Ты моя мама?

Гермиона трансгрессировала на работу днём, не намного позже, чем она прибыла бы, если бы её жизнь не была перевернута вверх дном. Главный целитель, Реджинальд, был озадачен, когда Гермиона появилась в его кабинете, прося три месяца отпуска по причине беременности и родам. Гермионе нужно было бы уже привыкнуть к фразе: «Я не знала, что ты беременна!» — Я усыновила? — она спросила так, как будто это может быть неправильным ответом. — Усыновленный, — звучало так официально, и очень непохоже. — Неизвестный человек оставил ребенка на моем пороге, и я не могла с ним расстаться. — Понятно, — пробормотал целитель. — Как вы думаете, вы могли бы приходить хотя бы раз в неделю, просто чтобы держать свой персонал в форме? Ваши исследовательские навыки и опыт не имеют равных, мисс Грейнджер. — Если я буду приходить на работу, значит ли это, что моя работа важнее, чем мой с… чем Скорпиус? — спросила она вслух. — Почему вы здесь работаете? Гермиона тихо вздохнула. — Я работаю здесь, потому что я хочу помочь людям оправиться от магических недугов, потому что я хочу сделать мир лучше, и это был единственный способ, который я знала. — А разве ваш сын не гордился бы этим? Мой сын. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь к этому привыкнуть. Тем не менее, у целителя хорошая точка зрения, поскольку я не хочу оставлять всё хорошее, что я здесь делаю. Но Скорпиус на первом месте, так что… — На полдня, — поправила Гермиона. — Я буду приходить каждую среду на четыре часа, чтобы сохранить своё положение. Четыре часа — это жесткий предел. На дольше не оставлю Скорпиуса. Кроме того, мне нужна эта неделя для себя. Если я что и знаю, так это то, что понятия не имею, что делаю. Мужчина кивнул в знак согласия. — Надеюсь, тебе нравится быть мамой, Грейнджер. Если тебе что-нибудь понадобится, мы здесь, чтобы помочь тебе. — Я ценю это, сэр, действительно ценю.

***

Самое большое преимущество магии было во время смены подгузников. Гермиона наколдовала небольшой мусорный бак, чтобы, когда она бросала внутрь один из грязных подгузников, она могла забрать его через несколько минут, полностью чистым. Гермиона отправила сову Гарри во вторник, и он согласился заскочить в среду поболтать. Гермиона проспала, может быть, четырнадцать часов за три дня. Её волосы были более вьющимися, чем обычно, и собраны в пучок, потому что Скорпиус быстро освоил две вещи: схватить и потянуть. Медленно, но верно, она привыкла. — Черт возьми, Гермиона! — Гарри закричал. Она вздрогнула и шикнула на него, но Гарри не прислушался к её просьбе. — С тобой все в порядке? Что, черт возьми, с тобой случилось?! — должно быть, она выглядела ужасно. Гарри обнял её, и она упала в его объятия. — Рада тебя видеть, — пробормотала она ему в плечо. — Прошло, э-э, две недели? Я пропустил первые шаги Джеймса, потому что был на работе, и я думал, что Джинни оторвет мне яйца за это. Гермиона рассмеялась, и отпустила его только для того, чтобы опуститься на стул. Юмор Гарри немедленно сменился беспокойством. — Серьезно, Гермиона, ты в порядке? Я не видел тебя такой измотанной с тех пор… Никогда. Скажи мне, что происходит. Тебе нужна помощь? Это твои родители? Они в порядке? Гермиона глубоко вздохнула и подняла руку, попросив его остановиться. — Мне нужна твоя помощь. Точнее совет. Но ты должен пообещать, что не будешь паниковать, когда я скажу тебе, почему. Гарри скептически поднял бровь и нервно поправил очки. — Попробую, — согласился он. Гермиона выдохнула и призналась: — Наверное, будет лучше, если я просто покажу тебе, — она повела Гарри в гостиную, где Скорпиус отдыхал в маленькой кроватке рядом с диваном. Гарри остановился, как вкопанный. — Это… это ребенок? — прошептал Гарри. — Да. — Но ты не была беременна! Гермиона рухнула на диван, и Гарри сел напротив неё.— Вот почему я позвонила тебе. Кто-то оставил его на крыльце, Гарри. В воскресенье утром я проснулась от стука в дверь, а когда открыла её, Скорп лежал в корзине. Я собиралась отвезти его в госпиталь, но потом не смогла его отпустить, не зная, что он попадёт в какое-нибудь место получше. Может, я и не лучший приёмный родитель, но и не худший! Астория Гринграсс была его матерью. Она была на пару лет старше нас в школе, так что я не знаю, помнишь ли ты её. Она умерла неделю назад или около того, но мама думает, что Скорпиусу по крайней мере две недели. Я не имею ни малейшего понятия, кто может быть его отцом. Затем Гарри посмотрел на неё, как будто она сошла с ума. — Прости, что? — Я сказала, что не знаю его отца. — Ты… Ты не знаешь, кто его отец? — Нет, почему… ты что-то слышал? — Я, э-э, ну… нет. Нет, я ничего не слышал Гермиона прищурилась. — Ты что-то недоговариваешь, Гарри Поттер. Я твой лучший друг, а ты плохой лжец. Гарри кивнул в сторону кроватки. — Как его зовут? Я слышал, ты сказал Скорп? — Скорпиус. — Это интересный выбор. — Как и Альбус Северус, — ответила Гермиона. — Знаешь, Джин мне уже высказала по поводу этого. — Послушай, я выбрала это имя, потому что так будут называть его люди, которые его любят. Если я дам ему другое имя, он потеряет связь со своей родной семьей. Я не могу сделать этот выбор за него. Кроме того, посмотри на него! Он совсем не похож на Грейнджер! — Нет, не похож, — пробормотал Гарри. Гермиона могла утверждать, что он знал больше, чем показывал, но слишком устала, чтобы продолжать давить на него. — Я попросила тебя прийти сюда не для того, чтобы говорить про имена, — настаивала Гермиона. — Что ты хочешь знать? — Правильно ли я поступаю? Гермиона не хотела, чтобы слова были мольбой, но её отчаяние было очевидно. Гарри откинулся на спинку кресла. Гермиона не знала, что делать, поскольку Гарри потребовалось несколько минут, чтобы сформировать ответ. Она покачивала кроватку взад и вперед, пока ждала. — Не уверен, что у меня есть ответ, — это был не тот ответ, который она хотела услышать, но и не самый худший, который она только могла получить. — До тебя и Рона у меня никогда не было семьи, но это было единственное, чего я хотел. Если это то, чего ты хочешь для него, тогда ты поступаешь правильно. — Это все, что я хочу, — кивнула Гермиона. — Я хочу быть рядом с ним, пока не найду его отца. — А когда ты его найдешь, то что? — спросил Гарри. — Ну, наверное, я спрошу, какого черта этот ребенок со мной, а не с ним! Младенцы не просто так оказываются на пороге без причины! — Это его ребенок, Гермиона, — мягко сказал Гарри. — Вам придется придумать соглашение, которое будет для вас обоих. — Что мне делать, Гарри? — тихо спросила Гермиона. — Я не могу быть его мамой один месяц. Я не могу жить в страхе потерять его, но я должна найти его семью, не так ли? — Гарри кивнул, и она продолжила. — Могу я быть откровенной? — Конечно, Гермиона, — сказал Гарри. — Ты можешь рассказать мне всё, что угодно. Почему ты вообще спрашиваешь? — Потому что я не думаю, что я создана для этого, — призналась она. — Я люблю этого ребенка. Я ненавижу, когда он плюется, и каждый раз, когда мне приходится менять его чертов подгузник, но я люблю его. Что, черт возьми, безумно! Я знаю его четыре дня! Но… — Гермиона… — Речь идет не о Роне! — она закричала, прежде чем быстро проверить, спит ли Скорпиус. Гарри поднял бровь, и она призналась. — Хорошо, это немного о Роне. — Он скучает по тебе. Алисия тоже скучает по тебе. — По правде говоря, Гарри, мне стыдно, — призналась Гермиона. — Однажды я посмотрела на Рональда, и поняла, что он не тот, кем я хотела его видеть. Я просто не была удовлетворена. Я любила его, но когда я смотрела на свою жизнь пять или десять лет спустя, я не хотела быть рядом с ним. Он хотел, чтобы я была человеком, которым не могу стать, и я хотела того же для него. А если тоже самое будет со Скорпиусом? Что если однажды я проснусь и решу, что не хочу быть его мамой? — она тяжело вздохнула. — Я веду себя эгоистично, удерживая его, и я боюсь, что в один прекрасный день я больше не захочу этого. — Нет! Ты всегда должна заботиться о себе и своем счастье, — настаивал Гарри. — После всего, через что мы прошли, мы заслуживаем счастья. Если Рон не был для тебя, значит, он не был им. Ты хочешь обеспечить этого ребенка, это любовь, Гермиона. Это такая любовь, которая никуда не денется. Скорпиусу не нужно, чтобы Ты была кем-то, кем ты не есть. Ему нужна Гермиона Грейнджер. И, прости меня, Гермиона, но я думаю, он тебе тоже может понадобиться, — это было правдой, и она знала это. Гарри встал и указал на лестницу. — Тебе нужно немного поспать. Я сказал Джинни, что пробуду здесь пару часов. Гермионе не нужно было повторять дважды. На середине пути она сказала Гарри: — Ты случайно не знаешь няню, которая смогла бы работать по средам? Гарри с любопытством посмотрел на нее и сказал: — Да, я мог бы найти, на самом деле. Ну, не няня, на самом деле, но есть кто-то, кому я доверяю присматривать за моими детьми.

***

Воскресенье было семейным днем. Они договорились, что каждое воскресенье мистер и миссис Грейнджер будут навещать Гермиону. Она открыла входную дверь, и увидела, что руки её матери переполнены детскими вещами. Отец Гермионы, с другой стороны, выразил свою озабоченность: — Милая, ты ужасно выглядишь. Гермиона закрыла дверь. — Мне уже сказали. — Наверх, прямо сейчас, юная леди! — он практически подтолкнул её к комнате. Гермиона не хотела покидать их, но в то же время ей нужно было некоторое время полежать со своими подушками. Она проснулась в восемь часов. Гермиона потянулась, встала с кровати и приняла ванну. Она расслабилась там, и впервые за неделю привела волосы в порядок. Как только она вытерлась и оделась, Гермиона больше не пахла грязными подгузниками и выглядела хоть и не сильно отдохнувшей, но все же лучше. Она услышала смех и спустилась по лестнице. Скорпиус лежал на животе в гостиной, а миссис Грейнджер внимательно наблюдала за ним. Оба её родителя усмехнулись, когда Скорпиус пробрался к игрушечному кольцу перед ним. Как только Гермиона села на диван, её отец заметил, что она выглядит намного лучше. Она улыбнулась ему. — Я чувствую себя лучше! Скорп почти не дает мне спать. Он не заснет, пока я не обниму его, и я думаю, он начинает понимать, что если он заплачет, я появлюсь. Обычно он ненавидит лежать на животе. — Ты должна дать ему игрушку, на которой он сможет сосредоточиться. Это поможет ему научиться двигать руками и набраться сил, чтобы поднять голову. — Скорп? — спросил её отец. — Так вот как мы теперь его называем? Гермиона пожала плечами. — Думаю, ему подходит. — Знаешь, что может помочь, Гермиона? Музыка, — сказала миссис Грейнджер. — Когда ты была ребенком, ты любила слушать музыку перед сном. Джек, у тебя есть кассеты в машине, которые мы могли бы отдать Гермионе? У тебя есть магнитофон? — Да, мам, у меня есть кассетный магнитофон. Я ведьма, а не пещерная женщина, — Гермиона схватила зеленое одеяло, взяла Скорпиуса и положила в центр одеяла. Кто-о из родителей сменил комбинезон. Это был красивый голубой комбинезон, который дополнял бледную кожу и светлые волосы Скорпиуса. Он причмокнул губами, радуясь, что вернулся в свое любимое одеяло. Что привлекло внимание Гермионы, так это маленький снитч, вышитый на его груди. — Мам, это ты сделала? — она спросила. — Тебе нравится? У нас есть ваши старые учебники, и я нашла книгу «Квиддич сквозь века». Джиневра постоянно говорит о квиддиче, и я начинаю думать, что это единственный вид спорта, который есть у волшебников. Я искала предлог, чтобы… — Гермиона перебила маму и крепко обняла. — Спасибо тебе, мама. Это было действительно мило. После того, как Скорпиуса успешно запеленали, мистер Грейнджер вернулся в дом с несколькими кассетами. — Если это означает, что мне больше не нужно слушать этот мусор в машине, бери столько, сколько захочешь, Гермиона, — сказал он. Миссис Грейнджер засмеялась. — Я разрешаю это только потому, что наш внук такой очаровательный. Гермиона замерла на месте. Нашего внука? — Теперь он семья, Гермиона, — сказала её мать. — Я буду любить своего внука так сильно, как ты позволишь. — Мам, ты думаешь, я для этого подхожу? — она спросила. — Я пытаюсь, но это не так просто. Одна родительская книга говорит одно, другая — другое, и я боюсь ошибиться. — Идеальных родителей не существует. Пока твой ребенок в безопасности, здоровый и любимый, пока ты делаешь все возможное, ты будешь отличной матерью для маленького Скорпа, — настаивала она. — Мне не нравится слово на букву «м», — призналась Гермиона. — Мама. — Ох, — в унисон сказали её родители. Гермиона фыркнула и уставилась на Скорпиуса. У него была довольная улыбка на лице; по-видимому, время игры и время пеленания были двумя его любимыми вещами. — Он молчит, пока чего-то не захочет, а потом превращается в королеву драмы. Теперь, каждый раз, когда он плачет, мы имеем дело с наукой: проверить подгузник, накормить его, затем подождать, чтобы он отрыгнул. — Похоже, ты привыкла, — заметила миссис Грейнджер. Гермиона улыбнулась. Если бы её мать одобрила её метод воспитания, никакое неодобрение не имело бы значения. — Завтра к нам приезжает его тетя. — О! — Воскликнул мистер Грейнджер. — Это поможет разобраться в том, кто отец, не так ли? — Я надеюсь. — Ты беспокоишься о том, что она подумает? — спросила миссис Грейнджер. — О чем именно она будет думать? — Просто ты сказала… Я знаю, что не очень разбираюсь в политике волшебников, но ты сказала, что его мать чистокровная. — Тебе интересно, захочет ли его тетя забрать его у меня, потому что я магглорожденная? — спросила Гермиона. — Да. Гермиона мрачно усмехнулась и сказала: — Я хотела бы посмотреть, как она попытается сделать это.