Не зеркальное отражение

Утреннего похмелья не случилось. Зато вместо него под рёбра чувствительно прилетел меткий удар ногой, от которого Дамьен вмиг вскочил, судорожно ища полубезумным взглядом меч со щитом. Оружие всегда клалось под руку, так чтобы в случае нападения схватить и сразу вступить в бой. Но сейчас ничего похожего не наблюдалось. Как обухом по голове ударили события прошлого дня: смерть, вселение в чужое тело, новая жизнь с новыми же обязательствами. Поморщившись, словно от зубной боли, Второй лорд недружелюбно уставился на Вестара, избравшего столь экстравагантный способ побудки. – Не делай так в будущем, пожалуйста. Рефлексы сработают раньше, чем успею остановиться. – Ты просил разбудить. Надо было уточнять, как именно, – стараясь скрыть неловкость от вида более чем наполовину обнажённого мужчины, Пятый лорд не поднимал взгляда от пола. Проснуться с ним в обнимку на прикроватном ковре было чем-то из ряда вещей невозможных и смущающих. Личное пространство, о котором чужак словно не имел никакого представления, нарушалось им и в бодрствующем, и в спящем состояниях: Дамьен с лёгкостью как выхватывал бутылку из расслабленных пальцев, делал глоток и возвращал обратно, так и закидывал ногу во сне, всё с той же непринуждённостью. И как относиться к незнакомцу в теле ненавистного человека? Уж точно не переносить своё отношение к Картасу на него! Вестар пытался, убеждая себя, что Дамьен ничем не лучше умершего. Если б всё так и было… Чужак запоминался искренностью, почти что детской непосредственностью и твёрдостью убеждений. Ночные разговоры едва запомнились (как давно он в последний раз так напивался?), но не было в них ничего, что оказалось бы способно отвратить от Дамьена. – Спасибо. За то, что не ушёл, – проходя рядом, мужчина на пару секунд коснулся плеча Вестара в жесте безмолвной благодарности. Останься он этой ночью в одиночестве, кто знает, какие бы мысли посетили голову. Вместо же укоров совести напополам с виной случилась первая «настоящая» пьянка, под конец которой разум попросту выключился. Но в памяти отпечаталось многое: готовность слушать, интерес, а под конец – неловкие похлопывания по спине. Достаточно, чтобы считать Вестара не другом, но приятелем уж точно. Появление за завтраком в общей трапезной мужчин в компании друг друга произвело фурор: до сего момента, едва столкнувшись, те затевали словесную свару, а сейчас, мирно усевшись бок о бок, приступили к завтраку так, словно так всегда и было. Сразу пошли пересуды, что де Второй лорд затеял новое развлечение, в которое сумел вовлечь и своего вечного противника. Вестару заранее сочувствовали – в игре, начатой ловким манипулятором, победа обязана достаться одному ему. И пусть события вчерашнего дня поколебали уверенность многих в злонамеренности наставника, но остальные остались при своём мнении. Знали бы ещё ученики, о чём вполголоса беседовали Хранители… – Чему ты собираешься учить детей? – Вестар, и так сидящий вплотную, придвинулся ещё ближе и спросил, понизив голос до шёпота, чтобы никто из младших не услышал. – Самому важному, конечно. Как выживать и уметь защитить себя. Это место спокойно и мирно, но вскоре может потонуть в хаосе войны. До того я должен научить их сражаться. Дамьен, ничуть не тушуясь под пристальным вниманием как Пятого лорда, так и учеников, раз за разом наполнял тарелку по-новой. Еда была выше всяких похвал: вкусная и сытная. Ученики, отвечающие за готовку нынешним днём, явно имели таланты к кулинарному искусству, и человек, привыкший питаться, в основном, мясом, из-за скудного урожая овощей, налегал на последние. Особенно ему понравились запечённые на углях клубни, даже, порывшись в памяти, выудил название – «картофель». Глядя на то, как иномирец потянулся за очередной добавкой, на этот раз кашей, Вестар не удержался: – Если будешь так питаться, растолстеешь. Мужчина немного лукавил: тощему до болезненной худобы Картасу не мешало бы немного набрать в весе, чтобы позвонки и рёбра перестали выпирать так, словно готовы в любой момент прорвать тонкую плёнку кожи. – Для того, чтобы набрать мышечную массу, необходимо много сил, – нравоучительно ответил Дамьен, ничуть не обидевшись и не смутившись. Он действительно собирался вернуть себе прежнюю форму: пусть в магическом потенциале это тело превосходило прошлое, зато очень сильно уступало в физическом, – Иначе, когда закрутится вся эта история, останусь за бортом. – Ты о чём? Мужчина, подбирая слова, некоторое время раздумывал над ответом. Картас не говорил никому о проявившихся возможностях, используя кратковременное предвиденье для своих, чаще всего низменных, целей. – У него был дар провидца, который тратился зазря на всякую шелуху. И вчера я увидел, как на Озёрный край нападают демоны, целая армия. Небожители не пожелают (или не смогут) вмешаться, и мы останемся один на один с созданиями, поставившими разрушения в культ. Нахмурившись, Вестар сверлил собеседника недоверчивым взглядом. Если он рассказал правду, то будущее перестало быть туманно-неопределённым. – Если всё так, то почему просто не уйдёшь? Тебя ведь не держит здесь ничего! – Ты прав и, одновременно, ошибаешься, – мужчина с безмятежностью посмотрел в синие очи Пятого лорда, – Мой народ считает, что за любой дар следует возвращать плату. За зло или добро – не велика разница. И, пока долг перед Картасом не будет выплачен, я останусь. Чужак нервировал и выводил из себя: Вестар чётко делил мир на «хорошее» и «плохое», вписать же Дамьена в одну из категорий никак не выходило. Он не был однозначно хорошим, взять хотя бы выпитую, о чём честно и признался, душу Картаса, но и в разряд мразей, как бывшего владельца сего тела, его записать не получалось. И вот снова удар-пощёчина – иномирец, не связанный узами ни с кем из новой для него реальности, брал на себя обязательства по защите местных. На его месте сам Вестар, наверное, поступил бы иначе. Не так глупо с точки зрения повидавшего чёрствость и равнодушие других. Дамьен же считал, что по-другому быть просто не должно: так подсказывала его душа, отзывчивая к чужим горестям. Рейна часто бранилась, помнится, когда отец брался помогать незнакомцам, не без оснований считая, что тот взваливал на себя лишнюю ответственность. Но в данном случае всё было проще: получив память Картаса, пришлый больше не считал местных чужими людьми. Мужчины замолчали, думая о своём. Вестар уже прикидывал, как укрепить защитные барьеры, окружающие Озёрный край и не пропускающие зло. Даже если слова чужака окажутся ложью, лишним не будет точно. Если же всё сбудется… Они постараются выстоять. – Я поговорю с братом, когда он вернётся. Ещё рано переживать – пока не услышим о правителе, объединившем демонов, они к нам не сунутся, – Дамьен, залпом осушив пиалу, поднялся и громко, чтобы слышали все, поблагодарил, – Спасибо за вкусный завтрак поварятам, что его готовили. Через полчаса жду всех на тренировочной площадке в лесу. Вестар подивился в очередной раз: чужак к каждому относился, как к равному себе. Не чурался слов благодарности, не задирал нос. Новое, неизвестное обращение отражалось и на том, как к нему начинали относиться – вся ребятня мгновенно затараторила, в смущении открещиваясь от похвалы и наперебой интересуясь тем, чем же они будут заниматься. Ранний подъём был многим в новинку, но после слов наставника ученики заметно приободрились и, как говорится, «воспылали» жаждой к познанию. – Увидимся вечером? – Пятый лорд, не раздумывая, кивнул. Если бы не необходимость показаться уже своим ученикам, то он бы с радостью остался. Хотя бы ради того, чтобы самолично увидеть, чему чужак будет учить детей, – Тогда хорошего дня, Вестар. Мужчина, замешкавшись, не успел ответить. Опомнился только, когда Дамьен был уже в дверном проходе, не бежать же следом, словно собачонке. Тем более кто-то из учеников назойливо вился рядом, с раздражающей настойчивостью пытаясь всучить какую-то вещь. Не найдя, видимо, сил, чтобы откреститься от подобной милости, Второй лорд забрал её, и в сопровождении всё того же ученика скрылся из виду. Вестар торопливо вышел на свежий воздух, но в поле зрения уже никого не наблюдалось – все спешили на лесной полигон. Дамьен, которого у самого выхода из трапезной отловил вчерашний мальчишка, попытался отбрехаться от обладания заклинательской мантией, но в конце концов, сдавшись, забрал её обратно. Аляповатая тряпка не вызывала никакого желания её носить или просто видеть. Принюхавшись же, мужчина с удивлением понял – юноша тщательно выстирал вещь, так как она пахла совсем по-другому: на смену древесному аромату пришёл цветочный. – Спасибо, – изящная ладонь, в привычном для пришлого жесте, взъерошила волосы ученика, вконец испортив тщательно расчёсанные и собранные в низкий «хвост» пряди. Мальчик замер под этой короткой лаской и, кажется, даже позабыл, как дышать. Никто с того момента, как он появился в Озёрном крае, не касался его так, и меньше всего Фелан ожидал, что этим человек станет Картас. Чистая, светлая улыбка озарила лицо юноши – в единый миг забылись все горести и беды, сотворённые лёгкой рукой наставника. В глазах ученика светилась совершенно собачья преданность, не замеченная, впрочем, тем, кому была адресована. Дамьен, сам того не ведая, легко западал людям в душу, но видеть в других собственное отражение воин никогда не умел. Для него, как для наместника Крепости, все были равны в одинаковой степени, не выделяясь из толпы других таких же. И мужчина наивно верил, что для всех он тоже – один из сотен и тысяч. – Наставник Картас! Это вам спасибо! Я не заслужил снисхождения, но вы проявили милость! – зачастил юноша. Впору было покрутить пальцем у виска – малец, получивший наказание ни за что, просто из-за плохого настроения Картаса, был свято уверен в собственной никчёмности и просил за неё прощения таким вот причудливым образом. – Хватит-хватит! – мужчина чуть улыбнулся и жестом попросил прекратить. – Давай закончим с обоюдными благодарностями и пойдём к остальным. Некрасиво заставлять других ждать. Фелан кивнул и, немного отстав, почтительно засеменил позади наставника. Дамьен же, не смотря на свои же слова о необходимости поторопиться, прибавлять шаг не спешил – редкий лес был настолько уютным и светлым, пронизанным лучами восходящего солнца, что иномирец не мог им не любоваться – красота жила и дышала в шелесте веток, в птичьем пении и спокойной, умиротворяющей атмосфере места, где никаких бед не случалось. Так отлично от тенистых, полных влаги и насекомых, лесов Приграничья. Со смесью недоверия и ликования, приблизившись к толстенному стволу дерева-долгожителя, Дамьен зачарованно провёл кончиками пальцев по шершавой коре. Мягкая, даже нежная улыбка тронула губы мужчины, вмиг добавив симпатичному лицу ещё больше обаяния. Фелан, зачарованный не меньше своего наставника, не смотрел ни на что другое – только на тонкие черты, как никогда наполненные светлым очарованием. Никакой тени порока, что проглядывалась в Картасе ранее, одно лишь детское восхищение. Так, словно он впервые видел подобную красоту. Стушевавшись, Фелан отвёл взгляд. Всего семнадцать человек. Почти два десятка детей, которых нужно чему-то научить. Семнадцать живых, думающих, маленьких людей, чьи имена и облик навсегда врежутся в память. Особенно сильно, если в будущем не сумеет сберечь. Дамьен попросил первым делом всем представиться, запоминая каждого ученика, вплавливая нового человека в свой список «Защитить обязательно». Ровно так, как всегда говорил отец: «Твоя жизнь ничего не значит, пока теряешь своих людей. Солдаты – не пешки на шахматной доске, каждый из них живой и чувствующий боль. Пока не научишься дорожить всеми ними, не станешь настоящим наместником и генералом». Дамьен научился и стал. Уже после того, как тела родителей предали огню. И старался всегда прыгнуть выше головы, вытянуть из лап Костлявой все жизни, до которых только мог дотянуться. Янира, жена наместника, залечивая очередную рану мужа, однажды будничным тоном сказала, что ненавидит его. За наивное детское стремление помочь всем и всюду. За то, что однажды её не окажется рядом, и Дамьен умрёт без помощи целителя. Так и случилось в итоге. И вновь он готовился взвалить на себя то же ярмо ответственности за других. Прочистив горло, мужчина заговорил: – Я не обещаю, что каждый из вас ступит на тропу бессмертного. Скажи подобное, солгал бы в самом начале. Но отсутствие… расположения богов вовсе не означает, что вам не под силу стать хорошими людьми. Я научу сражаться, научу думать, как полководец, за спиной которого стоит армия солдат. То, что вы будете делать с полученными знаниями, зависит только от вас. И всё же постарайтесь спасти жизней больше, чем погубите. В этом и заключается «путь Света». Дамьен всё-таки солгал им. Потом, возможно, когда дети будут способны понять, он поведает правду. «Путь Света» или «путь Тьмы» – не для людей. Они, создания Хаоса, одинаковы во всех мирах: изменчивые, прекрасные в своём стремлении познать мир и быстро увядающие, так и не успев ничего толком совершить. Не им быть «праведниками» или «грешниками»: жизнь человека всегда хождение меж этих двух граней добра и зла. Ученики, все, как на подбор, чистенькие и в светлых, в развивающихся на лёгком ветерке одеждах, с благоговейным вниманием слушали наставника. Хранители, пусть боги и наказали им «нести Свет людям», редко изливали свою мудрость для народа. Иногда подобное счастье доставалось жившим под патронажем бессмертных ученикам, коих после завершения обучения представляли в Золотом городе на суд небожителей. Те, кто показывал свою ценность, входили в немногочисленные ряды посланцев богов, а остальных ждало возвращение к жизни обычных смертных. Но даже так обучение у Хранителей поднимало человека в глазах других на более высокую ступень, и им с лёгкостью доставались самые почётные должности. – Настоятельно рекомендую снять мантии, чтобы не запачкаться. И старайтесь на тренировки одевать ту одежду, которую на жаль измарать и порвать, – подавая пример, Дамьен легко скинул украшенную вышивкой вещь и с небрежностью повесил на ближайший сук. Большинство парней повторили действия наставника, только четвёрка девушек, лет тринадцати-пятнадцати, остались при полном параде. Растерянность и негодование на фарфоровых личиках было написано крупными буквами: не ради этого юные прелестницы принаряжались всё утро, встав значительно загодя от общего подъёма. Мужчина только поджал губы – не такого он ожидал, привыкнув, что женщины ничем не уступают мужчинам. Хотя, учитывая то, что здесь возводился практически культ красоты и изящества, их поведение было объяснимо. И самого Дамьена Вестар заставил уложить волосы в высокую причёску, отчего тонкие спицы, удерживающие сию «красоту» больно впивались в кожу. – Каждый день теперь будет начинаться с разминки, переходящей в физические тренировки до обеда. После же приёма пищи последуют уроки географии, чистописания, математики и литературы. Вечером надеюсь увидеть каждого на медитации. Распорядок дня весьма плотный, но в первые недели постараюсь вас жалеть и не загонять слишком сильно. Приступим к разогреву мышц: встаньте так, чтобы не касаться друг друга руками. На уютной поляне, специально расчищенной под тренировочной полигон, тут же началось копошение: ученики старались занять место поближе к наставнику и едва ли не дрались за возможность стоять как можно ближе. Наблюдая за этим непотребством, Дамьен хмурился и, в конце концов, не выдержав, просто велел рассчитаться на «первый-второй-третий-четвёртый-пятый». Через пару минут суматоха улеглась, и перед мужчиной стояли пять ровных колон детей, никогда не знавших ни строевой подготовки, ни элементарной воинской дисциплины. – Самое важное при любой физической нагрузке – это дыхание. Если вам не хватает воздуха, то и силам взяться неоткуда. Расслабьтесь, опустите руки вдоль туловища и делайте вдохи-выдохи по моей команде. Это упражнение позволит насытить ткани кислородом. Указания наставника послушно выполняли все собравшиеся – когда Картас вернётся к своему обычному состоянию (а это обязательно произойдёт в скором времени, ибо Второй лорд никогда не отличался терпением), у них останутся хоть какие-то знания. Пренебрегая обучением, между тем мужчина никогда не врал, если кто-то из детей задавал вопросы и обычно отвечал подробно, ровно до тех пор, пока «тупые простолюдины» не выводили его из себя. И сейчас, когда щедрость наставника была столь велика, под угрозой обязательного подвоха они старались понять и запомнить те крупицы мудрости, что предоставлялись. Все Хранители были людьми странными (не зря говорили: «Смертному бессмертного не понять») так что и нынешние чудачества Второго лорда легко объяснялись: надменный Картас, в свойственной манере, решил развлечься за счёт других, пока старший брат в отъезде. Кроме него никто боле не имел хоть какого-то влияния на заклинателя. Разминка растянулась на добрые пять часов с несколькими короткими перерывами, и под конец первой «настоящей» тренировки дети молились об одном – чтобы наставник, наконец, сжалился и скомандовал: «Отбой!». Дамьен, прекрасно видя усталость не привыкших к подобным нагрузкам учеников, гонял их ровно до того момента, когда тело переставало слушаться. Растяжка мышц, упражнения на дыхание и выносливость, базовые стойки с мечом – вот то, к чему стоило обращаться в первую очередь. Пришлый исходил из своего опыта, так как раньше имел дело уже с тренированными бойцами. Безжалостно потроша события прошлых дней, он извлекал на свет всё то, о чём говорил отец и учителя, до чего дошёл сам, проведя в бесконечных стычках с тварями большую часть жизни. Дети податливы, словно глина: достаточно приложить нужное количество усилий, чтобы вылепить бойца из любого. Абсолютно каждый человек хочет жить и уметь защитить себя, используя же эти почти инстинктивные желания можно помочь дойти каждому до пика возможностей. И, конечно, не забывать про себя – к полудню Дамьен едва стоял на ногах, так вымотался физически. Нижняя рубаха, вся мокрая от пота, липла к телу, и лёгкий ветерок с охотой холодил распалённую кожу. Тело и душа, ещё не слившиеся воедино, с неудовольствием отзывались на робкие попытки обратиться к магии в том применении, кое местные никак не использовали. И вдвойне чудом казалась теперь победа в почти несерьёзном поединке с Вестаром. Не иначе Удача, частенько ходящая с воином под руку, не отвернулась и в новой жизни. Отпустив измученных учеников, Дамьен ещё немного постоял, выравнивая напрочь сбитое дыхание. Уединение и тишина, нарушаемая лишь тихим людским гомоном вдалеке да звуками леса, оседала в душе умиротворением: воину редко доставалось возможность вкусить мирное существование. К тому же тащиться дряхлой развалиной за энергичными, пусть и уставшими, детьми как-то не особо хотелось. Мужчина пожалел даже, что Вестар ушёл так быстро – Пятый лорд, постаравшись скрыть своё присутствие, некоторое время наблюдал со стороны за тем, как пришлый помогал ученикам вставать в базовые стойки для нападения и защиты. Самое сложное было, пожалуй, не путаться в конечностях, которых враз становилось слишком много, да найти собственную точку равновесия. Дамьен, как умел, аккуратно направлял, с осторожностью прикасаясь к чужим застывшим мышцам: попервости, пока они не обретут положенной эластичности, дети будут казаться себе неуклюжими деревянными манекенами, но это пройдёт со временем. Передохнувший воин с новыми силами пробежался по маршруту купальня-спальня: быстро ополоснуться и сменить одежду, пока ответственные за еду ученики кашеварили. В Озёрном крае, кстати, бытовые хлопоты ложились на спины обучающихся: уборка, готовка, стирка и множество мелких домашних дел. Дамьену было странно оставлять грязные вещи в плетённой корзине в купальной, зная, что кто-то из детей выстирает их. В Крепости этим же занимались слуги, получающие за работу жалованье. А тут выходило, что ученики брали на себя такие обязательства, взамен получая кров, еду и образование. Решить же для себя, какой из вариантов представлялся правильным в большей степени, мужчина так и не смог. В пользу второго говорило ещё и то, что Хранители принимали на обучение и сирот, кои в будущем могли войти непосредственно в клан. Кормили вкусно, и Дамьен без угрызений совести налегал на еду, восполняя потраченную энергию. Подобное тоже было внове – до сего дня наставник не садился за общий стол, предпочитая вкушать пищу в одиночестве. Аппетит у мужчины, обладающего довольно изящным телосложением, был по-настоящему волчьим, и, беря с него пример, дети так же переставали стесняться. Жаль, что еда горчила на языке: старшие прекрасно осознавали – весь спектакль с «наставником и его учениками» будет быстротечным. Так, скоротать время до возвращения главы клана. Потому и младших просили не рассчитывать на «доброго наставника Картаса», те соглашались для виду, но продолжали мечтать о том, чтобы Второй лорд остался таким навсегда-навсегда. А кто-то уже сейчас готов был идти за ним куда угодно, делать всё, что прикажут. Просто за похвалу и несколько добрых слов, сдобренных искренней улыбкой. Занятия по теоретическим наукам впервые проводили в учебном классе: за низкими столиками с успехом разместились все ученики, самому Дамьену предназначалось место с подушечкой для большего комфорта. Мысленно повздыхав о необходимости сидеть всё время на полу, пришлый чинно опустился на бордовую седелку. Положил перед собой несколько книг, прихваченных из «кабинета» и завёл неспешный, обстоятельный рассказ. События, даты легко всплывали в голове, подготовленные ещё во время трапезы. Картас имел обширные знания в самых разных областях, начиная с земледелия и заканчивая астрономией. Учение ради самого процесса давно и прочно завладело им, любой же, кто отвлекал, вызывал один только негатив. Дамьен же не мог похвастаться ни подобным умом, ни терпением со въедливостью, и лишь поглощённая душа предоставила доступ к кладу в виде памяти прежнего Второго лорда. Но первым делом, ещё до начала продолжительной лекции, мужчина показал, как растирать натруженные мышцы, чтобы снять напряжение и дискомфорт. Азы самомассажа неплохо так спасали, когда всё тело выло от переутомления. И только после, убедившись, что все повторили нехитрые манипуляции, Дамьен заговорил: – Как я вчера уже упоминал, мир можно условно разделить на три части: небожители, люди и демоны. Последним двум принадлежат по материкам, а боги обитают в Золотом городе, парящим где-то над нашими головами. Нас и царство демонов разделяет не только опасное море Снов, но и «нейтральная территория» – острова Алатейи. Это место предназначалось когда-то для мирных встреч воюющих сторон, но постепенно стало прибежищем для изгнанников или недовольных всех трёх рас. По словам Иммайна, написавшего свои путевые заметки более века назад, острова стоит увидеть, чтобы «ощутить на губах солёный вкус свободы», – мужчина позволил себе вежливую улыбку, – Но вернёмся к самим народам: вам многое известно о небожителях, кто-то знает что-нибудь про их противников? Ученики несмело поднимали руки, не понаслышке зная, как раздражали Картаса неверные ответы. Искажение сведений и невежественность были тем, что выводило вспыльчивого наставника из себя особенно часто. В этот же раз Второй лорд терпеливо выслушивал мямлящих, сбивающихся с мысли детей и благодушно кивал, награждая каждого смельчака бессловесной похвалой. Когда же всё, что ребята знали, было сказано, Дамьен подытожил: – Итак, демоны – очень опасные, злобные существа, способные принимать нематериальную форму и вселяться в другие объекты, живые или неживые. Вы молодцы, что знаете столь многое, но всё же некоторые факты молва искажает: демоны злобны ровно настолько же, насколько бывают жестоки люди. Они более жёсткие, склонные к войне создания, при этом способные собраться в прекрасно организованную, дисциплинированную армию из себе подобных под командованием сильного предводителя. Демоны разговаривают на языке силы: если не сможете противостоять им, то вас сочтут слабаком и попытаются использовать, подавить волю. Как существа с чёткой иерархией они просто поставят более слабого в конец «пищевой цепочки». – Наставник Картас, вы говорите так, будто восхищаетесь ими! – Кирос, коего не успел остановить сидящий сбоку друг, обвиняюще воззрился на Второго лорда. Тот тихонько хмыкнул и выдержал возмущённый взгляд, не поведя и бровью. – Восхищаюсь, конечно. Сильные, чрезвычайно живучие и прекрасные в своей дикости – как остаться равнодушным? Самые красивые цветы всегда защищены острыми шипами, так и остальные живущие на земле обзаводятся аргументами в виде смертоносных когтей и зубов. Если вы своими глазами увидите демона, то поймёте, о чём я говорю. Возразить Киросу не дал Арман, под столом сжавший его колено мёртвой хваткой. Вступать в споры с Картасом было попросту опасно – тот с лёгкостью мог приказать выпороть наглеца. Остальные же ученики недоумевали молча: «Как можно относиться к демонам так тепло? После всего, что они сделали?». Даже ныне, в дни относительного мира, самая беспокойная раса то и дело тревожила людской быт, чиня разрушение и смерть в отдалённых городищах. Демоны, забавляясь, легко способны были стереть с лица земли целую деревню, и выжившие, спасшиеся божественным вмешательством, не иначе, рассказывали о таких ужасах, что волосы дыбом вставали. И только один ученик, ловя каждое слово, с собачьей преданностью смотрел на наставника. Зоркая лазурь глаз запоминала каждое движение, каждую тень эмоций на спокойном лице. И их обладатель не соотносил больше человека из прошлого с тем, что, с весельем во взгляде, поглядывал на учеников. Они были совсем не похожи, пусть и имели внешне общие черты.