Пошлости Крикета

— Ты будешь по мне скучать? — Юдзуру заправляет прядь волос Жене за ушко и ласково улыбается. — Вот прям сильно-сильно. — Конечно буду, куда ж я денусь. Я всего на пару дней улетаю, Юзу. Я успею вернуться до твоего ЧМ пятьдесят раз, — Женя закатывает глаза, но не отодвигается от мужчины. — У меня просто три дня в Мексике, числа третьего я буду уже тут. — С нетерпением буду ждать тебя дома, — сгребает ее в охапку и прижимает к своей груди, покачивая из стороны в сторону. — Надеюсь, что ты ничего не вытворишь, пока будешь там. Никаких провокационных фото, историй и всего такого. Поняла? — Конечно, Зузу, никаких фото тебе, звонков и вечерних развлечений по скайпу, я поняла! И довольно смеется, утыкаясь носом ему в плечо. Ей сейчас так тепло и хорошо в его объятиях, что на секунду проскальзывает мысль, почему она вообще согласилась на все эти мероприятия, если не хочет с ним расставаться? — Вот только посмей мне не позвонить, детка! — и щиплет её за бок, не выпуская из объятий. — Перед утренней тренировкой наше любимое чаепитие, совместный обед и, — наклоняется к ушку и вкрадчиво шепчет, — вечерние игры должны состояться в любом случае. Ты меня понимаешь? — Понимаю, — румянец покрывает её щеки, когда она понимает, о чём именно он говорит, и прижимается ещё крепче. — Я уже все сложила, не переживай. — Отлично! Они некоторое время ещё стоят в обнимку у самой кромки льда, пока тренер им не напоминает, что сейчас время тренировки, а для милостей у них будет отдельное время за пределами Крикета. Ох, только знали бы тренеры, что на самом деле происходит в дальних уголках их ледового дома. *** — Евгения, стой! — Юдзуру несется следом за ней, сжимая в руке телефон. — Это что такое? — Ты о чём, любимый? — и глазками хлоп-хлоп, словно она самое невинное существо на этой планете, которое может обидеть любой. — Что случилось? — Ты у меня спрашиваешь? — Юдзуру притягивает её к себе. — Пойдем со мной. — Юзу, я не могу, мне надо с Брайаном поговорить, — кивает в сторону улыбающегося тренера, — и ехать домой собираться. Давай созвонимся попозже? — Нет, Женя, мне правда ОЧЕНЬ надо, — и для выразительности прижимается к ней бедрами, чтобы она почувствовала всю необходимость этого "разговора". — Быстро! — Ладно, — закусывает губу. — Брайан, я подойду через пять минут... — Через десять! — и, не сдерживаясь больше, тащит её за руку в сторону одной из раздевалок, которую они оба облюбовали некоторое время назад, когда кому-то было прям совсем невмоготу и срочно нужен был такой вот интимный разговор, заканчивающийся Жениными смешками из-за того, что ей снова придётся замазывать всю шею тональником, и нытьём Юдзуру, что царапины от её ногтей на его спине снова будут щипаться в душе. — Юзу, нас с тобой могут заметить! — Мне наплевать! — Юзу, мне правда неудобно перед Брайаном, мы должны были обсудить график на март, понимаешь? — Обсудите после! — Но от меня будет разить за километр сексом, мне будет очень неудобно. — Молчи! — и заталкивает ее в небольшое помещение, на ходу забираясь руками под её кофту. Ему Правда-правда нужно побыть с ней перед этой небольшой разлукой. И в этот раз всё происходит быстро, но она чувствует его любовь и восхищение в каждом его движении. То, как он ласкает ягодицу своей рукой, прижимая её к стене, как ласкает губами грудь и оставляя легкие укусы, как ловит её финальный стон, как шепчет её имя в губы, достигая пика. Ему невероятно хорошо и он чувствует, как от неё исходит любовь, что слова вообще не нужны. Помогает ей одеться и привести себя в порядок, оставляя легкие поцелуи на щеках и шее. На какой-то миг даже забывает о причине, из-за которой он помчался сломя голову через половину Крикета за ней, чтобы срочно перехватить её и провести эти пару десятков минут в уединении. — Кстати! — он поднимает взгляд от телефона на неё, — Ты не хочешь мне ничего объяснить? — И я тебя люблю, мой король! И выскальзывает в коридор, громко смеясь над выражением лица своего мужчины, который провожает её разъяренным взглядом, стоя в своей любимой позе сахарницы.