Ты моя мама?

Гермиона могла на пальцах пересчитать всех слизеринцев, которых видела за последние восемь лет. Дафна Гринграсс будет шестой. Блейз Забини присутствовал на свадьбе Гарри, Бастьен Куинсбери работал в аптеке в Косом переулке, она несколько раз видела Тео, а Амриш Гупта приехал в Сент-Мунго лечиться от драконьих ожогов. Затем были две встречи с Драко Малфоем, о которых Гермиона предпочла бы забыть. Она давала показания на суде Малфоя. Не до такой степени, как Гарри, потому что он был откровенно увлечен тем, чтобы держать Драко подальше от Азкабана. Он рассказал, как Малфой тайно убил профессора Дамблдора, как Драко не отдал их троих Волдеморту в поместье Малфоев, и как Нарцисса Малфой спасла Гарри от Темного Лорда во время последней битвы. Гермиона пошла только потому, что Гарри настоял на том, чтобы кто-то другой встал на защиту Драко. Рон скорее бы зашил себе рот, чем сказал хоть слово в защиту Малфоя, поэтому Гермиона согласилась сказать Малфою два слова. Только два слова. Гермиона сидела в кресле, пока члены Визенгамота выкрикивали ей вопросы. Она думала, что это будет более цивилизованно, но суд над Малфоем был… непонятным. Она не ответила ни на один из них, сидя прямо и оставаясь неподвижной, пока они не охрипли. Главный маг суда объявил: — Мисс Грейнджер, вы не сотрудничаете с этой палатой, и мы станем вас пренебрегать, если вы и дальше будете отказываться отвечать на вопросы. Лорд Драко Малфой обвиняется по трем пунктам в покушении на убийство Альбуса Дамблдора, двум пунктам в непреднамеренном нападении на учеников школы Хогвартса, одному пункту в пособничестве пыткам и заговоре с целью свержения правительства в поддержку восстания Лорда Волдеморта. Ему не стоило было говорить все это. Я была там, я видела, как это произошло. Вы все знаете, что он видел, как его тетя пытала меня. Он стоял в стороне, когда я кричала от невообразимой боли, и у него не хватило смелости что-либо сделать. Это самое худшее в Малфое — не то, что он ненавидел меня, а то, что он не хотел причинить мне боль. Драко Малфой просто не был достаточно храбр, чтобы остановить это, перейти на другую сторону или следовать тому, что он знал, что было правильным. Так случилось, что я заплатила за это больше, чем кто-либо другой. Мне не нужно, чтобы главный маг напоминал мне обо всех дерьмовых вещах, которые сделал Драко Малфой. Задайте мне вопрос, на который я дам ответ. — Вы понимаете эти обвинения? — Да, — кивнула Гермиона. — Если Лорд Малфой признает себя виновным по этим всем пунктам обвинения, вы считаете, что следует сломать его палочку и отправить его в Азкабан? Наступившая тишина окутала Гермиону, словно её окатили ведром холодной воды. В ледяном молчании все пятьдесят членов Визенгамота подались вперед, чтобы услышать её ответ. Драко сидел в нелепом железном кресле в нескольких метрах слева от неё, его руки и ноги были связаны магическими наручниками. Его голова была запрокинута к небу, глаза закрыты, как будто он ждал, когда Гермиона взмахнет топором. Самодовольный ублюдок думал, что знает какой будет ее ответ. На мгновение она задумалась о Драко Малфое. Его ограничения были такими примитивными, такими ненужными. Драко никогда не был жесток ни с кем, кроме Гарри, и был слишком горд, чтобы попытаться сбежать. Гордость и деньги — вот всё, что было у Малфоев. Гермиона ненавидела Малфоя, но ненавидела и тех, кто сидел за столом. Главный маг снова повторил: — Мисс Грейнджер, вы считаете это подходящим наказанием? — Нет, — Драко посмотрел на Гермиону, и все в зале ахнули. Даже Гарри удивленно изогнул бровь. Хотя лицо Драко было бесстрастной маской, Гермиона заметила удивление в его глазах. Главный маг открывал и закрывал рот, как сом, не находя слов. Гермиона встала и ушла.Она увидела Малфоя четыре года спустя в книгах Обскуруса. Как только каждый из них осознал присутствие другого, они оказались слишком близко, чтобы притвориться, что не видели друг друга. Драко стоял недалеко от неё, сжимая в руке экземпляр книги «Защитное заклинание разума: передовое руководство по борьбе с легилименцией». Гермиона увидела, как он стиснул зубы, вероятно, чтобы не сказать что-нибудь грубое. Его отец умер пару месяцев назад, и Драко явно не выспался. Он напрягся, как только Гермиона заметила его. Разделенный всего лишь двумя метрами, Драко одними губами произнес что-то похожее на «Спасибо». Она кивнула ему и вышла.

***

В понедельник Дафна Гринграсс вышла из комнаты Гермионы. Гермиона пригласила её сесть за кухонный стол, немного нерешительно, немного настороженно. Скорпиус дремал в спальне, поэтому Гермиона встала между Дафной и лестницей. — Извини, мне нечего предложить тебе на обед, — пожаловалась она. — Я просто… я была немного занята. Дафна слегка кивнула. Она была семьей Скорпа. Хотя волосы у неё были темно-русые, а глаза карие, она мало походила на племянника. — Я рада, что ты пришла, — призналась Гермиона. — Я знаю… — Откуда ты знаешь, что это ребенок Астории? — перебила её Дафна. — Она оставила записку в корзине. — Конечно, — кивнула Дафна. Она вздохнула и осторожно вытерла слезу с уголка глаза. — У Астории была редкая болезнь крови. Один из наших пра-пра-пра-прадедов был проклят им, и он всплывает раз в семь поколений. Она очень слаба, и мы знали, что она не доживет до глубокой старости, но ей было всего двадцать четыре! — О, Дафна, вот… — Гермиона протянула коробку с салфетками. Дафна взяла одну, вытерла слезы и продолжила: — Она не сказала нам, кто отец, но сказала, что это было на одну ночь. Несчастный случай, и он уехал из страны, когда понял, что она беременна, — Дафна сделала паузу, чтобы высморкаться. — Мать и отец были в ярости, когда она им рассказала. Должна признаться, она меня тоже расстроила. Она была такой безрассудной. Мы были уверены, что вынашивание ребенка убьет её, потому что ему требовалось гораздо больше, чем могло дать её тело. Астория сказала, что она скорее принесет жизнь в этот мир, потому что этот ребенок даст больше любви своему отцу, чем она когда-либо могла надеяться. Она хотела подарить кому-то еще семью, но разорвала нашу. — Что ты имеешь в виду? — Спросила Гермиона. — Мать и отец отреклись от неё. Они думали… — она икнула. — Извини. Прости, если это звучит грубо, но они верили, что она будет скрывать его личность только потому, что он магглорожденный. Это чушь, потому что Астория никогда не заботилась об этом. Должно быть, у неё была веская причина не говорить нам, — Гермиона откинулась на спинку стула. Дафна была её единственной надеждой найти отца Скорпиуса. Она вернулась к началу. — Я приезжала, когда могла. Я не хотела, чтобы мама и папа знали, но я также не могла вынести разлуки с ней. В последние месяцы Астория была прикована к постели, потому что была слишком слаба, чтобы выдержать вес ребенка. Было ужасно смотреть, как она умирает. 28 мая — день рождения ребенка, и я чувствую, что ты должны это знать, — Гермиона кивнула и записала это на клочке пергамента. Дафна продолжала. — У нас была надежда, но кто-то другой заботился о ней, и они убили меня, когда она умерла. Я просто… просто… — Дафна разразилась рыданиями, и Гермиона наклонилась вперед, чтобы обнять её и погладить по спине, пока она не почувствовала, что снова может говорить. — Я даже не знаю, кто о ней заботился! О, Мерлин, я такая растерянная. Она держала в секрете даже от меня. Она не доверяла мне и, вероятно, была права. Теперь я здесь, на твоей чертовой кухне, надеюсь, что ты хорошо заботишься о ребенке. Гермиона быстро закивала. — Конечно! Конечно я хорошо забочусь. — Спасибо Мерлину, — вздохнула Дафна и вытерла нос. — Значит, я могу оставить его у тебя? — Оставить его? — Спросила Гермиона, совсем сбитая с толку. — Разве ты не хочешь провести с ним время? Я испугалась, что ты захочешь забрать его у меня. — Астория умерла меньше двух недель назад. Мои родители считают, что я была слишком мягкая, навещая её в конце и планируя похороны. Потом она подумала, что я недостаточно её поддерживаю. Она сказала, что родить этого ребенка — самое важное, что она может придумать, потому что её жизнь так коротка. Конечно, я сказала ей, что… Не знаю, чего бы мне хотелось. Лучше бы она не трахалась с тем, кто бы там ни был. Она заслуживала большего. — Ты должна с ним познакомиться, — настаивала Гермиона. — Скорпиус заслуживает, чтобы у него была семья, а я… — она задумалась, насколько честной должна быть с Дафной. — Я все еще не знаю, достаточно ли я подхожу для этой роли. Дафна покачала головой. — Я просто не могу, не сейчас. Это так дерьмово с моей стороны, но я потеряла сестру из-за него; Астория потеряла всю свою семью, а затем и жизнь. Мне нужно время, чтобы смириться с этим. Это не его вина, Грейнджер, я знаю, но сейчас я так не думаю. Мне просто нужно время, чтобы… — Траур, — подсказала Гермиона. — Да, — согласилась Дафна. — Я так по ней скучаю. Мы никого не потеряли на войне, так что… я к этому не привыкла. Я не понимаю этого, я не знаю, что делать. Я бесполезна. — Я понимаю. Во время войны я изменила воспоминания родителей и отправила их в Австралию, потому что боялась, что кто-то попытается их убить, — Дафна удивленно всхлипнула. — Я сделала то, что считала лучшим. Несмотря на то, что они не доверяли мне после этого, но это была небольшая цена за спасение их жизней. Похоже, твоя сестра сделала то, что считала правильным. — Это было несправедливо по отношению к ней, ко мне, к нашей семье — сделать такой выбор, — настаивала Дафна. — Возможно, так оно и было, — Гермиона уступила. — Я могу сказать тебе, что Скорпиус — это нечто большее, чем любовь. Ну, любовь, сопли и грязные подгузники. Но если она хотела принести в мир любовь, Астория в этом преуспела. Я благодарна ей за это решение и думаю, что когда-нибудь и ты тоже будешь. — Я просто не могу, Грейнджер, — сказала Дафна с ноткой решительности в голосе. — Пока нет. — Хорошо, — кивнула Гермиона. — Ты можете сообщить мне что-нибудь еще? Дафна покачала головой. — Это всё, что у меня есть. — Ну… я ценю, что ты мне рассказала, — запинаясь, закончила Гермиона. Дафна встала и осторожно положила руку на плечо Гермионы. — Спасибо, Грейнджер, что оставила его. Мне больше не нужно гадать, где он очутился и не подвела ли я Асторию, отказавшись принять его. Я благодарна. Я знаю, наше прошлое в школе было… неприятным. Преуменьшение.

***

Скорпиус засыпал только в том случае, если кто-то держал его или играла музыка. Не просто музыка, а громкие театральные постановки. Гермиона не удивилась, что отец ухватился за возможность избавиться от кассет. Скорпиусу больше всего понравился «Призрак Оперы». Он тихо похрапывал под «Музыку ночи», и вскоре Гермиона заснула полностью одетая. Но она проснулась от стука в дверь. Пожалуйста, дорогой Господь, пусть это не будет еще один ребенок. Она взглянула на часы: девять утра. Скорп проспал целых пять часов! Гермиона спустилась вниз, чтобы открыть дверь. — Дин Томас? — удивленно спросила Гермиона. — О, черт, сегодня среда, не так ли? Я опоздаю, — простонала она. Но Дин обнял её за плечи. — Я тоже рад тебя видеть, Гермиона. Она только рассмеялась. — Знаю, знаю, просто… много работы. Дин был на несколько дюймов выше неё, и буквально самым дружелюбным человеком, которого она когда-либо встречала. Гермиона пришла в восторг, когда Гарри предложил Дину понаблюдать за Скорпиусом несколько часов, так как Скорпу требовалось как можно больше внимания. Дин открыл рот, чтобы что-то сказать, но Гермиона подняла руку, заметив, что Дин пришел не один. — Грейнджер, — поприветствовал Гермиону Блейз Забини, с отвращением глядя на неё. По общему признанию, она носила одни и те же джинсы уже три дня, её футболка была помята. Учитывая все обстоятельства, её внешний вид улучшился за последнюю неделю. С другой стороны, Блейз выглядел так, словно только что вышел из первой странички журнала. На нём была пурпурная рубашка с закатанными до локтей рукавами, темные джинсы и туфли, которые стоили больше, чем Гермиона могла себе представить. Откровенно говоря, он был самым красивым мужчиной, которого Гермиона когда-либо видела. Его золотисто-карие глаза напомнили Гермионе яблочный сидр, и он держался так, будто точно знал, насколько он красив. Дин рассмеялся, уголок рта Блейза дернулся вверх, а Гермиона поняла, что смотрела на него с открытым ртом гораздо дольше, чем можно было ожидать. — Ты будешь продолжать пялиться на моего парня или пригласишь нас войти? Гермиона открыла дверь и жестом пригласила их войти. — Парень? — она одними губами обратилась к Дину, который пожал плечами. — Новый. — Мы уже четыре месяца вместе, — сказал Блейз уже из гостиной. — Волосы, зубы, одежда, подгузник, бутылка, — бормотала Гермиона. — Последние два — для ребенка, да? — Спросил Блейз с притворной невинностью. Гермиона закатила глаза. — Продолжай говорить со мной в том же духе, и тебе понадобится подгузник, как только я закончу с тобой. Блейз поднял руки, сдаваясь, и Дин усмехнулся. Она побежала на кухню и оттуда уже прокричала: — Я принесу бутылку, а ты делай, что хочешь, — Гермиона перескакивала через две ступеньки в спальню. Главный целитель ждал её в 9:30, и она не могла опоздать. В конце концов, чем скорее она уйдет на работу, тем скорее вернется домой. Она стянула через голову рубашку, схватила чистую из шкафа, и та зацепилась за палочку в волосах, когда она попыталась стянуть её через голову. Она засунула палочку в задний карман, одернула рубашку и схватила свой лимонно-зеленый халат целительницы. Она повернулась к центру комнаты и взвизгнула, когда увидела в дверях Блейза. Он подошел к кроватке и заглянул внутрь. На самом деле он выглядел очень любящим, что удивило Гермиону. Скорпиус просыпался, то моргая, то зевая. Блейз улыбнулся. — Ты не против, если я возьму его? — Будь осторожен, — сказала Гермиона, пробегая мимо в ванную, — Скажи мне время. — 9:07. Я могу это сделать. Я могу сделать это. Всего четыре часа. Я могу уехать от Скорпа на четыре часа. Она почистила зубы, умылась и собрала волосы в хвост. — 9:12, — объявил Блейз, когда Гермиона вышла из ванной. — Добро пожаловать обратно в цивилизацию, — заметил он, когда она появилась. Гермиона не обратила на него внимания, сосредоточившись на Скорпиуса. Парень прижимал Скорпиуса к плечу, как будто хорошо отрепетировал это. — Дин не сказал мне, что ты придешь, — сказала она. — Я сам напросился, — признался Блейз. — Ему трудно отказать мне. — Он никогда не говорил о тебе, — ответила Гермиона. — И какие у него могут быть причины скрывать наши отношения? — Блейз был невозмутим. — Постарайся не напрягаться, пытаясь найти ответ. Ох. — Уже 9:14. — Черт, — пробормотала Гермиона. Она жестом пригласила Блейза следовать за ней вниз. Всю дорогу она оглядывалась, иррационально боясь, что он поскользнется и упадет со Скорпиусом на руках. Дин встретил их у подножия лестницы с теплой бутылкой и выражением лица, которое Гермиона смогла только выразить: «влюбленность». При виде своего парня, держащего ребенка, Дин сказал: — Выходи за меня прямо сейчас. — Я бы так и сделал, но наша маленькая звезда вряд ли считается свидетелем, — улыбнулся Блейз в ответ. Гермиона посмотрела посмотрела на них. — Вы двое так влюблены, что это отвратительно. — Гермиона просто ревнует, — сказал Дин ребенку на руках у Блейза. — Как его зовут? — Скорпиус. Блейз одобрительно хмыкнул. — Он выглядит ухоженным, — заметил он. — Дин отлично ладит с детьми, потому что у него двадцать четыре младших сестры. Блейз передал Скорпа Дину, и сердце Гермионы упало в пятки во время этого. — У меня семь младших сестер, — поправил Дин. Блейз пожал плечами, как будто не видел никакой разницы. Гермиона повернулась к нему.— Я тебя не знаю. Если Дин доверяет тебе, я доверяю тебе, но если ты обидишь Скорпи, клянусь могилой Мерлина, я засуну твою палочку так глубоко тебе в задницу, и ты будешь произносить заклинание каждый раз, когда чихнешь. — Понял, — ответил Блейз. — Сейчас 9: 20, Гермиона, так что если ты не хочешь продолжать говорить о заднице моего парня… — Да, да, я иду… — она бросила последний взгляд на Скорпиуса. — Мне действительно не нужно идти. Я могу остаться. — Гермиона! — Я не оставляла его с тех пор, как он у меня. — Каких-то четыре часа, Гермиона, — спокойно настаивал Дин. — Я обещаю, что Скорпиус будет здесь и будет здоров, когда ты вернешься. — Хорошо, хорошо, — кивнула она и трансгрессировала, прежде чем успела подумать о том, чтобы остаться. Она побежала в госпиталь Святого Мунго, и встретилась с главным целителем в 9:28. — Я пришла вовремя, сэр. Он вопросительно поднял бровь и посмотрел вниз. Гермиона проследила за его взглядом и тут же хлопнула себя по лбу, поняв, что забыла сменить одну часть своего наряда. — Джинсы, Мисс Грейнджер?