Smile, my darling

      Вы бывали в неловких ситуациях? Здоровались в ответ, когда приветствие было адресовано не вам? Может, вы тянулись, чтобы пожать руку, но ваш жест оставался незамеченным или проигнорированным? Или вы просто говорили, что-то глупое в компании?       Поверьте, вы и близко не представляете, что испытывал едва способный рационально мыслить Изуку, войдя в кабинет следующим утром. К его величайшему счастью Катсуки не было на его привычном месте, и Мидория сумел совладать со своими эмоциями и погрузиться в учебный процесс. Или хотя бы сделать вид, ведь мысли его явно витали далеко от страниц книги, а пустые глаза уставились в окно. Он видел, но не наблюдал, мыслил, но не анализировал. Перед первым уроком парень пребывал в некой прострации, и никто и подозревать не мог, чем вызвана такая резкая смена настроения. — Все на месте? — со звонком спросил вошедший учитель, зевая и небрежно бросая папку документов на стол. Кажется, ему очень не хотелось маяться с журналом, а потому услышать утвердительный ответ на поставленный вопрос было бы очень кстати. — Нет, учитель, Иида и Катсуки отсутствуют! — предварительно подняв руку вверх, протараторила Мина и, поразмыслив не более секунды, добавила: — Иида отправился к директору на собрание старост, а Бакуга… — Позвольте выйти, учитель! — на одном дыхании выпалил разгоряченный Изуку, заливаясь краской и едва не вскакивая со стула. Неловкое молчание и повисшая тишина давили на парня, а стук сердца, ускорившего свой темп от накатившей волны беспокойства, отдавался в его голове глухим эхом. Еще нельзя выдохнуть? — Выйди… — слегка недоуменно произнес Айзава и едва не пошатнулся, когда Мидория пулей вылетел из класса. Он почти до боли сжимал в руках свой мобильный телефон, на экране которого отображалось уведомление: «Класс 1 Б. Я жду.»       «Кажется, у них тренировка, так что кабинет свободен.» — думал Изуку, активно перебирая ногами и всеми силами пытаясь не перейти на бег, то и дело срываясь и ускоряя темп ходьбы. Ой, да бросьте. Не об этом он думал. Это вообще мало волновало парня в тот момент. Пусть там хоть все ученики академии соберутся, Мидория все равно бы пришел, ведь его там ждут… Неприятности, скорее всего, но вместе с ними и привлекательный блондин, мысли о котором уже давно обжили разум очарованного Изуку и заняли все пространство в его светлой и сообразительной голове.       Катсуки как-то особенно раздраженно хмурил брови, опираясь на учительский стол в кабинете, где проводились занятия для учеников класса 1 Б. Это было скорее делом привычки, чем способом выражения эмоций, ведь Бакуга в действительности не был раздражен. Парень был обеспокоен и, очевидно, пребывал в высшей степени смятения, на которую только была способна его вспыльчивая и грубая натура. А потом зашел Мидория, и хмурость окончательно испарилась с лица блондина, оставив на его губах удивительно спокойную полуулыбку.       Зато Мидория чувствовал подвох и едва ли не готовился использовать свою силу, если ситуация выйдет из-под контроля. Он недоверчиво смотрел на Катсуки, вслушиваясь в тишину и боясь нарушить затянувшееся молчание, но не мог скрыть той теплоты и искренности, что всегда плескалась в его больших зеленых глазах, даже если лицо сохраняло маску серьезности, а губы были напряженно сжаты. — Что случилось, Каччан? — даже не запнулся, ничего себе. Внутри Мидория был невероятно горд своей выдержкой и даже позволил себе слегка приподнять уголки губ, но вмиг перестал улыбаться, вспомнив про сложившуюся ситуацию. Бакуга засмеялся. Изуку окончательно потерял самообладание и, слегка насупившись, подошел наконец ближе к Катсуки, заглянув ему прямо в глаза. — Ты случился, придурок. — когда он писал это во время ночного срыва, на его губах явно не красовалась такая самодовольная улыбка. Бакуга чувствовал свое превосходство. — Серьезно, Деку, ты какие-нибудь еще вопросы умеешь задавать? — Еще как умею. — исподлобья посмотрев на парня, раздраженно произнес Мидория. — Что это было?       Удар ниже пояса, да? Уж чего-чего, а такой прямолинейности от всегда смущающегося и робкого Изуку, блондин никак не ожидал. Он, разумеется, понял, о чем спрашивал парень, а потому лишь отвел глаза и нервно сглотнул ком в горле. — Не делай вид, что тебе не понравилось. — Это действительно все, что ты можешь сказать, Каччан? — равнодушно протянул Мидория, уже привыкший к эгоистичному и самовлюбленному характеру Бакуга. — А что еще ты хочешь услышать? — Причины и следствия, как вариант… А, и еще кое-что. О чем ты вообще думал, Каччан?! Прямо в холле общежития! Там же везде комнаты! Нас определенно слышали… определенно… Как мы объясним? Что скажут учителя.? Может, стоит заплатить ребятам за молчание… — бессвязный лепет слетал с губ испуганного Изуку, пока Катсуки, слегка склонив набок голову и невольно любуясь задумавшимся парнем, в упор смотрел на него. — Выдохни, Деку, это все не имеет значения. — Почему это?! — срывающимся голосом, спросил накрутивший себя Мидория. — С тобой я на вершине. — кто бы мог подумать, что Бакуга может быть таким романтиком, еще и своим принципам не изменил. Двух зайцев одним выстрелом. Парень ухмыльнулся и притянул оторопевшего Мидорию к себе, почти невесомо касаясь его губ. Однако невинный поцелуй быстро перерос во что-то намного более чувственное и обжигающе горячее, во что-то, что заставляло обоих парней дрожать от удовольствия и ближе прижиматься друг к другу, забыв обо всем на свете. — Ой! Прошу прощения! — послышался испуганный голос из дверного проема. После смущенного верещания дверь резко закрылась, а затем последовали быстро удаляющиеся шаги.       Парни, разумеется, тут же отскочили друг от друга, стоило только женскому голосу разрезать тишину, и сейчас они стояли едва ли не в разных концах кабинета. Изуку задыхался, а Катсуки, прикрыв рот рукой, опустошенно смотрел в пол. Мидория напряженно поднял глаза и оглядел парня, пытаясь подобрать слова, чтобы не разозлить его. И ведь это Бакуга полез со своей внезапной нежностью, что за несправедливая вина съедала Деку, который едва мог сдержать слезы? Он явно очень не хотел, чтобы кто-то узнал об их сомнительных отношениях, тем более так. Все-таки такие связи не приветствуются в академии, они отвлекают от учебы и заставляют прятаться по кабинетам, чтобы побыть наедине. — Каччан… Что теперь делать? — испуганно спросил Изуку, слегка вздрагивая и неловко переминаясь с ноги на ногу. Бакуга раздраженно поморщился. — Иди в класс, Деку, я приду через несколько минут. — коротко произнес Катсуки, не глядя на парня и едва сдерживаясь, чтобы не нагрубить Мидории, который готов был расплакаться в любую секунду. Обиженный ребенок, не иначе. И все же перечить Изуку явно не собирался, он быстро взял себя в руки и вышел из кабинета, предварительно оглянув коридор.       Йаойрозу всегда умела хранить секреты, но в то же время она всегда была эмоциональной и впечатлительной девушкой, у которой вся необходимая информация отражалась едва ли не на лбу. А потому, стоило испуганной Момо вернуться в класс, как все начали бросать в ее сторону напряженно заинтересованные взгляды. — Ты чего такая бледная? Будто призрака увидела… — с любопытством протянул Каминари, и, как по волшебству, щеки девушки загорелись румянцем, а сама она задрожала и начала нервно теребить воротник рубашки, словно он мешал дышать. — Где журнал, Йаойрозу? — скорее обеспокоенно, чем раздраженно уточнил учитель, отправивший девушку за списком учащихся класса 1-А, который был совмещен с аналогичным списком учеников параллельного класса и лежал на столе в соответствующем кабинете. Момо молчала и, как в бреду, водила глазами по лицам одноклассников в надежде увидеть хотя бы одного человека, способного разделить с ней ее смущение и непонимание, того, кто скажет: «Да, да, я знаю. Это безумие.» Но таких, разумеется, не было. — Опять Бакуга с Изуку подрались? — безразлично спросила Мина, будто это было самой очевидной вещью в мире.       Как по сигналу, Йаойрозу встрепенулась и вспыхнула, быстро протараторив что-то невнятное. Девушка попыталась пройти на свое место, но в эту же секунду она услышала за своей спиной болезненно знакомый голос. — Прошу прощения! Можно войти? — после этих слов, Момо медленно обернулась, и зрачки ее заметно сузились, а щеки стали пунцово-красного оттенка. Она медленно села за парту, предварительно извинившись перед учителем. Мидория последовал за ней, чувствуя, что одноклассники прожигают его ничего не понимающими взглядами. Парень повел плечами и слегка вздрогнул от неприятного ощущения.       Бакуга зашел через несколько минут и положил на учительский стол журнал, на автомате проговорив заученные извинения. — Если вы считаете, что можете так просто задерживать учебный процесс, то вы глубоко заблуждаетесь. — недовольно заметил Айзава, записывая на доске тему урока.       Новый материал явно прошел мимо Изуку, который весь урок витал где-то в облаках, то и дело посматривая на Катсуки и напряженно переводя взгляд на Йаойрозу, которая нервно поджимала губы и хмурилась. Ее аккуратный носик время от времени приподнимался, а переносицу испещряли неглубокие морщинки, выражавшие задумчивость девушки и неодобрительность с ее стороны. Один Бакуга выглядел абсолютно спокойным и безразлично дожидался окончания урока, чтобы поскорее приступить к тренировке. — Момо, чего такая рассеянная, а? Выкладывай, что случилось? — с нескрываемым любопытством протараторила Мина, начавшая выспрашивать подружку едва ли не в ту же секунду, когда неприятное дребезжание звонка заполнило пространство класса. — А вам какое дело? Имейте совесть, мне надо переодеться! У нас же тренировка! — лепетала все еще смущенная Йаойрозу, собирая свои вещи в сумку.       Было понятно, что девушка не намерена рассказывать об увиденном, и тогда заинтересованные ученики класса 1-А приняли важное стратегическое решение. — Шинсо, пожалуйста! Нам действительно нужна твоя помощь! Это проблема вселенского масштаба! — умоляюще протянул Минета, стоявший впереди толпы учеников. — Удовлетворение вашего любопытства не является проблемой вселенского масштаба, идиоты. — недовольно потерев переносицу, отпарировал ученик класса героев. — От меня-то чего вы хотите? — Ты же можешь как-нибудь заставить ее… скажем… рассказать нам все? — заискивающим тоном промурлыкал Каминари, после чего получил неслабый толчок от Джиро. — Он хотел сказать, что нам не справиться без твоего дара, Шинсо. Мы волнуемся за Йаойрозу и хотим выяснить, что произошло. — высказал всеобщую обеспокоенность Киришима и заглянул в глаза товарища. Тот слегка замялся и, лишь для вида сопротивляясь, начал обдумывать предложение. — Меня разве не выгонят из академии за такие выходки? — неуверенно протянул Шинсо, и все облегченно выдохнули, понимая, что дело в шляпе. — Никто не узнает! Можешь положиться на нас! — улыбнулся Серо, всем своим видом показывая, что ни на йоту не сомневается в правдивости этого высказывания. Шинсо обреченно вздохнул и последовал за толпой чересчур возбужденных учеников класса 1-А.       Не то печальная, не то задумавшаяся Момо торопливо шла по коридору в сторону женской раздевалки. Девушка слегка терялась в собственных мыслях, не могла понять, куда метнулась большая половина класса сразу же после ее категоричного отказа что-либо рассказывать назойливым товарищам. Однако больше всего ее волновала та сцена, свидетелем которой героиня так некстати оказалась. — Привет, Йаойрозу! — девушка слегка вздрогнула, услышав дружелюбный голос. — Привет, Шинсо. — с улыбкой ответила Момо и застыла на месте, вмиг осознав, что произошло. «Какие же они все-таки идиоты…», — промелькнула мысль в голове раздраженной ученицы.       Она по велению парня прошла в кабинет, где уже собралась большая половина класса и хмуро их всех оглядела, не имея возможности ни двигаться, ни говорить самостоятельно. Ученики виновато смотрели на девушку, ожидая дальнейшего развития событий. Момо, по приказу Шинсо, на одном дыхании выпалила всю интересовавшую их информацию. Ошарашенный парень, как в прострации, щелкнул девушку по лбу, от чего она слегка подпрыгнула и едва ли не набросилась на нечастного Хитоши, но быстро взяла себя в руки. Наступила неловкая пауза, и напряженная тишина оккупировала все пространство кабинета, словно заставляя воздух густеть. — О-она ведь не может врать, Шинсо? — дрожащим голосом спросил Каминари, и все вмиг перевели удивленные взгляды с едва не плачущей Момо на глуповато замешкавшегося блондина.