Ты моя мама?

Гермиона ожидала, что её мама рассердится. Шокированная, растерянная, даже обиженная; но Эбигейл Грейнджер только мягко улыбнулась. Выражение её матери изменилось несколько секунд спустя, когда она спросила: — Это ребенок? Гермиона немного поморщилась. — Это длинная история. — Ты никогда не говорила нам, что беременна! — миссис Грейнджер прошептала. Она провела Гермиону внутрь, но не прекращала недовольно бормотать. Гермиона чуть не споткнулась о телескоп отца. — Я и не была. — Это то, что ты должна была сказать своим родителям, Гермиона. — Но я… — Даже если ты не приезжаешь, ты все равно должна нам всё рассказывать. Мы не будем осуждать тебя. Ты привлекательная молодая ведьма, которая спасла мир. А мы всё время были на работе, не так ли? — МАМА! — закричала Гермиона. Она приложила ладонь к губам, но мальчик продолжал спать и она продолжила. — Мама, это не мой ребенок. Кто-то оставил его на моём пороге, и я подумала о том, чтобы отвезти его в больницу Святого Мунго, но…- девушка замолчала. Логического продолжения не последовало. — Мне невыносима мысль о том, чтобы доверить его кому-то, кого я не знаю, а я знаю его всего десять минут! Миссис Грейнджер склонила голову набок. — Ты знаешь, кто его родители? Гермиона отрицательно покачала головой. — Его мама умерла несколько дней, а отец… Я не знаю. — Некоторые люди не должны быть родителями, Гермиона. Иногда люди не готовы и делают глупости. Возможно, его отец не хочет брать на себя такую ответственность и решил оставить его с тобой. Гермиона покачала головой. — Это не так. Я не верю, что его отец бросил его. Должна же быть причина! — её мать открыла рот, чтобы что-то сказать, но остановилась, когда отец Гермионы спустился по лестнице. Свежевыбритый Джек Грейнджер помчался на кухню. — Кто был возле двери, Эбби? Ты сказала им свалить в такой час? Кто бы то… Гермиона? — Привет, папа, — слабо улыбнулась она. Он раскрыл объятия и пошел, чтобы обнять её, но остановился. — Это что, ребенок?! — он прошептал, а его глаза округлились от шока. — Он не мой! — Гермиона повторила. — Я ничего не понимаю. Ты украла его? — Кто-то оставил его у меня на пороге. — Ты оставишь его у себя? — спросил мистер Грейнджер. Единственными звуками в комнате были тикающие часы и мягкое дыхание ребенка на её плече. Казалось, честность была единственным выходом. — Я не знаю, папа, — наконец-то призналась Гермиона и пожала плечами. — Я хочу, чтобы у него был хороший дом, и я чувствую ответственность за него. Я не хочу от него отказываться. — Это да, дорогая, — ответил её отец. — Джек, Гермиона ничего не знает о том, как заботиться о ребенке! — миссис Грейнджер настаивала. — Нет ни одной вещи, которую Гермиона не может выучить! Гермиона ненавидела, когда они говорили о ней так, будто она не стояла рядом. С другой стороны, в течение последних трех лет она не давала им альтернативы. Сколько подобных разговоров было? — Как ты сюда попала? — этот вопрос вывел Гермиону из задумчивости. Она покачала головой и спросила. — Прости, что? — Я спросила, как ты сюда попала, — повторила мать. — Я трансгрессировала. Её родители ахнули. — О боже мой! Гермиона! Ты только что трангрнссировала сюда с новорожденным! Ты с ума сошла? Что, если он бы потерял ноготь или палец? Что, если бы нас не было дома? Ты бы продолжала ходить по разным местам, пока не нашла бы кого-нибудь? О чем, черт возьми, ты только думала? — Вовсе нет! — Слезы потекли по её ресницам и по лицу. Внезапно все стало слишком. — Я не думала, хорошо? Я была пьяна, а он просто появился на крыльце. Я думала, это был кошмар! И… и… я просто не знала, что делать. Ты права, я ничего об этом не знаю, и мне больше некуда идти! Родители кивнули. — Хорошо, — сказала её мать. Она потянулась, чтобы взять мальчика, но Гермиона крепче сжала его, отступила назад и сразу же спросила — Ты обещаешь, что вернешь его мне? — Конечно, Гермиона, — настаивала её мать, разочарованная тем, что Гермиона думает иначе. Гермиона неохотно передала ребенка матери, которая тихо заворковала. — Это хорошая пеленка, Гермиона, — заметила она. — А Джек никогда не думал, что ты подаришь нам внуков. — Вау! Но он не мой. В смысле, пока он мой. Пока мы не найдем его отца или какого-нибудь другого родственника, который позаботится о нем. Еще один родственник с любящим домом и хорошими ресурсами, и… — Верно, милая, — сказал отец с понимающим видом. Гермиона закатила глаза и засмеялась. — Я так счастлив, что ты здесь. Я так рад, что ты пришла к нам, правда, Эбби? — Да, — рассеянно ответила мать Гермионы. Она была полностью очарована маленьким мальчиком на руках. — Как его зовут? — спросил мистер Грейнджер. — У него нет имени. Была записка, в которой говорилось, что он должен быть назван в честь звезды, но это всё, — сказала Гермиона. — Звезды? — глаза её отца загорелись. — О, у меня есть идеальная книга! Подожди, я сейчас вернусь! — он ушел в свой кабинет прежде, чем Гермиона успела его остановить. Она вздохнула, смирившись с тем, что это было лучшее решение, которое она могла принять, учитывая все обстоятельства. Она посмотрела на мать, держащую ребенка, которого только что встретила, как будто это был её собственный внук. — Я должна была посещать вас чаще, — призналась Гермиона. — Да, должна была, но мы должны были уважать и твое решение. Если ты не была счастлива, мы должны были уважать это. Мы всегда думали, что ты будешь очень счастлива с Роном. Он казался хорошим мальчиком. — Может быть, — призналась Гермиона. — Только не для меня. — Что же, я рада тебя видеть, дорогая. Я действительно рада. И если этот малыш вернул тебя к нам, то теперь он тоже часть семьи. Гермиона ничего не ответила. Ребенок был симпатичным, в том смысле, что все дети милые с их широкими глазами и носами-пуговицами. Она всё ещё не понимала, что такого особенного в этом ребенке. Эта безымянная маленькая звезда, которая уже помогла исправить её мир. Она вытерла слёзы с глаз и вздохнула. Её отец вышел с книгой про звезды. — На небе так много звезд! Столько всего на выбор, Гермиона. Мы должны достать тебе книги по воспитанию детей. Эбби и я отдали наши соседям год назад, когда они ждали ребенка. — Папа, — голос Гермионы дрогнул. — У меня ничего нет. Я ничего не знаю. Джинни научила меня складывать одеяло и держать его, когда я приходила, но этого недостаточно, не так ли? Мать покачала головой, но отец настаивал на своем. — Ты можешь абсолютно всему научиться. Я отвезу тебя в магазин, думаю, он откроется через час. Ты можешь оставить мальчика здесь с матерью, которой, я думаю, это очень понравится. Это было очевидно. Эбигейл Грейнджер выглядела так, будто Рождество наступило раньше. Гермиона нервно заправила локон за ухо и скрестила руки, не зная, принять ли помощь родителей. «Я не уверена, что готова вернуться в их жизнь. Но, действительно, какой у меня выбор?» — подумала девушка. — Хорошо, — кивнула Гермиона. — Но мне нужно, чтобы вы поддержали меня в этом. Гарри, Джинни и все остальные будут осуждать меня за то, что случилось с этим ребенком. У них будут разные мнения, и мне нужно, чтобы кто-то был на моей стороне. Вопреки моему здравому смыслу, я прошу вас быть такими для меня. Можете пообещать мне свою поддержку, когда мне это понадобится? — Конечно! — настаивал её отец. — Всё, что угодно для нашей маленькой звезды, — добавила её мать. — И для тебя, Гермиона, что угодно. Всё, что нужно. Гермиона надеялась, что ей можно доверять, но чувствовала себя маленькой девочкой, которая ползет к родителям за помощью. Опять же, это то, чем должна быть семья. «Возможно, мне нужно небольшое напоминание.» Ей больше некуда было идти, так что через полчаса она уже стояла перед машиной отца на пути в магазин.

***

— Твоя мать гораздо лучше меня в этом разбирается, чем я, — сказал отец, выбирая между пеленками. Гермиона указала на голубую. — Я больше менял подгузники. Это была честная попытка семейного юмора, но она провалилась. Гермиона вздохнула, а мистер Грейнджер стер невидимую пыль с ручки тележки и сказал: — Прошло так много времени, что я почти не помню. — Ты сказал, что Рон — единственное что-то хорошее в моей жизни. Ты сказал, что я должна остаться с ним, потому что он любил меня, и мы вместе прошли через войну. Тогда ты сказал, что мои отношения с Уизли были единственной причиной, по которой ты доверял мне после возвращения из Австралии, когда единственной причиной, по которой я послала вас туда, была ваша защита! — Я знаю, Гермиона. Ты права, я должен был сказать по-другому. Все, чего я действительно хотел, чтобы ты была счастлива. — Это единственное, что ты не сказал, — огрызнулась Гермиона. — Ты ставишь счастье Рона выше моего, и я, возможно, была родителем всего час, но я совершенно уверена, что это не то, что должны делать родители! — Я думал, что он сделал тебя счастливой, Гермиона, — ответил мистер Грейнджер. — Вы прекрасно подходили друг другу, как семья. Молли и Артур были в восторге, когда ты приняла предложение Рона. Обычно, когда женщина принимает предложение мужчины, это потому что он делает её счастливой. — Я согласилась, потому что он сделал мне предложение на глазах у нескольких десятков человек, и я подумала, что, может быть, у нас всё получится. Но, папа, я не хочу, чтобы всё было хорошо. Если я буду любить кого-то до конца своей жизни, как ты и мама, это потребует работы. Рональд не стоил таких усилий. Но ты никогда не спрашивал, почему я ушла от него, никогда не поддерживал моё решение, и я не простила тебя за это. Теперь помоги мне выбрать автокресло, прежде чем я решу сделать это в одиночку. — Ты уверена, что готова к этому, Гермиона? Воспитание детей достаточно сложно, когда вас двое. В одиночку… я знаю, что ты справишься. Нет ни одной вещи, которую ты не сможешь сделать. Но я также знаю, что ты найдешь отца этого мальчика. У него может быть семья, он может быть готов позаботиться о своем сыне. Ты должна подумать, что делать, когда это случится, потому что… я на твоей стороне, Гермиона. Я в долгу перед тобой, чтобы поддержать любое твоё решение, но я также не хочу, чтобы тебе было больно. Гермиона кивнула. — Я пока не знаю, чего хочу. — Это ложь и ты это знаешь, — сказал отец с улыбкой. — Если бы ты не чувствовала связи, ты бы отвезла его прямо в больницу. Он был прав. Быть целителем в отделении Мэйв было большой работой. Её друзья были замечательными, но, когда они занимались своими семьями, Гермиона установила более тесную связь с её работой. В этом не было ничего плохого, Гермиона знала, это просто затрудняло понимание их опыта. (И чтобы они поняли её). Затем судьба оставила этого маленького мальчика на пороге её дома, и, возможно, ей больше не нужно было быть одной. Возможно, это была семья, которой она всегда должна была обладать. Мистер Грейнджер осторожно положил руку на плечо Гермионы, как бы говоря: «я знаю, что ты можешь это сделать». — Я согласна на твою помощь с именем, — согласилась Гермиона. Глаза мистера Грейнджера загорелись. — Я надеялся, что ты спросишь! Есть так много имен, чтобы выбрать. Но большинство из них, вероятно, будут исковерканы в школе. — Ну, тогда я прослежу, чтобы он смог должным образом защитить себя, — через мгновение она добавила, — или я могла бы научить его прятаться в библиотеке. Это больше похоже на меня. Мистер Грейнджер усмехнулся. — Звезда или созвездие, да? Есть Зарин, один из созвездий Геркулеса. Рядом с Геркулесом у нас Северная Корона. Мирах является частью созвездия Андромеды… И так продолжалось до тех пор, пока они не упаковали всё машину и не уехали домой. Они открыли дверь и увидели миссис Грейнджер на диване, кормящую безымянного ребенка из бутылочки. Смиренная сцена для Гермионы, сама картина того, что могло бы быть: её мать заботится о её сыне с обожанием. Просто все думали, что у ребенка будут рыжие волосы, а Рон Уизли будет рядом с Гермионой. Так намного лучше. — Я рада, что вы дома! Наша звездочка проснулась час назад. Он такой тихий, маленький, — нежно прошептала миссис Грейнджер. — Что вы купили в магазинах? — Кроватка, детская коляска, автокресло, подгузники, бутылочки, игрушки, одеяла, комбинезоны и около семидесяти двух книг о воспитании, — пробормотала Гермиона. Её мать поставила бутылочку на столик и сказала: — Возьми его. Гермиона села рядом с матерью на диван и нежно взяла ребенка на руки. У него все еще был этот взгляд, невысказанный вызов, который привлек к нему Гермиону, но он также выглядел комфортно в её руках. Возможно, ему просто нужно было приспособиться к новым людям и новой обстановке, потому что он был, по сути, тихим. — Папа, какая твоя любимая звезда? — она спросила. Мистер Грейнджер прищурился. — Антарес, — ответил он. — В этом нет ничего особенного с точки зрения яркости или звездной системы. В самом деле… Извини, я немного увлекся своими хобби, знаешь ли. — Ты ведь не Антарес, не так ли, звездочка? Нет, нет… Это просто не подходит. — Его название происходит от Ареса, греческого бога войны, и я нахожу легенду о звезде захватывающей. Орион, могучий воин, предположительно был побежден Скорпионом, которого вы также можете увидеть в ночном небе. — Орион тебе тоже не подходит. — Антарес — сердце Скорпиона, и поскольку это красный сверхгигант, ты можешь увидеть, как он светится красным, почти как бьющееся сердце. Они никогда не находятся в небе одновременно. — Подожди… — Скажи это еще раз, — попросила Гермиона. — Они никогда не бывают в небе одновременно. — Нет, нет, до этого. Ты сказал что-то другое. — О, Антарес — это бьющееся сердце созвездия Скорпиона. Я знаю тебя несколько часов и уже хочу сохранить тебя в своей жизни. Я думала, что готова ко всему, но тут появился ты, и все пошло к черту. Не знаю, что в тебе такого и почему мне кажется, что я тебя знаю, но тебе нужен дом, а у меня он есть. Я не знаю, как о тебе заботиться, так что тебе придется работать со мной над этим, но я смотрю на тебя и вижу свое сердце в твоих глазах. — Скорпиус, — сказала Гермиона. — Его имя — Скорпиус. — Мне нравится! — Миссис Грейнджер была довольна этим именем. Гермиона улыбнулась, радуясь, что мать была на её стороне. — Технически Скорпион — это не звезда, это созвездие, но оно ему подходит, — добавил мистер Грейнджер. — А как насчет второго имени? Гермиона покачала головой и сказала. — Это не моё дело. Его мать была чистокровной, и отец тоже. У них свои традиции, и я не буду вмешиваться. — Это очень любезно с твоей стороны, дорогая, — похвалил решение отец Гермионы. Её мать выглядела немного расстроенной, но ничего не сказала. Скорпиус. Я обещаю, что везде, где ты окажешься, тебя будут любить. Я обещаю.