Не зеркальное отражение

Вести теоретические занятия оказалось на удивление легко: слова сами рождались в голове. Для молчаливого Дамьена, не склонного к накоплению «не нужной» информации было открытием, что можно вот так, говорить и говорить, зная – сказанного всё равно будет мало. Только вот к концу дня язык просто отказывался двигаться, вконец онемев. Если бы не привычка самого Картаса много и цветисто изъясняться, имея верного слушателя в виде брата, то наверняка мозоль бы натёр. При условии, конечно, что можно это сделать с тем ядовитым жалом, с которого капал один лишь яд. На медитации, призванной помочь с постижением себя и магии внутри тела, многие заснули в процессе, убаюканные музыкой ветра. Дамьен не ругался на них – представлял, каково с непривычки получить сразу такую нагрузку. Сам пришлый тренировался с раннего детства в ещё более жёстком ритме, но в Приграничье по-другому и быть не могло: когда хочешь выжить, будешь выгрызать право на существование любыми средствами. Тех, кто не двигался вперёд в своём развитии, беспощадный мир быстро поглощал, оставляя право на существование для сильнейших. Даже в столице, в самом защищённом из людских поселений, детей обучали лет с пяти, не взирая на слёзы и протесты. Второй лорд же дал своим ученикам время, чтобы привыкнуть: несколько лет, по внутренним ощущениям меньше десяти, но больше шести-семи, до совсем не дружественного визита демонов в запасе оставалось. Причин же не доверять предвидению не было – оно не обманывало ни разу. А в Приграничье редкий дар, позволяющий предсказать нападение тварей на Крепость, и вовсе ценился бы более прочих. – Прогуляемся? Тебе наверняка интересно посмотреть на Озёрный край. На подобравшегося незаметно Вестара глянули прозрачно-серые озёра, в которых отражались алые небесные всполохи. Несбыточной мечтой было стоять вот так, без нужды постоянно пребывать в настороженности, и просто смотреть на небо. Оно навсегда пленило душу чужака: рассветы, закаты и созвездия стали настоящей ожившей сказкой. И солнце, ласковое летнее солнце, не выжигало глаза своим искусственным светом. – Я… да, – мужчина стыдливо одёрнул себя. Заставший Дамьена в минуту слабости, по-детски восхищённого красотой природы, Вестар тоже ощутивший неловкость, кивком головы указал направление, в котором стоило двигаться. Идти бок о бок с человеком, ненавидимым всю сознательную жизнь, было неуютно: то и дело казалось, что этот рот, исторгающий в его сторону одну брать, выплюнет очередное оскорбление. Так бы и случилось, если бы не иная «начинка» внутри отвратительной личины. – У тебя был такой взгляд… В твоём, хм, на твоей родине по-другому? – опасаясь, что их могут подслушать, Пятый лорд намеренно не облекал имеемый в виду смысл в слова. Чужак, странный в своей правильности, ему нравился. Не будь это так, Вестар наблюдал бы издали, чтобы однажды, заручившись поддержкой других бессмертных, принести Кайдену скорбные вести. – Да. Разочарованный коротким ответом, мужчина недовольно поджал губы. Интерес к миру, откуда вытянуло чужака, только креп: суровый край, в котором правили иные законы бытия и не собирался затухать, будучи не удовлетворённым. И видя это, Дамьен немного виновато улыбнулся. – Прости, болтал сегодня больше, чем за всю предыдущую жизнь. – О. Понимаю. В молчании, совсем не ставшем тягостным, проделали путь до конюшен. Норовистый чёрный, как уголь, жеребец заржал, приветствуя хозяина. Показалось на мгновение, что на лице Дамьена отразился страх, но, стоило глянуть повнимательнее, как его и след простыл. Подойдя к скакуну, Вестар погладил его по подставленной бархатистой морде. Черныш был одним из тех немногих существ, что искренне радовались обществу Пятого лорда, и в ответ он относился к коню не как к средству передвижения, но как к другу. Для своего спутника же заклинатель приказал оседлать смирную гнедую кобылку, ни разу на его памяти не попытавшуюся сбросить и самого нерадивого седока. Легко вскочив в седло, мужчина выжидающе посмотрел на чужака, так и застывшего соляной статуей у коновязи. – Ты ведь умеешь ездить верхом? – всё же запоздало поинтересовался Пятый лорд. Облизнув губы, Дамьен кивнул и неуверенно шагнул ближе, но совсем не к терпеливо стоящей кобылке, а к скакуну самого заклинателя. И прежде чем Вестар сумел возразить, он за спиной ощутил тёплую тяжесть другого человека. Прижавшись, мужчина ещё и обнял, крепко обхватив талию. Время замерло, и отказывалось течь в привычном ритме. Если бы не жар, исходящий от чужака, можно было бы счесть всё безумным сном. – Мы едем? – вопрос, дыханием обжёгший уха, заставил вернуться в реальность. Выдохнув (кажется, что воздух в лёгкие он набирал жизнь назад), мужчина тронул поводья и пришпорил коня, пуская его шагом. Раз за разом вторгаться в личном пространство для чужака, видимо, становилось делом обычным и пора бы уже переставать стопориться. Как ты потактичнее объяснить, что подобные действия приняты между близкими друзьями или супругами? И надо ли?... Гора Эгон, давшая название клану, гордо взирала на раскинувшийся внизу город, опоясанный сетью мелких озёр и речушек. Вода в них, волею богов, не пересыхала никогда и питала не только само людское поселение, довольно большое по здешним меркам, но и многочисленные поля и пастбища далеко на западе. Южнее Озёрный край, в нескольких днях пути непосредственно от города, выходил к безопасному для судоходства морю, по которому купцы возили товары из одной части материка в другую. Вся мирская суета оставалась у ног тех, кто поднимался на гору, условно разделённую на пять владений бессмертных лордов. Если Кайден, Вестар и Картас выстроили свои обиталища рядом, то другие предпочитали иное: Третья Леди Дия поселилась у самого подножия, чтобы страждущие, пришедшие за исцелением, не тревожили покой других обитателей и не утруждали себя подъёмом, а Четвёртый лорд Брассом, и вовсе, постигал вопросы бытия в пещере Духов. К нему приходили с мечущейся, беспокойной душой, а уходили наполненные осознанием собственного предназначения. В ходе неспешной прогулки проехались по владениям трёх лордов, граничащих друг с другом. И если обиталище Картаса походило на картонный домик, который способен снести первый же порыв ветра, то жилища других являлись полноценными каменными домами в два этажа. От подобной несправедливости Дамьен мог только возмущённо сопеть и матерно поминать умершего эстета, Бездна побери его! Милый же сад, наполненный ароматами распустившихся цветов и жужжанием насекомых, никак не вязался с представлениями о главе клана. По словам же Вестара выходило, что Кайден не доверяет заботу о своих любимицах ученикам, собственноручно возясь в земле. Не терпелось поглядеть и на жилища других лордов, как и на них самих. На память Картаса в этом деле полагаться не стоило: слишком блёкло и серо он видел не интересующие его вещи. Ужинали вместе, ведя неспешный разговор об осмотренном. Пятый лорд с некоторым неудовольствием (направленным в первую очередь на себя) думал, что такие вот вечера входят в привычку. Дамьен не был особо говорливым человеком, легко заметить, но, если что-то цепляло его, то оставалось лишь поддакивать и вслушиваться в плавное течение речи. Мягкий, музыкальный голос как нельзя лучше подходил для того, чтобы завладеть вниманием полностью и без остатка. Картас редко пел, только на ежегодном празднике Почитания богов, когда же это случалось, то невозможно было не слушать. Сейчас же живая, эмоциональная речь, сохранившая свою прежнюю плавность, и без музыки омывала единственного слушателя. Вестар всё-таки вытянул ещё несколько сведений о Приграничье: так, выходило, что в «ничейных землях» не было никаких светил, кроме искусственно зажжённого солнца, никогда не гаснувшего, но и не согревающего душу; боязнь же лошадей объяснялась ещё проще – в мире без звёзд привычные животные изменялись, становясь совсем уж жуткими тварями, управлять же такой лошадкой, имеющий впечатляющий набор острейших зубок, могли лишь сильные маги, подавляющие волю свободолюбивой (и плотоядной) животины. Жуя очередной пирожок, утащенный прямо из-под носа у потянувшегося к блюду заклинателя, Дамьен предположил, что их миры находятся на одной «ветке» Мирового древа – слишком много совпадений для реальностей, никак не соприкасающихся друг с другом. Хоть мысль и была здравой, Вестар решительно опроверг её: настойчивый голосок внутри шептал, что, если чужак найдёт способ вернуться в свой родной мир, то он непременно сделает это. Не случится больше ни разговоров по душам, без фальши и иносказаний, ни уютного созерцательного молчания. Подлая мыслишка, только вот отогнать её не получалось, как ни пытайся. Узнай Дамьен, что творится в душе у сидящего рядом мужчины, вряд ли он был бы настолько дружелюбен с ним. Жизнь понемногу входила в новое, неизведанное до конца, русло. Утрясался распорядок дня: занятия с детьми и собственные тренировки, проводимые под покровом ночи. Чужое тело не слушалось, взбрыкивая и отказываясь подчиняться приказам разума. Если бы не магия, пропитавшая каждую клеточку, вряд ли пришлый справился с деревянностью доставшегося вместилища и многих травм, следующих из неё. Под просторными одеждами, словно россыпь разноцветных ночных огоньков, скрывались созвездия синяков и порезов. Иной раз и вставать-то утром не хотелось, так противно ныли мышцы. Но мужчина с упорством (Рейна называла это «бараньим упрямством») поднимался. Главным плюсом подобного напряжённого графика шло полное отсутствие кошмаров, посещавших его в первое время. Просыпаясь и делая судорожный вдох, Дамьен явственно слышал привкус тины по рту. Воин никогда не был трусом, с успехом подавляя большинство слабостей, только вот спросонья, хватая ртом горчащий воздух, он отчётливо понимал: в воду по доброй воле не войдёт никогда. Бассейн в купальной не попадал в разряд вещей устрашающих лишь по одной причине – чтобы покинуть его достаточно подтянуться, уцепившись за бортики. Да и с головой не обязательно погружаться. Через неполный месяц, прошедший со дня появления в Озёрном крае неучтённого обитателя, ученики почти и не вспоминали, каким был наставник всего несколько недель назад. Загруженные работой, они спали, ели и учились по расписанию, не различая меж собой дней, похожих, словно близнецы. Дамьен не жалел их, гоняя в любую погоду. Больше никто из девушек не являлся на утренние тренировки «при полном параде», хватило впечатлений в самом начале. Практичная серая и чёрная одежда быстро вытеснила из будничного гардероба маркие ткани, что не отстираешь ни от травы, ни от въевшегося в волокна пота. За прошедшее время немногие достигли хоть какого-то прогресса, и с ними Дамьену приходилось сложнее всего: попробуй повтори в очередной раз сказанное уже десятикратно почти двум десяткам детей, а после, отдельно, объясни что-то новое трём-четырём более талантливым ребятам. К удивлению мужчины, ярче всех выделялся Фелан: юноша был быстрее, физически сильнее ровесников и даже ребят постарше. Да и самая слабая магия, слова заклинаний которой другие заучивали, он буквально пел. Маленький огонёк ярким солнцем горел на ладони юноши, и пришлый не мог не хвалить его, с гордостью взирая на успехи ученика. Устоявшийся было быт нарушило возвращение Кайдена. Глава клана, не известив о своём прибытии, однажды просто возник в проёме двери учебного класса. Высокий, атлетичный мужчина с такими же серебряными волосами и серо-стальными глазами быстро шагом преодолел разделяющее их расстояние и крепко сжал в объятиях, ничуть не стесняясь притихших детей. В кольце крепких, жестковатых на ощупь рук, Дамьен ощутил себя не умудрённым воином, проживающим вторую по счёту жизнь, но настоящим цыплёнком, надёжно защищённом от опасного мира крылом наседки. Руки сами взвились вверх, чтобы опуститься на талию Кайдена, а губы произнесли: – С возвращением домой, брат. Глава клана немного отстранился, чтобы недоверчиво посмотреть на лик Картаса. Прежде тот не баловал проявление братских чувств, врываясь в обитель Кайдена с не терпящими возражений «я хочу…!». Широкая ладонь легка на лоб молодого мужчины, чтобы её владелец удостоверился – Второй лорд отнюдь не бредил. – Рад встрече, братик! – на красивом лице расцвела улыбка, враз сгладившая тени под глазами. Грозный Бог войны, объединивший под своим начал аж четверых бессмертных, походил сейчас на собачку, которую добрый хозяин ласково потрепал по холке. Картинка была настолько явственной, что Дамьен не удержался и погладил Кайдена по голове, немного растрепав собранные в хитрую косу волосы. Мужчина замер, забыв, как дышать. Столь многое за раз для человека, не терпящего чужих прикосновений? Слишком странно, непривычно и… по-новому правильно. Рассматривая знакомое до каждой чёрточки лицо, Кайден находил в нём неизвестное: искрящуюся теплоту на дне зрачков, уверенное спокойствие, читаемое в положении тела, и гордый разворот будто бы раздавшихся вширь плеч. Что-то изменилось внутри Картаса. Мужчина приготовился задать банальный, но столь важный вопрос, когда Второй лорд покачал головой. – Я приду немного позже, договорились? Дорасскажу ученикам о событиях Первой эры. Кайден, чему-то хмыкнув, ответил согласием, но не ушёл, а занял одно из свободных мест поодаль. Ему тоже было интересно послушать брата, так много знающего, но так редко делящегося своей мудростью с другими. Дамьену пришлось даже закругляться побыстрее: вряд ли глава клана поел и освежился после дороги. Детишки, отпущенные на свободу до завтрашнего дня, радостно гомонящей толпой ломанулись к лесному озеру. Жара, стоящая не один день, изгоняла все прочие желания, кроме тех, что были связаны с водными забавами. Проводив детвору взглядом, пришлый подошёл к главе клана и, протянув руку, помог подняться. Вместе, с вцепившимся в локоть брата Кайденом, будто опасавшимся, что тот сбежит, заклинатели завернули сначала в купальню, потом на кухню. Привыкший спать, есть и мыться с другими людьми, Дамьен не испытывал никакой неловкости, чего нельзя было сказать об его спутнике. Предложение же потереть спину вызвало натуральное округление глаз воина, вмиг сделав его похожим на сову-переростка. И всё же помощь приняли. В отличии от Картаса, не имевшего на теле ни родинки, ни шрама, Кайден щеголял несколькими рубцами на спине и боку, оставленных, судя по впечатавшемуся в кожу узору, чьей-то когтистой лапой. К трапезе быстро присоединились и другие бессмертные, прослышавшие о возвращении Кайдена. Второй лорд искоса рассматривал незнакомцев: в иных обстоятельствах он бы ни за что не угадал, что вот эта хрупкая девушка, совсем ребёнок по виду, больше сотни лет занималась врачеванием на горе Эгон, до того бессчётное время странствуя по свету, а мужик под сороковник самого бомжеватого вида помогал людям обрести внутреннее равновесие, живя в аскетизме пещер. Наплевав на формальности, к коим он и раньше относился с пренебрежением, Дамьен устроился рядом с братом, вжавшись в его жёсткий бок. Что послужило столь сильной эмоциональной привязкой к совершенно чужому, в общем-то, человеку пришлый и не думал разбираться. Было и было. Одно присутствие поблизости Кайдена успокаивало: именно так, в далёком детстве, он воспринимал отца. Недвижимая скала, о которую разбиваются все мирские ненастья. И получив в перерождении старшего брата, Дамьен незаметно для себя возвращался к почти что ребяческому поведению. Череда обязанностей, схваток и «надо-надо-надо» не довлела над головой – всё это принадлежало Кайдену, и чужак желал облегчить ношу родственника. Вечер прошёл на удивление мирно. Старший Хранитель делился новостями, привезёнными из Золотого города, удручённо сетуя на поднявшиеся налоги. Небожители в нынешнем году ожидали больших податей, и глава клана попросту не знал, как сообщить простым людям недобрую весть. Если судить по минувшему, то выходило – урожай не будет богатым. Плодородные почвы истощались раз от разу, и, чтобы вернуть им былое состояние, требовалось божественное вмешательство, которое те отказывались проводить без щедрой платы. Замкнутый круг, как не посмотри. – Я могла бы увеличить цены на лечение, – с сомнением протянула Дия. Сама идея ей не нравилась, но раз иного выхода нет… Это смертным позволено видеть лишь одну сторону небесных жителей – перед своими «служителями» они не скрывались за добрыми личинами, представая в и в образе жестоких карателей. – Не надо запрашивать больше за все виды лечения, только за те, что не особо нужны для здоровья. Богачи найдут пару лишних монеток на средство для потенции или крем от морщин, а те, кто победнее, о подобном и не задумываются. На Дамьена, поделившегося своим мнением, в шоке уставились четыре пары глаз. Раньше Второй лорд не только не принимал участия в подобных обсуждениях, но и пальцем не пошевелил бы ради блага клана. Здравая мысль, между тем, пришлась лекарке по нраву, и она одарила названного брата улыбкой. Слышать о переменах, произошедших с Картасом, и видеть их оказалось совершенно разными вещами. Теперь верилось – бесполезный мальчишка, никак не способный выпутаться из паутины детских иллюзий, все же повзрослел. А то, что послужило этому причиной, Дию не интересовало. Главное, чтобы оставался таким же, как сейчас. Брассом, в своей манере, лишь наблюдал со стороны. Свет души Второго лорда сиял ярче, чем когда-либо, более ничего значения не имело. – Кто спустится с гор? Бессмертные постарались откреститься, кто как умел. Везти не самые приятные вести людям никому не хотелось. Дамьен, мысленно взвешивая «за» и «против» тоже поспешил вставить, что не может оставить учеников, только-только начавших делать успехи. В шумной, многолюдной столице Приграничья ему никогда не нравилось, и вряд ли местный большой город окажется хоть немногим лучше. Наконец, когда Вестар сдался под напором бывшего наставника, тема разговора сменилась на нейтральную, и накалившаяся было атмосфера разрядилась. Разошлись в сумерках. Как гостеприимный хозяин, Дамьен предложил остаться, но Хранители предпочитали ночевать в собственных обиталищах. Только Кайден никуда не спешил, намереваясь провести с братом как можно больше времени. Изменения были слишком заметны, чтобы игнорировать их. – Нам нужно поговорить, – сказал заклинатель, глядя на запрокинувшего голову Картаса. Тот смотрел на звёзды так, словно видел их впервые в жизни. Ещё одна странность в пополняемую копилку. – Нужно. Но не сейчас, хорошо? Пожалуйста. Просьба прозвучала настолько по-детски беззащитно, что мужчина просто притянул брата к себе за плечи. Маленький, хрупкий юноша, болезненный и слабый, даже получив бессмертие, оставался всё тем же. Только мягкое нутро защищали яд и крепкая броня, наращённая за годы пренебрежения с жалостью. – Останешься у меня? Кайден согласно угукнул, решив ничему не удивляться. Чего бы Картас не просил, он заочно был готов сделать, что угодно. А посидеть у кровати, ожидая, пока брат заснёт, совсем не сложно. Раньше с вторгающимися в сны кошмарами только так и боролись, а после… после мужчина, ставший со временем Вторым лордом, перестал просить о таком. Ещё немного постояв на улице, заклинатели, приготовившись ко сну, переместились в спальню. Широкая постель с успехом вместила бы и троих человек, потому Дамьен потянул Кайдена за собой, вынуждая лечь рядом. Цепкие руки ухватились за плечи, и, немного повозившись, Второй лорд уткнулся лицом в широкую грудь мужчины. Мозолистая ладонь согревала поясницу, и пришлый был уверен – нынешней ночью его сон ничто не побеспокоит. Кошмары, действительно, обошли стороной. Пусть они у него с Картасом были по разным причинам, но Кайден успешно отгонял и эти. Вставать не хотелось, потому, проснувшись, Дамьен некоторое время лежал в полудрёме. Мерное дыхание второго мужчины звучало словно колыбельная, и под него, всё ещё нежась в лёгких грёзах, пришлый раздумывал над тем, как он дошёл до того, что на полном серьёзе считал Кайдена братом, Вестара близким приятелем, а учеников (не безликих, имена которых запоминаешь лишь для того, чтобы в конце сказать их в траурной речи) незаменимыми. В Приграничье чужая жизнь ценилась, но к смерти относились обыденно: уйти к богам, сражаясь за право на продолжение существования для других, было почётно. Раньше, будучи наместником Крепости, Дамьен так же учил, направлял, вёл за собой и никогда такого не случалось, чтобы другие люди становились настолько важны, что их жизнь готов выгрызать у Костлявой даже ценой сотен других. Там, в далёком доме, чужак не знал «я хочу защитить», вместо было «я должен». И к своей дочери, маленькой Искорке, относился так же, как к своим солдатам, разве что с большей теплотой и снисхождением. Что стало итогом этих внутренних изменений? Виновника найти просто – Картас, даже умерев, частично продолжал существовать в его сознании, и чувства заклинателя так же влияли на призванного им. Он мог не признаваться себе в любви к брату, в удовольствии от редких занятий с особенно выдающимися учениками и в одобрении несгибаемости Вестара. Будь в нём чуть меньше эгоизма и нежелания подпускать к себе «пустышек», то Картас никогда бы не варился в котле собственного одиночества. Вздохнув, Дамьен открыл глаза. Бездействовать дальше означало раз за разом прокручивать одни и те же мысли. С осторожностью выпутавшись из объятий брата (слово ещё отдавало нотками неверия), мужчина тихо собрался и покинул опочивальню. Рассвет только-только занимался, и пришлый выбрался наружу, чтобы наблюдать за медленно выползающим солнцем. Он стоял, подставив щёки набирающему жар светилу, и ни о чём не думал. Можно же иногда и ему просто плыть по течению?... Детей, изрядно вымотанных учёбой, но счастливых от внимания наставника, Дамьен отпустил на все четыре стороны, чтобы они могли вволю накупаться и отдохнуть. Ребятня поблагодарила и тут же унеслась прочь, оставив от всей толпы троих человек. Переживающий из-за возможного окончания «светлых дней» Арман не отстал от Второго лорда, пока тот не успокоил нервничающего парня в том, что продолжение занятий обязательно случится, а время от времени просто необходимо расслабляться. С Феланом же вышло сложнее: мальчик, не смотря на уговоры подруги, не желал идти на озеро, вместо этого застенчиво попросил побыть с учителем, клятвенно пообещав не мешать ему. И если сперва «хвостик» в виде ученика не радовал, то уже через пару минут Дамьен не сдержал коварной ухмылки – работа для старательного юнца нашлась быстро. У самого всё руки не доходили, а тут, с помощником, справятся в два счёта. Вряд ли Кайден проснётся раньше полудня, так что свободного времени предостаточно. Вместе, действительно, управились быстро. Оробевший было Фелан уже через полчаса ловко сновал по «кабинету» Картаса, ища книги и прочие документы. Пентаграмму вызова, вытянувшая в этот мир инородную душу, Дамьен загодя застелил циновкой, чтобы не нервировать заглядывающего иногда приятеля, а остальные вещи, что способны были компрометировать Второго лорда, мнительный заклинатель прятал в надёжных схронах, обнаружить которые простому ученику не представлялось возможным. Картас натащил к себе кучу рукописной продукции, показав себя настоящим «кротом» – всё в нору, всё в нору. Настоящим сокровищем стал труд одного из небожителей, описывающий материк демонов. Его Дамьен отложил, чтобы прочитать позже. Загадочная раса была интересна ему в основном потому, что заклинания они плели почти так же, как и земляки пришлого. Без всяких красивостей (некоторые даже музыкальные инструменты использовали!) как местные выпендрёжники. Кроме сей книги и десятка других, признанных опасными для детей, Дамьен перепоручил заботам Фелана: теперь за это богатство, перешедшее в общий доступ, отвечать именно ему. Среди прочих встретились и с пяток приключенческих романов, к которым сразу прикипел взгляд юноши. Литература в Подлунном мире была не то, что не развита, но возможность прикоснуться к рукописным текстам выпадала только людям побогаче. Дорогое удовольствие, ничего не поделать. – Если так тянет прочесть, возьми сразу себе, – заметив интерес юноши, посоветовал Дамьен. Его самого выдуманные истории не особо прельщали – хватало случившихся в жизни. – А можно?... – Конечно! Какой смысл просто смотреть на книгу. Сядь и читай, мы, вроде бы закончили. Спасибо за помощь, она была очень кстати. Мужчина поблагодарил ученика похлопыванием по плечу и отошёл к вновь распахнутому во всю ширь «окну». В саду, усыпанном мелкой галькой, никаких растений не наблюдалось. Лишь пруд, огороженный камнями, притягивал к себе взгляд. Дамьен припомнил, как его предшественник ради проверки мощности чар, легко вскипятил его вместе со всеми обитателями. Потом неделю воняло обуглившейся рыбой (она, кстати, на вкус ничем не хуже мяса), пока Второй лорд не соизволил снизойти до уборки. – Почему не сказал раньше?! – Кайден, кипя от не сдерживаемого возмущения, даже привстал, настолько оказался взбудоражен новостью. Сложно принять то, что родной брат, знакомый с самого сопливого возраста, утаивал от него столь важную информацию. Дар предвиденья! Да единицы небожителей могли видеть будущее, а среди бессмертных, и вовсе, такой талант не встречался никогда ранее. Кусочки мозаики (многие из странностей Картаса) сложились в цельную картину: сначала кошмары в детстве, затем – добровольное отчуждение от людей. Наверняка одарённому мальчишке было попросту скучно с людьми, чьи действия и слова он с лёгкостью мог предсказать. Завалив Второго лорда десятком вопросов, Кайден, к своему стыду, быстренько разуверился во всемогуществе дара прорицания: по словам заклинателя выходило, что видения почти всегда были нечёткими, но, неизменно, плохими по содержанию. То голод или эпидемия, а под конец, вовсе, собственная смерть. О последнем, конечно, Дамьен умолчал, но общими впечатлениями поделился. Ни разу ещё «подарок богов» не приносил приятных прогнозов и вряд ли, даже со сменой «начинки», что-то изменится. – А больше ничего от меня скрываешь? Признавайся, брат! У пришлого хватило актёрского таланта (и некоторой вины перед главой клана), чтобы покаянно опустить глазки долу и помотать головой. Делиться всей историей означало приговорить себя к смерти. А жить ещё хотелось. Лучше уж, всей компанией бессмертных, думать над тем, как защититься от грядущего визита демонических гостей. Предначертанное, увы, сбывалось всегда, но, как Дамьен надеялся, те событий, что не были показаны, изменениям вполне подлежали. Или, как в случае с призывом чужой души почившим Картасом, некое событие, выходящее за определённые рамки, меняло всю историю. Если, конечно, теперь самому чужаку не предстоит сдохнуть от рук неизвестного ученика. – Раз уж зашёл такой разговор… Какие дела у тебя с Вестаром? Вы же на дух друг друга не переносили! Стоило же уехать – спелись и чаи вместе попиваете, – с хитрецой в прозрачных глазах проговорил Кайден, придвигая брату опустошённую пиалу. Рисовая водка, купленная на пробу, пришлась как нельзя кстати. А Картасу можно иногда и позаботиться о старшем родиче. Вздохнув, Второй лорд наполнил чашу вновь. Его, так и не тронутая, молчаливым укором (и с попустительства главы клана) так и норовила попасть под руку. – Знаешь, следить за другими – не самое приятное для объектов слежки дело. – Не следить, а присматривать! Как ты можешь, братик, обвинять меня во всяком непотребстве. Второй лорд только рукой махнул, мол, Бездна с тобой. В конце концов, Кайдену по должности положено знать всё обо всех. В бытность свою Наместником Дамьен так же прислушивался к чужим беседам и сплетням – из них добывалось полезной информации не меньше, чем из отчётов доверенных лиц. – Просто подумал: когда всё начнётся, мы должны объединить силы. Рад, что Вестар услышал мою просьбу – твой верный пёсик оказался на редкость разумным. – Темнишь, ой как темнишь, – цокнув, Кайден опрокинул в себя напиток. Странностей в поведении Картаса становилось больше день ото дня. Будто незнакомый человек сидел напротив, – Но я надеюсь однажды услышать правду. В тот день, когда родной брат начнёт мне доверять. В голосе мужчины отчётливо слышались горечь вперемежку с застарелой тоской. Крыть было нечем, и Дамьен закрыл рот, запечатывая так и не сказанные слова. Ненависть к человеку, призвавшему его, лишь крепла с каждым новым рассветом, встреченном в чужом мире. Да, вторая жизнь, совсем не похожа на предыдущую: мир будто бы благоволил к рождённому дважды и пока что подкидывал только хорошие события. Но и сам Дамьен избегал конфликтов, не желая возвращаться к прежнему облику Картаса, хотя та же Дия не отказалась бы сцепиться языками, не раз проходясь по слабости Второго лорда. Или Вестар в первое время, следящий за каждым движением пришлого, и вечерние чаепития с ним, больше напоминающие допросы. Дамьен ничего этого не просил, не ждал. И ответственность за чужие жизни ему не сдалась. Только вот на кого переложишь? – Я ужасный человек. Пожалуйста, прости… брат. Кайден обнимал так крепко, словно хотел задушить непутёвого родича. И сил, чтобы посмотреть в глаза заклинателя не было – слишком дорогое сокровище, пусть и не по своей воле, Дамьен забрал у него. Нити привязанностей, безжалостно уничтожаемые в прошлом, с каждым новым встреченным закатом прорастали глубже, впиваясь в сердце крепкими цепями не долга, не необходимости, но желания быть рядом, стремлением защитить любой ценой. Брата, друга, учеников, членов клана и людей, живущих у подножия горы. И это было самым правильным из того, что случалось с пришлым в обоих мирах.