Ты моя мама?

Гермиона задавалась вопросом, когда отец начал называть её «дорогой». Это было много лет назад, до Австралии. Возможно, даже до Хогвартса. Она понимала, что отец знал, что «Гермиона» будет трудным именем; трудным для других и тяжелым бременем для неё. Он всегда был намного более интуитивным и эмоциональным, чем её мать. Он просто знал, поэтому Гермиона не удивилась, когда он отвел её в сторону перед обедом. — Дорогая, я так горжусь всеми жертвами, которые ты приносишь ради сына. Последние пять месяцев были нелегкими, и я бы не позволил тебе переехать сюда, если бы это не было лучше для Скорпиуса. Но ты никогда не говорила нам, что с тобой случилось. Я хочу, чтобы ты знала, что ты можешь уйти в любой момент, если захочешь. Никто не будет судить тебя или думать о тебе хуже. Гермиона тихо вздохнула. У неё всё ещё были кошмары. Реже теперь, когда Скорпиус был рядом, и она засыпала, как мертвая, всякий раз, когда её голова касалась подушки, но всё же. Гермиона волновалась и боялась, но причиной был не дом. Это просто дом. Да, это место самого худшего момента её жизни, но тогда была война. Но для Скорпиуса должно быть всё по другому — это должен быть его дом. Это должно быть местом, где у него будут лучшие моменты его жизни, где он будет чувствовать себя в безопасности. — Спасибо, папа, — Гермиона посмотрела на свою маму и Нарциссу, которые разговаривали. — Тебе не нужно знать, что здесь произошло. Здесь происходили ужасные вещи и леди Малфой позволила этому произойти. Я не простила её, и, наверное, никогда не прощу. Но я не хочу, чтобы это поменяло твое и мамино отношение к ней. Нам не нужно разрушать семью Скорпиуса из-за того, что произошло десять лет назад. — Если это то, чего ты хочешь, дорогая, я не возражаю, — ответил мистер Грейнджер. — Я не боюсь этого дома. Я боюсь, что Драко захочет растить сына в одиночку. И я переехала сюда, чтобы он не сделал этого. Ее отец улыбнулся. — Мне казалось, что у тебя другая причина. Ты слишком умна для этого мира, Гермиона Джин Грейнджер.

***

1 ноября Гермиона работала восемь часов. После своей первой полной рабочей среды в Сент-Мунго, за почти пять месяцев, ей хотелось только две вещи: увидеть Скорпиуса и поспать, и только в таком порядке. Гермиона швырнула халат целителя на кровать и взяла Скорпиуса на время чтения. Он был необычайно болтлив, поэтому потребовался целый час, чтобы разобраться с выпуском этой недели «Луни Нонби». Она едва могла перевернуть страницу, не зевая. Гермиона меняла подгузник Скорпа, когда из зала начали просачиваться голоса. — Блейз, я провел девять часов в самолете. Если Поттер когда-нибудь снова заставит меня сесть в эту штуку, я превращу его во что-то. Я хочу купаться, а потом лечь спать. В собственной постели. — Не говори так, как будто ты спал все время в Нью-Йорке. — Конечно же нет! Нью-Йорк просто потрясающий и волшебники спокойно гуляют с магглами. А еда, Блейз! Ты должен попробовать еду! И ты не поверишь… У магглов есть игра с одним мячиком и только одной битой. Звучит ужасно, но знаешь, мне понравилось. Подожди, а почему ты в футболке? Скорпиус начал болтать, и Гермиона старалась успокоить его. Её руки тряслись, но она застегнула его подгузник. Ведь не стыдно прятаться в своей комнате до утра, да? Драко оказался дома на несколько недель раньше! — Я скучал по тебе, но хватит. Твоя забота душит меня. — Эта футболка слишком велика для тебя. — Это моего парня. — У тебя есть парень? Всё серьезно на этот раз? Он настоящий? — Да, но… — Это же отлично! — Мы расстались. — Оу… Глаза Гермионы стали еще больше, когда она услышала, как открывается дверь Драко. — Драко, ты обязан поговорить с Поттером. — У меня был тяжелый день, и всё остальное, что я должен сказать Поттеру, сможет подождать. — Нет, не может, — настаивал Блейз. Драко сразу же повернулся к нему. — Блейз, что ты… Гермиона взяла Скорпа с пеленального столика и повернулась, когда дверь позади неё распахнулась. Она стиснула зубы и вздохнула с закрытыми глазами. Она чувствовала взгляд Драко, холодный и пристальный. Гермиона медленно повернулась лицом к Драко Малфою впервые за четыре года. Она, кажется, слышала, как кровь течет по её венам. Её сердце билось так отчаянно.Наконец-то она посмотрела в эти серебристо-серые глаза, к которым она привыкла, и потребовалось всего три секунды, чтобы лицо Драко сменилось из смущенного на совершенно испуганное. Приятно видеть, что мы находимся на одной странице. Тишина пронеслась по комнате, не оставив Гермионе надежды на быстрый уход. У неё не было слов, и челюсть Драко дернулась от всех вопросов, которые он боялся задать. Грязные пряди волос спадали на его лоб, а круги под глазами были как никогда темными. Но это были единственные признаки того, что он только что провел почти полдня в самолете. На нем были серые брюки и серая кофта с темно-синим пиджаком, надетым поверх. Он знала, что Гермиона оглядывает его, но она видела его только два раза за восемь лет: один раз, когда он был в плену, всего спустя семь недель после похорон его отца. Этот Драко Малфой был другим, более уверенным и внушительным. Гермиона понятия не имела, что делать или что говорить, когда его взгляды метались по комнате. К счастью, Блейз схватил Скорпиуса, потому что Гермиона вдруг не знала, что делать с её руками. Она не могла чувствовать их, потому что каждая часть её тела, казалось, оцепенела, когда Драко просто… просто продолжал смотреть. Вдох. Скорпиус впервые увидел своего отца и сразу же улыбнулся Драко. Драко выглядел так, будто был ошеломлен. Скорп хлопнул в ладоши, вымазав его малиной. Он стиснул зубы, сжал руки в кулаки, и все его тело содрогнулось от едва заметных толчков. — Какого хрена у Грейнджер ребенок, который похож на меня? — Я же сказал тебе поговорить с Поттером, — вздохнул Блейз. — Он бы тебе объяснил лучше, чем я. Пока тебя не было, произошло много чего. — Если бы вы могли перейти к месту, где Гермиона Грейнджер находится в моем доме с ребенком, похожим на меня, я был бы очень признателен! — Драко крикнул в ответ. Он всё ещё так мне противен? Он ненавидит меня так сильно, что говорил обо мне так, будто меня нет здесь? — Ты спал с Асторией, — ответил Блейз, очень медленно. — Всего лишь раз! — возразил Драко. — Прямо перед тем, как я уехал. Я думал, что умру в Америке, я так напился и… и… — он замолчал, словно осознав, что он и Астория что-то забыли. — Блять! — А у Астории была редкая болезнь, из-за которой она умерла вскоре после родов, — тихо сказал Блейз. — Астория мертва?! — закричал Драко. Скорпиус замолчал, а Драко продолжал упорно игнорировать его. — Она умерла… она… она умерла, потому что мы… мы… что? — спросил он, стараясь не заплакать. — Нет! Драко, Астория сделала свой выбор. Ты не можешь думать, как… — Скажи, а как мне думать? — закричал Драко. Скорпиус положи головку на плечо Блейза. Тот сразу же успокоил мальчика и поцеловал его в лобик. — Она дала тебе семью. Она сделала этот выбор ради тебя. — Как она могла быть такой чертовски глупой? — еще громе закричал Драко. — Закрой рот, Драко. Просто закрой свой рот! — прошипел Блейз, когда Скорпиус начал плакать. — Что ждет тебя, когда ты возвращаешься домой? — спросил Забини. — Я и почти пустой Мэнор? Но мы ещё давно поняли, что тебе этого недостаточно. Драко сердито фыркнул и скрестил руки на груди. — Как во все это вписывается Грейнджер? — После смерти Астории, ребенка оставили на пороге Гермионы. — О, значит, она теперь «Гермиона»?! Я стою прямо здесь! — И что ты имеешь ввиду «оставили на пороге «? Кто, черт возьми, оставил моего ребенка на пороге и сколько Круциатуса они могут выдержать, прежде чем я их убью? Блейз тяжело вздохнул и посмотрел на свою обувь. — Гермиона следила за ребенком всё это время и делала это потрясающе. — Ох, правда что ли? — проворчал Драко. — Вы двое можете перестать говорить обо мне так, как будто я не стою здесь? — закричала Гермиона. Блейз все это время покачивал Скорпиуса, смотря на Драко. Скорп успокоился через минуту, и Драко спросил: — Как ты сделал это? — Он знает меня, — ответил Блейз. — Ты поймешь, что твой сын довольно восприимчивый. — Мой сын? Блейз, я не понимаю, что здесь происходит. Почему Грейнджер здесь? Казалось, что сами стены двигаются, потому что внезапно пространство между Гермионой и Драко стало намного меньше. — Я здесь, потому что он теперь и мой ребенок. — Ты думаешь, что заботясь о нем, — он немного прищурился, быстро подсчитывая. — Чуть меньше шести месяцев, дает тебе родительское право? — Пять месяцев — вся его жизнь, наглый ты придурок. И кто ты такой, чтобы читать мне лекции о том, родитель ли я? Ты пробыл здесь целых пять минут и до сих пор не спросили его имени! Малфой приоткрыл рот, но ничего так и не сказал. — Скорпиус, — сказала Гермиона. Скорпиус приподнял головку, услышав свое имя. — Твоего сына зовут Скорпиус Драко Малфой. Он мой сын, потому что, в отличие от тебя, ему не нужно быть со мной одной крови, чтобы любить меня. — Никто не захочет твоей грязной крови, Грейнджер! И он не твой сын, мы никогда не занимались сексом! — Да, Малфой? Это сможет решить нашу проблему? Отлично! Прямо сейчас, пойдем к тебе или ко мне? Блейз приоткрыл рот, а Драко потерял дар речи. Гермиона насмешливо посмотрела на него так, как Драко смотрел на нее всю жизнь. — Ты можешь подумать, что я грязь, но в любом случае ты соврешь. — Я бы никогда, — ответил Драко. — Лжец! И именно в этот момент, Блейз решил забрать Скорпиуса в другую комнату. — Зачем ты принесла его сюда? — повернулся Драко. — Ты могла бы придумать сотни способов, как сделать мою жизнь несчастной, чтобы, наконец, убить мою репутацию. Но в газетах нет ни одной истории о любовнице-грязнокровке Малфоя… Её ладонь оказалась на щеке Малфоя, прежде чем она поняла, что вообще происходит. Его щетина после путешествия была грубой. Звук шлепка был таким громким на фоне тишины, что Гермиона была удивлена, что не разбила окно. — Я не позволю тебе больше называть меня так! — она попыталась оттолкнуть его, но Драко схватил её за руку и крепко прижал к себе. Она чувствовала, как сердцебиение Драко почти такое же бешеное, как и её собственное. Его пульс чувствовался через кончики пальцев на её ладони. Драко взял её за руку и посмотрел на кольцо на пальце Гермионы. — Моя мама собралась сделать тебе предложение? — все же спросил Драко. Драко отдернул руку, но не отступила. — У меня такое ощущение, что её мирное жертвоприношение — это больше, чем мне сказали. — Чистокровные семьи гордые, а не глупые. Традиционно, когда ведьма-полукровка выходит замуж за чистокровную семью, она получает два кольца, в данном случае одно из семьи Блэков… И одно от Малфоев. Поздравляю, Грейнджер, мы на полпути к вечным страданиям — как-то скучающе ответил Малфой. — Ну… — Гермиона не знала, что сказать. — Это не то, почему я здесь, так почему это должно иметь значение? — Потому что это традиция, а чистокровные не трахаются, когда дело доходит до традиции, Грейнджер. Мерлин, у тебя есть какие-нибудь наблюдательные навыки? — Это был подарок бабушки моего сына, — настаивала она. — Оставим это так. — Никто не оставит это так и если ты думаешь иначе, тогда очень сильно ошиблась в мире, в который вступила. Ответь на мой вопрос. Почему ты переехала сюда с моим… с… — он замолчал, и Гермиона заметила, что его щека всё ещё была розовой там, куда она ударила его. — Это немного шокирует, поэтому я понимаю, почему ты думаешь, что злишься на меня. Блейз ответит на все твои вопросы, — Гермиона все же смягчила свой тон. — И я не думаю, будет ли хорошей идеей быть рядом с тобой сейчас. Я тоже… слишком… — она замолчала на несколько секунд. — Мы со Скорпиусом придем к тебе, когда оба успокоимся. — Разве у большинства людей нет девяти месяцев, чтобы подготовиться к этому? — Драко огрызнулся. — У тебя столько же времени, сколько и у меня, — спокойно ответила Гермиона.

***

Скорпиус Малфой рос ранней птичкой. Последние пару недель он просыпался в шесть утра. Блейз позаботился о нем прошлой ночью, поскольку Гермиона не хотела никого видеть. Она просто хотела пойти спать и проснувшись понять, что это был очередной ночной кошмар. Но убедилась, что это все был не сон, топая в спальню Скорпиуса. — Черт! — прокричала Гермиона. Драко лежал на полу, глядя на кроватку. Его пиджак был скомкан на полу рядом с ним, как будто он использовал его как подушку. — Ты напугал меня. — Да, хорошо, — он кивнул в сторону кроватки. — Как и ты, — Драко встал, немного неуверенно, и сделал несколько шагов к тому месту, где лежал Скорпиус. Драко стоял достаточно близко, чтобы Гермиона могла почувствовать запах огневиски. — Позволь уточнить одно. Пребывание Скорпиуса в твоей жизни — это не моя вина. Скорпиус не чья-то вина! Наш сын… — Наш сын? — с отвращением спросил Драко. — Ну да. Он мой сын, он твой сын, что делает его нашим сыном. — Нет необходимости читать мне лекции по местоимениям, Грейнджер. Я пьян, а не тролль. На этот раз ты не моя проблема. У меня просто малейшая проблема с тем, чтобы принять тот факт, что у меня есть ребенок, — признался Драко. Он нерешительно посмотрел на Скорпиуса, и Гермиона хихикнула. Драко подошел еще ближе, опустив взгляд ниже. Гермиона оттолкнула его и Драко прижался спиной к стенке. — Боже мой, ты заигрываешь со мной? Драко кашлянул. — Я действительно пьян. — Раздражаешься каждый раз, когда вспоминаешь, что делишься со мной своим сыном? Я не знаю, чего ожидала, но мне казалось, что я уже не так противна тебе. Драко рассмеялся. — Ты думаешь, что я пьян из-за того, что не выношу тебя? Святой Мерлин вы трое, «Золотое Трио», всегда думаете, что все касается именно вас. Моя злость не относится к тебе. Ты воспитала моего новорожденного сына! Если бы я умер в Нью-Йорке, у него все равно была бы семья благодаря тебе. Я обязан тебе жизнью и до сих пор… — он махнул рукой в сторону кроватки Скорпиуса. — Если это не я, то что? — спросила Гермиона. — Я пьян, потому что я испуган до чертиков! — Оу… — Блейз думал, что я попытаюсь уйти; он напоил меня так, что я не могу аппарировать. Последний раз, когда я спорил с отцом, я сказал ему, что не хочу вести линию Малфоя, потому что не знаю, как стать отцом. У меня никогда не было хорошего примера, — парень сразу же нахмурился. — Что, если я стану таким же, как он? Я не хочу быть таким. Я не хочу быть таким! Я не знаю, как ухаживать за своим сыном, как его любить или даже хочу ли я его! — Хэй! — закричала Гермиона. — Если тебе хочется сказать это, то хоть не говори такого при Скорпиусе, — это казалось отрезвило Драко на мгновение. — Он не может понять тебя сейчас, но он знает разницу между хорошим и плохим вниманием. Уверен, он тоже чувствует запах страха, — передразнила Гермиона. Когда Драко стал еще более угрюмым, она закатила глаза. — Ты угнетающий пьяница, Драко Малфой. — Я думал, что умру в Америке. Но я выжил и вернулся домой ожидая той же семьи, которая была у меня, когда я ушел. Вместо этого мой друг умер, у меня есть ребенок, и теперь ты живешь в моем доме. Думаю, мне следовало бы злиться, смущаться или ревновать, что ты провела всё это время с моим сыном. — Я собираюсь быть очень честной с тобой, — сказала Гермиона. — Но только потому, что не уверена, что ты запомнишь это. — Я запомню, — сказал Драко. Нет, он слишком измотан. — Я не позволю тебе потерпеть неудачу. Ты спрашиваешь себя, что помешает тебе стать копией твоего отца. Я. Я не боюсь тебя. Скорпиус — наш сын, и я не позволю, чтобы к нему относились так, как к тебе относился твой отец. Я не заберу Скорпиуса от тебя, а ты не сможешь забрать его у меня. Мы вместе. Я не позволю тебе потерпеть неудачу. Драко кивнул. — Ладно. — Ладно? — Гермиона была в шоке — Так ты мне доверяешь? — Во-первых, я действительно пьян. Во-вторых, я склонен доверять тебе, потому что мои возможности ограничены. И я доверяю тебе, потому что ты доверяешь мне. Девушка скептически посмотрела на Малфоя. — Почему ты так уверен, что я доверяю тебе? Я никогда не говорила этого. — Ты все еще носишь кольцо, — ответил Драко, возвращаясь в спальню.