Не зеркальное отражение

За пару часов до: – Я всё ещё считаю это плохой идеей, – Вестар, поджав губы, неодобрительно следил за тем, как Энейя раскрашивала лицо бессмертного совершенно бесстыдной краской. Того, кажется, это не смущало ни капли: эмоции не проглядывали сквозь маску безмятежного спокойствия, – Если что-то пойдёт не так, Кайден вытрясет сначала мою душу, а после доберётся и до твоей. – Скажи, мой добрый друг, ты бы сам прошёл мимо такой красавицы? Дамьен жестом обвёл более чем миловидный лик, небольшую фальшивую грудь, тонкую талию, плавно переходящую в ножки весьма приятного вида. Сейчас, полураздетый, в одном нижнем белье и накинутой на плечи рубашке, Второй лорд напоминал скорее «девицу» из весёлых кварталов, чем возвышающегося над смертными Хранителя. Сглотнув, Вестар отвёл взгляд – видеть подобное бесстыдство и, против воли, не в силах смотреть ни на что другое, было выше его сил. – Господин, вы выглядите, конечно, незабываемо, но почему думаете, что демон нападёт именно на вас? – Энейя, отойдя на шаг назад, принялась критично осматривать творение рук своих. Куколка вышла на диво прелестной, только не было в ней того «огня», что притягивал бы внимание всех и каждого. Усмехнувшись, заклинатель ответил: – Видите ли, хозяйка, демоны падки на чистоту и непорочность, потому так много их смесков с людьми. Беременность от «ночного гостя» скрывается, да только как спрячешь необычайно сильного или одарённого ребёнка? Но как бы демонов не привлекала непорочность, по-настоящему их завораживает нечто опасное, с такой же раскалённой лавой, текущей по венам. И я надеюсь сыграть на этом. Энейя промолчала, не желая расстраивать бессмертного. А тот, будто прочитав её мысли, звонко рассмеялся и, полуприкрыв глаза, откинулся на высокую спинку стула. Ничего не изменилось, но уже через миг, поймав адресованный ей взгляд, хозяйка постоялого двора вздрогнула и, ойкнув, прижала толстые пальцы к густо накрашенным губам. Тот, кто смотрел на Энейю сейчас на человека походил лишь отчасти: хитрый «лисий» прищур, небрежно отброшенные за спину красные, как закатное солнце, пряди и сама аура яркого, живого, непокорного огня. Словно язычок пламени затвердел, приняв человеческий облик. – Как я вам теперь, хо-зяй-ка? – промурлыкала искусительница низким, бархатистым голосом. Неземное создание, как бы Второй лорд это не провернул, больше им не являлось. Слишком много несостыковок в мимике, речи, самой манере держаться. Откашлявшись, женщина промямлила «Принесу одежду!» и отошла к кровати, на которой были разложены предметы гардероба. Человек, говорящий подобным тоном, вряд ли нуждался в уверениях в собственной привлекательности. – Ещё немного – и дырку во мне просверлишь, – красавица, полуобернувшись, одарила Вестара таким взглядом, что тот готов был на месте провалиться. Демонов иномирец едва ли не каждый день выкидывал таким коленца, только диву даваться оставалось! – Как ты… делаешь это всё? Приложив палец к щеке, «девушка» примолкла, показательно размышляя над ответом. После непродолжительного молчания Дамьен всё же сказал, немного сдвинув натянутую личину: – Ментальная магия, мой добрый друг. Она позволяет без иллюзий, к которым так чувствительны демоны, и без всякой фальши стать на время другим человеком. Надо лишь задать нужные параметры, отодвинуть собственное «Я» в самый угол – и выставить напоказ то, что должны видеть окружающие. Ничего сложного согласись? Если не заблудиться и не потеряться в отыгрываемых личностях. Личина вновь вернулась на отведённое ей место, и красавица улыбнулась развязно, так, как никогда бы не сделал сам Второй лорд. Вестар, в кой-то веки не отводя взгляда, попросил: – Будь осторожен со всем этим. Наблюдать со стороны, как Картас изображал девицу не самых высоких моральных качеств, было… странно. Хотелось укрыть его мантией, закутать с ног до головы, чтобы больше никто не видел наставника таким и, одновременно, зрелище того, как порок прочно пустил свои корни во Второго лорда, не могло не находить отклика в сердце. И оно билось, билось загнанным зверем, вторя каждому движению, каждому слову бессмертного! Задыхаясь от чего-то не ясного, не испытываемого досель, юноша смотрел во все глаза. Дейма упивалась вниманием других, не забывая, впрочем, о цели своего создателя. К ней многие подсаживались, пытались познакомиться или завести разговор, должный обязательно закончиться в тишине комнаты наверху, но никто не вызывал победного «нашла!». Обычные люди, обуреваемые человеческими же страстями. Потому красавица, опустошив четвёртую по счёту чарку, высыпала на стол горсть монет и нетвёрдо поднялась на ноги. Предстояло прогуляться по запланированному маршруту. Если и тогда демон не высунется, то она сама отправится искать его! Призывно выпятив грудь, девушка, громко оповестив всех, что отправляется веселиться, пошла к выходу, виляя крепкими бёдрами, обтянутыми атласной тканью так чётко, что прослеживался рельеф каждой видимой мышцы. Сопровождающих вызвалось достаточно, да только гордая красавица предпочла пройтись в одиночестве. Эндо, видимо, не спал даже ночью: уличные фонари, коими в изобилии были украшены дома в богатых кварталах, освещали ничуть не уменьшившейся людской поток. Всё отличие в том, что с наступление сумерек из своих нор выбирался различный сброд, охочий до крови и денег приличных горожан. Дейма кровожадно оскалилась, почти в точности повторяя мимику Дамьена – этой ночью охотник становился жертвой, капканы на которую уже расставлены. Только бы маленькие букашки, по недоразумению считающиеся заклинателями, не путались рядом и исправно играли свои роли! До весёлых кварталов заклинательница не дошла. Затянувшая в тёмный тупичок рука обладала сверхчеловеческой силой, и Дейма, внутренне радуясь, позволила увлечь себя в сумрак. Отсутствие источников света мешало рассмотреть облик противника, но этого и не нужно было: заклинательница хлёстко ударила по вцепившейся в её запястье конечности, вкладывая в атаку не только физическую силу. Магия дохнула свежестью, разогнала тьму и осветила подворотню. Как и ту тварь, что, вереща, баюкала повреждённую руку. Словно карикатура на человека, с ломанными линиями конечностей и неестественно огромным ртом, существо корчилось от боли и противно, на одной ноте, верещало. Удивительно, как их возню не приметил никто с улицы. Впрочем, Дейма тоже не слышала звуков большого города. Тряхнув пальцами, словно сбрасывая остатки чар, заклинательница встала в атакующую позицию, готовясь напасть. Пусть духовный клинок создателя остался вне зоны досягаемости, она и без него знала много способов навредить. Ей даже убивать демона не надо! Только дождаться, пока подоспеют остальные. У того же стесняшки, так мило пунцовеющего при малейшем неприличном намёке, явно достаточно сил, чтобы уничтожить вредителя. И хотя было учтено вроде бы всё, сюжет пошёл совсем по другому сценарию. Демон вылетел из непригодного более, выпитого до самого края, вместилища, и устремился к новому сосуду. Дейма, скользнув пальцами под одежду, собралась было нащупать амулет, должный помешать бестелесной сущности вселиться в неё, но цепочка, на которой тот покоился изначально, оказалась порвана: её звенья с готовностью легли в ладонь, но самого главного, самого ценного, там не нашлось. Инстинктивно отступив к стене, заклинательница попыталась защититься скрещенными руками, прикрывая ими голову. Магия, вторя, окутала защитным коконом, только демон прошёл сквозь него так, словно и не заметил. Выгнувшись, безмолвно крича от боли, Дейма медленно осела на землю, уставившись пустым взглядом в едва видимое непроглядно-чёрное небо. Вокруг царила непроглядная темнота. Ни искры костра, ни лучика света. Ни-че-го. Вытяни руку – и не увидишь её в этом зябком чёрном киселе. Даже собственное тело ощущалось так, будто паришь где-то высоко над землёй, и под ногами не земля, а пустота, упав в которую будешь лететь до низу вечность. Дамьен до крови прикусил щёку, но даже так почувствовал лишь отголоски боли и едва заметный металлический привкус. – Как захватывающе! – скрежещущий голос, казалось, раздавался со всех сторон. – Кто бы мог подумать, что в этом прекрасном сосуде уживаются целых две души. Или нет! Ты ведь уже поглотил того, второго, да? Какой плохой мальчик! Зарычав, мужчина крутанулся на месте, силясь вычленить источник звука. Громкий хохот, похожий на трение металлических листов друг об друга, возвестил о том, что его манёвр не остался незамеченным. – Брыкайся, трепещи, всё равно в итоге станешь моим, – теперь шёпот обжёг ухо, и Дамьен с разворота ударил по пустоте ногой. – Хочешь поиграть? – оскалившись, осведомился Второй лорд. – Смотри, чтобы не стало слишком страшно. Разум – тонкая, эфемерная субстанция, управлять которой в полной мере удаётся не многим. Но полностью контролировать весь свой внутренний мир и не нужно. Внутри себя каждый – бог. Стоит только поверить в собственные силы. Мир вспыхнул тысячью солнц, ослепляя вторженца. И полный боли крик, резанувший по тонкому слуху, прозвучал музыкой, самой прекрасной из всех. Когда же свет смягчился, демон, принявший, видимо, данный при рождении облик, увидел своего собрата. Высокий, красноволосый с мощной фигурой и крыльями за спиной, тот ухмылялся, покровительственно поглаживая большим пальцем рукоятку огненного меча. Ниброс, разъярённый отпором и подстроенной ловушкой, громогласно взвыл и попытался было сбежать, но не сумел покинуть лабиринт чужого сознания. Насмешничая, Дамьен расправил крылья и на пробу пару раз взмахнул ими со словами: – Куда же ты? Сбегаешь, словно трус. А я так надеялся на достойного противника. Только представь, омыться сладкой кровью поверженного врага – что может быть лучше? И всё же Второй лорд показывал большее могущество, чем то, которым обладал, умело пуская пыль в глаза. Внутри тела Картаса у него было лишь немногим больше преимуществ за счёт каких-никаких связей души с телом. Пройди хотя бы ещё с год после вселения, он бы выпнул демона играючи, придушив ещё на первых минутах. Но исход нынешнего поединка зависел от того, чья духовная составляющая окажется сильнее. И стоило вывести из себя противника настолько, чтобы он даже не задумывался о том, что и «второй демон» здесь тоже был «просто гостем». Полуприсев, Дамьен оттолкнулся мощными ногами, заканчивающимися монструозными лапами, от пола и взмыл в воздух, дабы обрушиться на врага сверху. Но тот моментально разгадал его манёвр и выставил столь мощный воздушный щит, что огненное оружие едва не выпало из рук бессмертного. В пляске Хаоса, в мельтешении вероятностей, сошлись силы примерно равные друг другу. – Он дышит, успокойся, Марна! – но даже резкий оклик Пятого лорда не вынудил девочку прекратить рыдать. Холодный, похожий на мертвеца больше, чем на спящего, наставник лежал на широкой кровати и не подавал никаких признаков жизни. Если бы не редкие вдохи, приподнимающие грудную клетку, уже избавленную от фальшивых грудей, то от покойника было бы не отличить вовсе. – Не мешайте ему. Картас вряд ли слышит нас, но всё же не шумите. Вестар, оставшись один на один с перепуганными учениками и почти что трупом драгоценного Второго лорда, впервые за долгое время не знал, как действовать дальше. По-хорошему, стоило бы увезти Дамьена обратно на гору Эгон, под светлые очи бессмертной врачевательницы, но ночью дорога была опасной даже для Хранителей. Уверенности в том, что он сумеет защитить себя, детей и бесчувственного сокланавца не доставало. Хранитель так и не смог понять: то ли демон хорошенько прошёлся по хрупкой человеческой психике, то ли всё же попытался захватить тело. Пока же не разобрался до конца, лезть не стоило, больше шансов навредить. Пододвинув низкий стул к изголовью кровати, Вестар сел, приготовившись всю ночь следить за состоянием друга. Ученики также рассредоточились по комнате Картаса, стараясь не мешать и особо не отсвечивать. Каждый миг томительного ожидания всё глубже загонял надежду на то, что Второй лорд очнётся сам, без постороннего вмешательства. Улыбнётся с привычными смешинками в серых до прозрачности глазах, и всё сразу встанет на свои места. Вместо этого: – Кровь! Кровь носом пошла! – Марна, подорвавшись с подтянутого к кровати пуфика, подскочила к неподвижному телу. Яркая руда, и правда, пятнала лицо спящего, расчерчивая бледную кожу причудливой ярко-красной сеткой. Скрипя зубами от бессилия, Вестар сжал безвольную ладонь, молчаливо умоляя вернуться. На поверхности не лежало и половины из того, что происходило сейчас внутри, в бескрайнем мире, порождённом волей человеческого разума. И помочь в сражении, теперь-то Пятый лорд в этом не сомневался, было не в его силах. Брассом сумел бы, как и Кайден. А он вновь оказался бесполезен. – Борись! Ты обязан выжить, слышишь меня? Ты нужен здесь! – слова, глупые по своей сути, сорвались с губ прежде, чем мужчина обдумал их. Ему показалось или губы спящего дрогнули? Наверное, просто игра света… Скрипнула дверь, и вошедшая Энейя отозвала Вестара в сторону, чтобы представить ему лекаря. По словам хозяйки «Флейты» он являлся лучшим в «нетрадиционной» медицине или, проще говоря, кроме лекарственных пилюлек и настоев баловался экзорцизмами и избавлением людей от следов встречи со злыми духами. Но даже он, осмотрев пациента, скорбно покачал головой: только внутреннее вмешательство было способно помочь бессмертному. Подготовка же к проникновению в чужой разум занимала от двух дней до недели, как минимум. Здесь и сейчас в его силах только поддерживать жизнь Хранителя, леча его непосредственно магией. Весьма затратный процесс, способный выиграть несколько часов при самом плохом исходе. Вестар был согласен на что угодно, только бы Дамьен дотянул сначала до утра, а после – до прибытия помощи. На Армана, осторожно тронувшего за плечо, Пятый лорд взглянул почти что с яростью. Что такого, требующего внимания, могло случиться?! Как оказалось, ученик беспокоился не зря: Фелан будто испарился в воздухе, и никто из присутствующих не сказал бы точно, когда видел юношу в последний раз. «Если мы вернёмся в таком составе и состоянии, Кайден вздёрнет меня и будет прав! – с тоской подумал Хранитель, опустошённо присев на край ложа. – Не уследил ни за его братом, ни за учеником. И где искать малолетнего олуха посреди ночи?! Никогда, больше никогда не возьму на себя ответственности за чужих детей… Не могу я всех их защитить! Себя-то не сумею, когда бывший учитель придёт вытрясать всю дурь…» – Наставник, – Марна требовательно потеребила за рукав, вынуждая посмотреть на неё, – Я, кажется, догадываюсь, куда Фелан пошёл. В лес у Эндо. Тот, про который рассказывают, будто он проклят. Мы разговор лавочников слышали днём, и они говорили, что де там не только сокровища найти можно, но и демонский цветок, что от всех, абсолютно от всех, болезней излечит. Желание самолично убить мальчишку оформилось окончательно: ночью, пусть и не в канун Излома года, выехать за город, в одиночку! Большего идиота не найти. Ну, разве что им стал бы тот, кто упустил юного шалопая. – Наставник! Сделайте что-нибудь! Шикнув на не унимающуюся девочку, Вестар велел Ниолу глаз не спускать с оставшихся двух учеников Картаса, а сам спустился вниз, в конюшни. Ожидаемо, лошади Второго лорда он там не обнаружил. Постояв немного в прохладе осенней ночи, мужчина вернулся на свой пост. Если мальчишку не сожрут до завтрашнего дня, то он обязательно найдёт его, а пока важнее другой человек, тот, чья жизнь куда дороже. Правду говорят – своя рубашка ближе к телу. Кровь толчками вытекала из отрубленного крыла. Дамьен больше не мог летать, но даже на земле продолжал наступать на противника. Демон не был привычен к дракам, одолевая жертв за счёт неожиданности, а не личной силы, но даже так сдаваться и умирать не собирался, активно отмахиваясь от атак непонятной твари, снаружи выглядевшей как человек, внутри же принявшей облик Высшего. Несостоявшаяся жертва скалилась, демонстрируя впечатляющий ряд треугольных зубов, и раз за разом вновь нападала. Меч-полуторник, состоящий будто бы из огня, порхал в жилистых руках «Высшего» и наносил болезненные порезы, воняющие палённым мясом. В одно время, когда собственные когти отсекли правое крыло противника, Ниброс было возликовал, предвкушая скорую победу. Теснимый к самому краю пропасти, упав в которую, назад уже не выберешься, «демон» почти сдался, даже клинок его словно бы погас, не разбрасывая уже снопы ярких искр, но случилось что-то придавшее сил. Видимо, некто вмешался из внешнего мира. Ниброс пообещал себе: победив, обязательно разорвёт виновнику горло. Так, чтобы не лез не в своё дело. Но планам демона не суждено было сбыться: воспрянувший духом не человек будто бы стал ещё быстрее, а его удары, до того редко пропускаемые, все, как один, начали достигать цели. И, умирая, пронзённый огненным мечом, Ниброс ни о чём не жалел. Его жизнь забрал достойный противник. Тот, которого стоило встретить, чтобы познать прелесть боя с равным по силе. Все спали. Только это и помогло выбраться из кровати незамеченным. Тело переполняла сила, требующая найти выход. И Дамьен собирался вволю разойтись нынешней ночью. Плечо всё ещё хранило тепло от склонённой на него головы ученицы, совсем ребёнка с опухшим от слёз лицом. Вестар спал прямо на стуле, в явственно неудобной позе, но усталость и тяготы сморили мужчину. Единственный диван оказался занят Арманом, трогательно свернувшимся в клубок. Тепло улыбнувшись, Второй лорд пропел короткую колыбельную, всего куплет, что укрепит сон и не даст заметить ухода бессмертного. Ниол, не вовремя вернувшейся в спальню со стаканом чая и перекусом, застал Картаса уже стоящим на широком подоконнике и готовым выпрыгнуть. Обернувшись на звук, мужчина прижал палец к губам, как бы прося не шуметь. Юноша кивнул и беззвучно затворил дверь. Возможно, он совершал ошибку и утром наставник вызверится на него, но останавливать заклинателя, собравшегося пойти за своим учеником, Ниол не собирался. Прав был тот трактат о сноходцах, уверяющий, что даже во сне мы продолжаем воспринимать окружающий мир! По крайней мере, младший заклинатель надеялся именно на это, в силу своей неопытности просто не предположив, что телом Картаса управлял демон. Вестар, или кто постарше, на его месте не совершил бы подобной ошибки. Но никто из взрослых не следил за ним, и даже местный врачеватель ушёл в соседние покои, дабы спокойно поспать, пока не потребуется его вмешательство. Отсутствие же присмотра развязывало руки. Лес Поющих мертвецов… Было ли страшно идти по нему в одиночку, освещая путь светом единственного фонаря, зажатого в дрожащей руке? Фелан боялся, но совсем по другой причине. Там, в Эндо, умирал единственный по-настоящему дорогой для него человек. Тот, чьи улыбки, похвала и участие согревали в самые непогожие дни. Фелан был готов рискнуть всем, пожертвовать жизнью даже, только бы не дать родной душе воспарить к небесам. Как смешно – знать кого-то меньше полугода, но поставить его идол в центр своего мира. И по-страшному просто, на самом деле, когда никто, кроме умершей приёмной матери, не замечал, не заботился о тебе. Не о безымянном ученике могучего клана, а просто о Фелане. Что-то вдалеке протяжно завыло, и юноша ускорил шаг. Лавочники рассказывали: демонский цветок сам найдёт тебя, если пройдёшь испытание лесного Стража. Если нет за тобой грехов, а сердце чисто, то, сорвав сокровище и проплутав весь день, выйдешь на опушку в то же время, что и ступил под могучие кроны. Младший заклинатель не замечал, как тени сгущались вокруг него, как на свет фонаря подтягивались те, кто питался не только людскими страхами, но и человеческой болью, щедро сдобренной страданиями. Голоса в голове, почти неразличимые вначале, обрели чёткость и силу. Они шептали, уговаривали, обвиняли, слишком знакомо, чтобы не узнать. Фелану казалось, что его обступили призраки. А больнее всех было видеть лицо приёмной матери, испещрённое ранними морщинами, искажённое сейчас в гримасе отвращения. Тень говорила: «Я отдала тебе, неблагодарному мальчишке, свою молодость, свои силы, и чем ты отплатил? Оставил меня одну в последний день жизни! Я так умоляла тебя побыть рядом, не уходить никуда, но разве ты послушал?! Как же я ненавижу тебя! Не прощу, никогда не прощу!». Другие тени принимали облик детских врагов, избивающих и унижающих мальчишку-бедняка в его родном городишке. Слышать их было почти сносно, пока один из призраков не толкнул Фелана, и тот не упал, обессиленно рухнув на колени. А хор голосов над головой всё крепчал и крепчал. Младший заклинатель, зажав уши, закричал, силясь заглушить их, но сонм звуков не утихал даже так. По щекам текли слёзы, а губы, искусанные, кровоточащие, шептали слова извинений. Он просил прощения у своих обидчиков, словно надеялся – после такого они перестанут так сильно бить словами, колко жалящими в самое сердце. Бархатистый тон наставника вплёлся неожиданно, но именно он стал тем, что окончательно сломил волю Фелана. Всхлипнув, юноша сжался в комочек, силясь защититься, не слышать того, что ввинчивалось прямо в мозг: «Бесполезный. Бездарный. Дрянной. Ненужный». Каждое слово – как вбиваемый в крышку гроба гвоздь. Юноша далеко не сразу осознал, что его настойчиво трясут за плечи, а тот же голос, что мгновение назад нашёптывал гадости, зовёт по имени: – Фелан! Посмотри на меня! Не слушай их – призраки морочат тебя! Ну же, хороший мой, приди в себя… Сосредоточиться на лице, нечётком из-за продолжающих течь слёз, было сложно, но, когда младший заклинатель рассмотрел кто перед ним, то без сомнений кинулся на шею, крепко обнимая. Голоса смолкли, осталось только живое тепло и человек, за благо которого можно отдать все сокровища мира. – Ну, наконец-то! – мужчина фыркнул, обдав жаром озябшую кожу на щеке прижимающегося к нему юноши. – Уже думал, не начать ли отвешивать пощёчины. Стоило бы, кстати, за такое-то поведение! Кто тебя, дитё неразумное, просил сюда соваться, а? – Дамьен схватил ученика за ухо и, как нашкодившего котёнка, потянул за него и пару раз дёрнул. А после жёстко, так, чтобы желания спорить не возникало, припечатал. – Ещё раз что-то такое сделаешь – выпорю, так и знай! Фелан на всё это только кивал и глубже зарывался в мантию заклинателя. Что угодно, лишь бы был жив! Насладиться мигом воссоединения Дамьен не дал и насилу поднял ученика на ноги. Посмотрев, как тот еле-еле стоял, вздохнул и приказал взбираться на спину. Покинуть лес стоило побыстрее, пока на человеческий запах не заявился кто-то пострашнее призраков. И такое-то место всего в получасе скачки от большого города! Вычистить, обязательно вычистить! Вот подрастут ученики, наберутся уму-разуму, и поведёт он их войной на местную нечисть. Ишь чего, расплодились! Фонарь, доверенный младшему заклинателю, освещал дорогу ровно настолько, чтобы видеть землю под ногами. Мужчина старался идти ровно и быстро, но вес здорового юнца на спине всё же несколько сковывал движения. Сожранная демоническая душа подарила достаточно силы, да только большую часть уже потратил, пробираясь по ночному лесу. Той нежити, что попалась ему по дороге, нынешний рассвет не встретить. Маленькое чудо найти ученика здесь живым и практически невредимым. – Наставник… Спасибо вам. За всё, – Фелан, придя в себя, стремился разбавить тишину словами, чтобы заглушить те, чьё эхо всё ещё продолжало звучать в голове, – Вы не Картас, но лучше во много раз! Я окончательно убедился сегодня… Он бы не стал рисковать собой, а вы…! Я никому-никому не расскажу, обещаю! И что на такое-то отвечать прикажите? Дамьен, хохотнув, сказал: – Ну, раз никому-никому, то ладно. Держись крепче, ребёнок. Так как Картас не поддержал разговора, то и Фелан замолчал. И всё равно было уютно так, словно они гуляли по лесу горы Эгон, а не по проклятым землям. Иногда останавливаясь, Дамьен всё же возобновлял движение раз за разом. Тени отстали от мальчика, не имеющего за душой тяжких прегрешений, и скопом насели на того, кто обладал сотнями грехов разом. Отгоняя от себя воспоминания о прошлом, заклинатель старался смотреть в лицо умерших без страха, без вины и скорби. Фелан, подняв голову, увидел, наконец, обступивших их призраков, безмолвно открывающих провалы ртов и охнул, со страху вцепившись в шею Второго лорда ещё крепче. Желая заглушить голоса, пришлый заговорил: – Не бойся их, Фелан. Это всего лишь тени – сами они нам ничего не сделают. Если поддашься чувствам, то убьёшь себя собственными руками, а они после поглотят столько частей твоей души, сколько смогут переварить. Мерзкие твари… – Вы не боитесь их? – Нет. Меня не пугают ни призраки, ни те, чей облик они приняли. Мои мертвецы всегда со мной, и для того, чтобы увидеть их, не надо натыкаться на подобный сброд. Мертвые всегда остаются в нашей памяти, неважно, убили мы их собственными руками или не смогли предотвратить их гибели. Их не нужно бояться – однажды, когда придёт время душе покинуть тело, тогда они придут за нами. И там, за гранью жизни и смерти, мы встретимся с любимыми и попросим прощения у всех, у кого должны его попросить. – Я понял вас, наставник! Обещаю, что прошлое больше никогда не испугает меня! О...! Смотрите, смотрите, там демонов цветок! – юноша возбуждённо подпрыгнул, что едва не послужило причиной падения обоих заклинателей. И правда, это оказался тот легендарный цветок, за которым страждущие приходили сюда. Посаженный когда-то Принцессой демонов, чьё имя стёрло беспощадное время, он дарил исцеления тем, кто показывал себя достойным права не подобный подарок. Сорвав его, Дамьен передал цветок, чем-то напоминающий лотос, что росли в садовом пруду, ученику. Тот благоговейно огладил белые, светящиеся лепестки и спрятал найденное сокровище в припасённый холщовый мешочек. – Не зря ходили – Дия будет счастлива. Угукнув, Фелан подумал, что вряд ли Третья леди по-настоящему оценит столь щедрый дар. Из леса путники выбрались к рассвету. Соврала в этом сказочка, оставалось надеяться, что демонский цветок окажется хоть сколько-нибудь полезным. По прибытию обратно в Эндо паникующий, хоть и пытающийся взять себя в руки, Вестар под видом дружеских объятий попытался совсем не по-дружески придушить возвратившегося Дамьена. Щедрых словесных люлей отсыпал всем, кто попался под руку, но большая часть, конечно, досталась главному виновнику «веселья». Пятый лорд быстро смягчился бы, да больно довольной выглядела рожа иномирца, будто всё прошло по его плану. А то, что сам Вестар едва ли не поседел, поутру не обнаружив «тела», кого это волновало, правда? И только отыгравшись в последующем разговоре, когда Дамьен, едва ли не стоя на коленях, упрашивал не рассказывать об его подвигах Кайдену, простил самоуверенного остолопа. Согласившись молчать, конечно. Ибо «кого в первую очередь любовью и лаской выгладит глава клана»? Оставшись на день в столице, заклинатели как прогулялись по местным рынкам (законным и не очень), так и пообщались со здешним населением. Дамьену даже выпала честь провести ритуал имянаречения для малютки, только в прошлом месяце появившейся на свет. Малышка с серьёзными зеленущими глазами получила гордое имя «Янира», и бессмертный надеялся, что из неё вырастит славная девушка, ничуть не хуже его жены. Отдельными приключениями были сведения краски с волос Второго лорда и визит в дом к родителям Марны. Если после первого Дамьену казалось, что он остался лысым, то второе подарило стойкое чувство своей шарообразности, так закормили их гостеприимные торговцы. Фелан, что характерно, не отходил от наставника ни на шаг, идя следом, словно привязанный. Страх потери всё ещё не отпускал юношу, и старший заклинатель махнул рукой, стараясь обнимать ученика почаще. В целом, можно было сказать, что со своим первым серьёзным заданием они справились. Поглощённая демоническая душа усвоилась прекрасно, поспособствовав более быстрому восполнению магических сил и регенерации. Разбираться же в завалах чужой памяти Дамьен не стал, просто задвинув её в самый дальний угол. Куда интереснее было, например, выбирать бусы в подарок Дие (от лица брата, конечно!) и ткань для новой одежды, тёмной, как он привык. В городе её и заказал, оплатив как доставку до горы, так и пошив. Обмануть Хранителя вряд ли кто вздумает, если же такое случиться… он знает такую прорву проклятий, что для любого торгаша имя Второго лорда станет главной страшилкой, почище всяких «налогов» и «податей»!