь кто-то другой. Кто-то, кому идея пить вино с сыном проститутки, не отталкивала. Мужчина скользящей походкой двинулся к жилой части дома, и Пятый лорд, как привязанный, поплёлся следом. Слов не находилось: у чужака, желай он того, было достаточно времени, чтобы навредить. А вместо этого он спокойно подставлял спину под удар, и, будь Вестар хоть немного подлее, он бы непременно воспользовался шансом. Открытый коридор, выходящий прямо во внутренний двор, был единственным местом в доме Картаса, где ему приходилось бывать. В свои владения брат главы клана не пускал никого: даже еду забирал на пороге. А тут, дойдя до двери, мужчина отодвинул её и приглашающе махнул рукой. Вестар поспешил воспользоваться приглашением, даже при том, что довольно сильно рисковал – пожелай чужак убить его, провернуть такое в личных покоях куда как проще. Вместо этого Картас (за неимением иных вариантов, Пятый лорд продолжал называть своего спутника так же) пошарил в шкафу для бумаг и извлёк на свет две пузатые бутыли. Расположив их на всё том же столике, поставил по низкой плошке, совсем не похожей на привычный кубок, Дамьен первым откупорил и хлебнул местное вино. Посмаковав напиток, пришлый признал – никакого сравнения с брагой или пивом, изготовленными в Приграничье. Но уже после двух опрокинутых плошек стало неожиданно хорошо: коварный алкоголь совсем неожиданно дал по мозгам. – Спрашивай, чего там хотел, – примеряясь к третьей порции, буркнул мужчина. Вестар, сидевший до этого в напряжённой позе и даже не притронувшийся к алкоголю, отмер: – Кто ты? – Сложно сказать… Но Картаса тут меньше, чем меня – это точно. Ты знал, что твой придурок-собрат решил податься в демонологи? – И… успешно? – облизав пересохшие губы, Второй лорд уже в красках представлял, что может случиться, если у Картаса всё получилось. Не привыкшее к подобной мимике симпатичное личико исказилось в кривоватой усмешке, окончательно убедившей – Второму лорду пришёл конец. – Не-а. Он вытащил мою душу после того, как я погиб в своём мире. И проиграл в битве за обладание этим «чудесным вместилищем», – вытянув руку в сторону, Дамьен с отлично видимым отвращением изучил тонкие, будто никогда и не державшие меч, пальцы. – Я повторю свой вопрос в третий раз: кто ты?! – Дамьен. Можешь так называть, если имя имеет столь большое значение. За третьей чашкой пошла и четвёртая с пятой. С той только разницей, что в этот раз Вестар пил наравне с пришлым. Нет, смерти надменного ублюдка, никогда не упускающего возможности задеть побольнее, Пятый лорд даже радовался в глубине души. Но что сказать Кайдену, когда тот вернётся?! Глава носящийся с братом, как курица-наседка, будет сломлен горем, и заклинатель совсем не желал быть тем, кто принесёт столь печальные вести. Спустя два опорожнённых сосуда, уничтоженных в полном молчании, Вестар, с трудом сфокусировав взгляд, ляпнул: – А как ты выглядел в той жизни показать можешь? И Дамьен показал. Да так, что Пятый лорд взвился на ноги и, выхватив спрятанный в рукаве кинжал, направил оружие на чужака. На циновке восседал самый настоящий демон: крепкий, широкоплечий, с насыщенно-красными волосами и выглядывающими из-под них рогами. Довершали картину совершенно точно нечеловеческие глаза с вертикальными зрачками. Длинные пряди волос кровавыми лентами опутывали мощную фигуры, и, кажется, даже шевелились. – Демон! Мужчина сладко, до хруста потянулся, демонстрируя перевитые мышцами руки во всей красе, а после с некоторой обидой в голосе ответил: – Сам ты демон, а я – изменённый. В Приграничье каждый ребёнок, имеющий низкий магический потенциал, рождается вот таким «красавцем». Мы меняемся под воздействием той среды, с охотой порождающей одних только монстров. А ведь всего второе поколение! Ещё немного – и хвосты отрастут. Побыстрее бы собрали Девятку, и открыли проход, – Дамьен опустил голову, пережидая, пока невозможность вернуться и помочь перестанет грызть так сильно. Забавно Судьба любит подкидывать шансы: получив возможность творить по-настоящему сильную (успел уже оценить по иллюзиям, берущим крохи магии) волшбу, он не мог найти собственный дом. Будь в своём теле, пошёл бы по крови – от отца к дочери. А душа что? Она не к миру привязана. Возможно, и другие ходы есть, да кто б его посвящал? – У вас клятвы на крови в ходу же? – и, не дожидаясь ответа, пришлый продолжил, – Я, Дамьен, принадлежащий к роду Хелге, клянусь своей душой, что не причиню вреда обитателям Озёрного края ни словом, ни делом, до тех пор, пока ими не будет высказано прямое намерение к моему убийству. Да примет мир слово моё! Да услышат его Мёртвые боги! Порыв ветра, возникший ниоткуда, разметал стопки с бумагой и, обретя вид призрачного ножа, глубоко резанул по протянутой руке. Чистый, звонкий голос оповестил: – Клятва принята! Густые капли крови, пятнающие деревянный пол, будто бы испарились или, что более вероятно, стали основой обвившей запястье татуировки – знаке признания данного слова. Мужчина только хмыкнул: здешние боги работали прилежно, откликаясь даже тогда, когда звали не их. Но и свои, родные, не забывали про него и в другом мире. – Этого будет достаточно, как считаешь? Вестару оставалось только деревянно кивнуть. Призывать богов в свидетели своего обещания было не то, что не принято… Скорее это означало: я готов, чтобы небожители наблюдали за исполнением моей клятвы. Тех же, кто отказывался от уже обещанного, ждало наказание, соразмерное вине. А душой и вовсе не клялись! Она, как известно, ещё при рождении богам обещана, и пятнать её земным не положено. Но к чужаку благоволили так же, как и к самому Картасу. Принявший же чинный вид, ради которого пришлось усесться поприличнее, Дамьен, до тошноты очаровательно улыбнувшись, заявил: – А, если скажешь кому, не поверят. Каждой собаке известно, насколько мы «ладим». Картас же оставил мне подарок в виде своей памяти… Как думаешь, чьим словам доверится Кайден? Я-то смогу очень убедительно сыграть роль избалованного ушлёпка, но оно тебе надо? Только дураком себя выставишь. Вестар подавился воздухом от возмущения и собрался было возразить, но не произнёс ни слова. Всё действительно так и случится. Проклятый чужак загнал в угол, из которого, как не рыпайся, не выберешься! Но, с другой стороны, у него явно нет плохих намерений… «Проклятье! Это Картас умел любую ситуацию обернуть себе на пользу. А я стою, как и в детстве, дурак дураком да только глазами моргаю!», – злой на себя и иномирца, Пятый лорд наставил кинжал на мужчину. – Если ты сделаешь хоть что-то… – То ты меня убьёшь, понял-понял. Только вот никого хуже вашего «Второго господина» придумать сложно. Так что смирись, Синеглазка, и помоги найти ещё выпивки. Хочу, знаешь ли, оплакать собственную смерть. Вино нашлось. Дамьен даже смог исполнить своё желание и полюбоваться на звёзды. А летать, как и рассказывала Рейна, очень и очень классно! Ещё б за ноги идиот синеглазый не хватал…