Американский кореец

      Я выхожу, почти шатаясь из аудитории, и иду в туалет. Там я умываюсь холодной водой и звоню хёну. — Я не знаю, — отвечает он.       Худший ответ, что я мог услышать. Эта неопределённость убивает больше всего. Я кладу трубку и вижу, что пришло ещё одно сообщение: «почему ты молчишь?».       Что мне делать? Звонить? Писать? Вообще нужно ли отвечать?       Я нервно хожу от одной стены до другой и не знаю, как реагировать. Корю себя за своё поведение и клянусь, что не притронусь больше к спиртному и не пойду в клуб. Звонит телефон. Моё сердце бешено стучит, когда на дисплее высвечивается этот самый злосчастный номер.       Брать или не брать????       Я начинаю паниковать и в конце всё же решаюсь ответить. Я же мужчина, в конце концов: я обязан отвечать за свои поступки, насколько бы они глупыми не были. — Алло, — отвечаю я дрожащим голосом.       А на том конце провода раздаётся звонкий смех, и в туалет вваливаются Джин- и Юнги-хёны. Они от смеха даже не могут стоять на ногах. Тем временем я закипаю, как чайник, и даже начинаю также свистеть, только от негодования. — Вы что совсем?! — кричу я от злости. — Будешь знать, как ходить тусить без своих хёнов, — отвечает мне Юнги-хён, продолжая хихикать. — Это мой новый номер. — Господи, я так перепугался, — говорю я им с упрёком. — Так в этом и была соль, — произносит Мин, наконец успокоившись от истерического смеха.       Джин-хён обнимает меня за плечи и говорит, что всё хорошо, а они просто пошутили.       Пошутили они. За такие шутки в зубах бывают промежутки.       Я дуюсь, а они треплют меня по голове, взъерошивая мои волосы, и признают, что слегка переборщили.       Переборщили? Да, я чуть было не поседел в свои 19 лет.

***

      После занятий мы идём в кафе, делаем заказ и ждём. Хёны смотрят на меня и будто ожидают чего-то от меня. Я гляжу на них в ответ. — Ну, давай рассказывай, как вчера сходил, — говорит Юнги-хён. — Видео классные получились, — добавляет Джин-хён. — Какие ещё видео? — чувствую, как моё лицо вытягивается. — У Хоби на всех страницах выложены видео со вчерашней тусы вашей, — поясняет Мин и достаёт свой смартфон. — Не видел что ли?       Я сразу достаю свой телефон и захожу в Инстаграм, на аккаунт Хоби-хёна. Там, действительно, уже были выложены видео и почти везде с моим участием.... Мне кажется, сейчас под моими ногами исчезла земля, и я падаю в бесконечную бездну.       Господи! Какой позор! Я на странице у самого классного танцора нашего времени.       Я стыдливо блокирую телефон и убираю его в карман. А хёны смотрят на телефоне Юнги-хёна этот контент. — Ты очень хорошо танцуешь, — говорит Ким.       Не стоит меня успокаивать, хён. Но спасибо! — Что с тобой? — спрашивает Мин, поднимая на меня глаза. — Это такой позор, — произношу я почти по слогам, смотря в одну точку перед собой. — Како позор? Ты о чем? — не понимает Ким. — Знаешь, сколько лайков и комментов положительных? Тьма тьмушая! — А если ты думаешь, что мы так говорим, потому что льстим тебе как друзья, то ошибаешься. Сам зайди и посмотри, убедишься.       Я не хочу это смотреть, но хёны подсаживаются ко мне с двух сторон и показывают все видео, что были выложены, и все комментарии. Людям и вправду понравилось. Я удивлён. Мне даже самому понравилось, что неожиданно. — В следующий раз мы идём с тобой, — говорит Джин-хён. — Конечно! — соглашаюсь я. — Я только рад буду! — Только ты должен пообещать также зажечь, — произносит Юнги-хён. — Да, это всё Хоби-хён, — отвечаю я. — Не прибедняйся!

***

      Вечером я возвращаюсь домой. По дороге встречаю Чон Гю. Её отправили в магазин. И она предлагает мне пойти с ней. Я соглашаюсь.       Магазин находится относительно недалеко, если срезать через дворы, а эти дворы чем-то меня отталкивают, хотя сказать, что они неблагополучны, нельзя. Здесь вполне чисто и безлюдно.       Чон Гю очень мила и дружелюбна, разговаривает со мной открыто, без стеснения. Но самое главное — она не зовёт меня «оппа»! Я ненавижу, когда ко мне так обращаются.       В магазине мы ходим вдоль стеллажей и ищем по списку, что надо. Вижу, что список не маленький.       Почему тогда отправили её? Она же хрупкая девушка. Почему хён не пошёл?       Когда мы приходим на кассу, я ставлю корзинку, и мы вдвоём выкладываем содержимое на ленту. — Чон Гю! — вдруг произносит кассирша, расплываясь в улыбке.       Женщине на вид лет 40-50. Она — афроамериканка с пышными формами. У неё короткие чёрные волосы и белоснежная улыбка.       Чон Гю улыбается ей в ответ. У них завязывается вежливая беседа, пока женщина пробивает на кассе продукты. — У тебя очень милый и симпатичный парень, — говорит кассирша, когда я складываю продукты в пакет. — Нет-нет! — Чон Гю машет руками и виновато улыбается. — Он не мой парень.       Ей неловко. Да, и мне тоже, но это не выбивает меня из колеи. Я беру пакеты, и мы выходим из магазина. В воздухе висит какая-то неловкая пауза. — Все хорошо? — спрашиваю я. — Да, — очень быстро и смущенно отвечает она. — Ты прости, она всегда такая. — Все нормально, — отвечаю я и улыбаюсь.       Мы проходим мимо автобусной остановки, где останавливается как раз автобус, откуда выползают трое парней лет 15-16, которые окликают мою спутницу. На что она опускает глаза вниз и ускоряет шаг. Я стараюсь не отставать. — Эй, куда ты бежишь? — спрашивает светлый парень, нагоняя нас. — Отстань! — отвечает Чон Гю. — Нет, постой, — он останавливает её за плечо. — Вот что ты убегаешь? — Отпусти меня, — произносит она. — Не-ет. — Что тебе надо? — спрашиваю я, не понимая его действий. — А ты, собственно, кто? — парень смотрит на меня с вызовом. — Уходи, Кевин! — Ким повышает голос. — Помолчи! — незнакомец фыркает на неё и продолжает сверлить меня взглядом. — Я спрашиваю тебя: ты кто? — Не думаю, что ты знаешь, кто я. Мы не знакомы, — спокойно отвечаю я. — Вот и познакомимся, — парень улыбается мне и протягивает руку. — Я — Кевин.       Мои руки заняты, и он это видит. Я делаю акцент взглядом, что не могу пожать ему руку, а он ухмыляется. — Это дружок твой? — задаёт он вопрос Чон Гю, которая презрительно смотрит на него. — А, может, это «дружок» твоего брата?       Парень и его друзья разражаются громким и ехидным смехом. Ким влепляет ему звонкую пощечину, чем повергает всех в шок. Кевину это явно не понравилось: у него начинает дёргаться правый глаз, и он злостно щурится на неё. Я предчувствую, что он сейчас её ударит, но успеваю перехватить его руку, быстро взяв оба пакета в одну руку. — Не смей поднимать руку на девушку, — говорю ему я.       Вместо слов он коленом заезжает мне в живот. Я сгибаюсь пополам и почти отпускаю пакеты. — Ты что делаешь! — громко произносит Ким и подбегает ко мне.       Она сильно переживает, а парня это забавляет. Он вновь смеётся, и его дружки вновь поддерживают его. — Решил героем выступить, да? — он говорит, стиснув зубы, и бьет меня по лицу.       Чон Гю вскрикивает и просит его остановиться. Я чувствую вкус железа на губах. — Замолчи, узкоглазая! — произносит злостно Кевин и вновь замахивается на неё.       Я останавливаю его удар. Снова. Он смотрит на меня. — Не поднимай руку на девушку, — повторяю я, опускаю ручки пакетов и наношу прямой удар свободной рукой ему по лицу.       Он пошатывается назад и падает на землю. Сзади на меня сразу накидываются его друзья и начинают бить. Я держу руки у головы. Кевин встаёт и тоже собирается присоединиться к избиению, но Чон Гю пытается его остановить. Я слышу удар и последующий женский вскрик. Меня это начинает злить. Я расталкиваю этих двух парней и вижу, как Ким стоит, почти трясясь, и рукой прикрывает левую сторону лица. Я перевожу глаза на Кевина, он смотрит на меня дикими глазами и достаёт складной нож. — Ты с ума сошёл?! — глаза Чон Гю выражают страх.       Я готовлюсь к его атаке, как меня с двух сторон хватают его друзья и держат, а Кевин, расплываясь в сумасшедшей улыбке, идёт на меня.       Ким подбегает к пакетам, достаёт оттуда стеклянную бутылку с водой и собирается ударить его, но из-за угла выезжает полицейская машина. Они сразу отпускают меня и убегают прочь дворами.       Полицейская машина останавливается возле нас и выходят два офицера. Они очень невнятно что-то спрашивают, а Чон Гю им красочно объясняет. Они делают пометки у себя в блокнотах, а потом обращаются ко мне. Ким отвечает вместо меня, а я достаю карту студента, которую мне выдали в университете, и показываю им. Они одобрительно кивают головой и спрашивают, надо ли вызвать скорую. Я отрицательно мотаю головой. Они предлагают сопроводить нас до дома, но Чон Гю говорит, что мы живём через пару домов отсюда. Тогда защитники закона возвращаются в свою машину и уезжают. — Как ты? — спрашивает сразу Ким, как только мы остаёмся наедине. — Всё нормально, — отвечаю я и пытаюсь улыбнуться. Я поднимаю пакеты, и мы идём домой. — Кто это? — я осмеливаюсь задать главный вопрос дня. — Это парень из соседней школы. Он — местный хулиган, — отвечает Чон Гю.       Ей неприятно о нём говорить, это чувствуется. Видимо, он доставил ей немало хлопот. Я решаю больше не допрашивать её.       По возращении домой я понимаю, что дома кроме нас никого нет. Странно... По времени все должны быть дома.       Ким сразу проходит на кухню и начинает раскладывать пакеты. Я поспешно разуваюсь и иду помогать ей. — Ты будешь готовить ужин? — интересуюсь я, когда она выборочно оставляет некоторые продукты на столешнице. — Ага, — отвечает она и улыбается. — Чем я могу помочь? — спрашиваю я, чувствуя себя неловко от того, что девушка младше меня на 5 лет будет готовить одна. — Тебе надо промыть рану и обработать её. Я тебе помогу. — Нет, это подождёт, тем более, что она перестала кровоточить. Если мы побеспокоим её сейчас, то снова пойдёт кровь. А ужин надо приготовить, ведь скоро все придут голодные. — Если хочешь помочь, то порежь мясо, пока я помою овощи, — Чон Гю не настаивает на своём и уступает мне, что мне очень понравилось.       Я мою руки и приступаю за порученное мне задание, когда кто-то открывает входную дверь. — Я дома, — доносится из прихожей голос хёна, а позже он заходит на кухню. — Привет, хён! — говорю ему я и улыбаюсь.       Тут же о себе даёт знать рана на губе. Я невольно корчу рожу от боли. — Иди сюда, — приказным тоном выдаёт старший.       Я не понимаю и хмурюсь. Неужели он не видит, что я занят? — Что? — спрашиваю я. — Иди ко мне, — повторяет он более настойчиво.       Я оставляю нож и мясо в покое и подхожу к нему. Он берёт меня за запястье и ведёт в ванную. Оставляет меня тут, а сам уходит, возвращается уже с табуреткой, куда садит меня, и со знакомой прозрачной коробкой, где лежат различные медикаменты. Он достаёт что-то в пластиковом бутыльке, подводит мою голову к раковине и льёт прозрачную жидкость без запаха мне на рану. Я готовлюсь испытать боль, но это вполне себе безболезненно. — Не успел ты отойти от предыдущих ран, уже находишь новые, — произносит он с некоторым возмущением. — Для тебя это нормально? — Я с 6 лет занимаюсь тхэквондо, — отвечаю ему я. — У меня постоянно есть какие-то травмы. Моя мама уже привыкла. — Как хорошо, что я не твоя мама, — говорит он раздражённо. — Почему? — не понимаю я. — Не думаю, что смог бы постоянно видеть и мириться с тем, что мой ребёнок побитый.       Хён достаёт какую-то мазь и мажет мне на рану. Неприятно, когда он наносит её, но терпимо. Потом он ещё некоторое время смотрит на мои губы после нанесения, мне становится неловко, и я окликаю его, но он словно завис. — Как ты умудрился? — вдруг спрашивает он, когда отвисает, и начинает убирать всё обратно в пластмассовую коробку. — К Чон Гю приставал какой-то Кевин, когда мы шли из магазина, — отвечаю я.       У хёна сдвигаются брови к переносице, и он тут же уходит, я даже не успеваю его поблагодарить. А когда я выхожу из ванной с табуреткой, то он и вовсе надевает куртку, обувь и уходит. Я захожу на кухню, Чон Гю молча стоит у раковины. Вода просто течёт. Она выглядит подавленной. — Что случилось? — спрашиваю я. — Всё хорошо, — поспешно отвечает она и продолжает чистить овощи. — А что с хёном? — Он скоро вернётся.       Её ответ звучал как-то неуверенно.       Что происходит?       Я окончательно теряюсь, но возвращаюсь к своей работе и продолжаю резать мясо.

***

      За ужином мы сидим вчетвером: я, госпожа Ким, Чон Гю и Ын Джин. Места господина Кима и хёна пустуют. Мне как-то не по себе, Чон Гю поникла с тех самых пор, как хён ушёл. Госпожа Ким как услышала о случившемся, тоже расстроилась. Один Ын Джин рассказывает о своём дне и в красках описывает случившееся у него на дополнительных занятиях после основных уроков в школе.       После ужина мы расходимся по комнатам. Чувствую, что в воздухе витает что-то давящее. Я пытаюсь отвлечься рисованием и музыкой.       На часах уже половина 12 ночи. Хён ещё не вернулся. Меня это начинает беспокоить. Я захожу в социальные сети и просматриваю, когда он заходил в последний раз: он был ещё до того, как случился этот инцидент. Моё беспокойство растёт. Я решаю ему написать. Жду ответа около 5 минут. Его не последовало. Набираю его номер. — Зачем звонишь? — раздаётся на пороге комнаты.       Я поднимаю глаза и вижу хёна. На моём лице невольно растягивается радостная улыбка, но я сдерживаюсь. — Уже поздно, и ты резко ушёл, — пытаюсь объясниться, понимая, что у меня нет оснований на подобное беспокойство за него. — Волнуешься? — он вскидывает бровями и как-то по-хитрому улыбается мне.       Почему меня это застаёт врасплох? Почему так неловко? — Ну.... — я мнусь и не знаю, что сказать. — Но я уже дома, поэтому не беспокойся.       Он разворачивается и уходит. Мне так хочется у него узнать, что случилось, но понимаю, что это не моё дело.

***

      Наконец-то долгожданная пятница. Мы с хёнами вместе идём в тот паб, который посетили в первый день приезда. Я в предвкушении. За два дня я читал и узнавал про разные автоматные игры, чтобы быть ко всему готовым. Ведь я намеревался выиграть.       После занятий я возвращаюсь домой. Я хотел оповестить всех, что я дома, но услышал, как господин Ким (его чемодан стоял в прихожей, видимо, он только вернулся) и госпожа Ким ругались. — Почему ты винишь в этом меня?! — обессиленно спрашивала аджума.       Я решаю, что молча пройду в свою комнату, но невольно слышу голос хёна, который произнёс что-то наподобие «успокойтесь». Наступает гробовая тишина, словно слова зависли в воздухе на паузе. Я аккуратно поднимаюсь по лестнице, желая быть незамеченным. — О, Чонгук! — воскликнет отец хёна, выйдя в прихожую. — Давно вернулся?       Я чувствую, что ему неловко. Мне самому не по себе, что я стал свидетелем их семейной разборки. — Нет, я только пришёл, — отвечаю я и выдавливаю из себя улыбку. — Ты голодный, наверное. — Нет, не беспокойтесь, — я ему кланяюсь в знак признательности. — Я пообедал с друзьями после занятий. — Как твой день? — из гостиной выходит госпожа Ким. — Всё хорошо, спасибо, — я снова кланяюсь и быстро поднимаюсь по лестнице в свою комнату.       Очень неудобно получилось... — Ты прости моих родителей, у них бывает, — хён оказывается на пороге комнаты.       Почему он всегда появляется так бесшумно?! — Всё нормально, — говорю я. — Ты готов? — спрашивает он меня. — К чему? — не сразу понимаю я, что он имеет ввиду. — Мы в 8 встречаемся у паба. — Точно! — восклицаю я.       Эта ссора выбила меня из колеи. Я даже потерял запал. Но хён очень быстро вывел меня из этого состояния, и мы вместе поехали к пабу.

***

      В пабе хёны заняли место у окна и потягивали пиво. — Хоби придёт чуть позже, — оповещает нас старший и предлагает сделать заказ без него. Я полностью полагаюсь в этом вопросе на Тэхён-хёна, который сразу окликает бармена, а тот без слов его понимает. — Давно вы с ним знакомы? — спрашиваю я. — Мы учились в одной школе, только он был на два класса старше, — отвечает хён. — А что у тебя с рукой и щекой? — задаёт вопрос Юнги-хён, внимательно всматриваясь в моё лицо. А я и забыл, что у меня что-то лицом. — На нас напали хулиганы, когда мы шли из магазина, — отвечаю я вкратце. — Только у Тэхёна с лицом всё в порядке, — подмечает Джин-хён. — Нет, я был с его младшей сестрой — Чон Гю, — проясняю я. — И что с этими хулиганами? — Убежали, когда приехали полицейские. — А что им было нужно? Деньги?       Я пожимаю плечами и украдкой смотрю на Тэхён-хёна. Он выглядит очень напряженным в этот момент. Я пытаюсь хоть что-то уловить в его лице, движении, но тщетно.       Нам приносят заказ, и в это время подходит к столику Хоби-хён с широкой улыбкой на лице. Мы радостно приветствуем его. — Вы не против, если к нам присоединится мой близкий друг? — спрашивает он. Мы, конечно, не против. И к нам присоединяется высокий парень-кореец. Его лицо мне кажется знакомым. — Ким Нам Джун, — представляет Хоби-хён своего друга. Из-за стола внезапно встаёт Юнги-хён и протягивает руку. — RapMon? — спрашивает он. — Я — Мин Юнги, твой поклонник. — Подожди, — произносит новый знакомый, — ты же тот андеграундовский репер из Кореи, который победил в осеннем баттле против американского репера, что приезжал с концертом. — Кто-нибудь понимает о чём они? — задаёт вопрос Джин-хён, обращаясь к нам.       Мы дружно пожимаем плечами в недоумении, когда хёны продолжают свой диалог, совершенно не замечая нас. Мы решаем не мешать им, а сидим слегка особняком от них и ведём свою беседу.       Мы уже заказываем спиртное по третьему кругу, когда Юнги-хён и Джун-хён всё ещё болтают о своём. — Да уж, я и не знал, что так выйдет, — произнёс Хоби-хён, виновато улыбаясь. — Я рад, что твой друг пришёлся Юнги, — говорит Джин-хён. — Я во всём могу поддержать Юнги, но только не в том, о чём они сейчас говорят. Я этого не понимаю. — Джун пишет потрясные тексты, а когда ещё и сам читает, то просто 10/10. Я очень им горжусь! — Юнги тоже пишет тексты, но сейчас больше увлекается композиторством. У него здорово получается! — Если Джун его знает, то это действительно так.       Вы когда-нибудь ощущали себя лишним? Правда, я не совсем одинок: со мной Тэхён-хён, который бездумно листает ленту в Инсте. Но к нему неожиданно подходит бармен. Они пожимают друг другу руки, обнимаются и тоже начинают болтать между собой. Теперь я абсолютно одинок. Становится сразу как-то грустно. — Как вы относитесь к пикантным играм? — вдруг спрашивает у нас бармен. Я вопросительно смотрю на старших, которые с огромным удовольствием соглашаются. — Тогда отлично! — бармен улыбается и уходит.       Хёны тут же стягиваются в кучку и допрашивают Тэхён-хёна. Тот загадочно молчит, но с его лица не сползает дьявольски интригующая улыбка.       Вдруг по всему пабу раздаётся звук ведущего — он в прошлый раз вёл и комментировал нашу игру. — Как полагается, по пятницам у нас игры, — говорит он. — Сегодня у нас будут очень пикантные игры.       Весь паб довольно протягивает гласный звук. — Сегодня у нас заявлено 5 групп на участие, — ведущий достаёт листок и читает с него имена.       Когда зачитывают наши имена, я думаю, что ослышался, поэтому переспрашиваю у хёнов, которые одобрительно хлопают Тэхён-хёна по плечу. Видимо, это он постарался, чтобы наши имена были среди участников. — Ну что ж, — ведущий загадочно улыбается, — начнём с разогрева. В этом мешке, — он достаёт из-под барной стойки чёрный мешок, — на маленьких листках бумаги перечислены разные части тела с макушки до кончиков пальцев ног. Задача команд — соприкоснуться с участниками своей команды теми местами, что попадутся вам. То есть, — ведущий перепрыгивает через барную стойку и встаёт рядом с официанткой. Сначала он вытягивает бумажку, показывает нам — «бедро», потом вытягивает девушка — «шея». Она сгибается и кладёт свою шею на бедро ведущего. — Понятен смысл? — спрашивает он у толпы. — Вас в команде по 6 человек. Каждый вытягивает себе по 2 бумажки: первая бумажка — это первая часть тела, которой вы должны соприкоснуться с сокомандником, вторая — вторая часть тела, с который вы должны соприкоснуться с другим участником. У вас с командой должна получиться замкнутая фигура: последний соприкасается с первым. У кого не получится — выбывает из игры. Время ограничено: 20 минут. Поехали! Сначала вытягиваем бумажки: все участники из команд достают себе по две.       Первым ведущий подходит к нам. Мы быстро вытягиваем себе по 2 бумажки, и он идёт к следующим. — Читаем свои части тела, — говорит ведущий нам. — И показываем всем, а рядом стоящие зрители контролируют команду.       Никто из нашей команды не читает. Видимо, каждый немного стремается. Вместо этого мы смеёмся как обкуренные и ждём, когда кто-то из нас всё-таки решится. — Давай, хён, как самый старший, — подначивает Тэхён-хён Джин-хёна. — Давайте начнём с самого смелого, — хён метает стрелку на Юнги-хёна.       Тот в свою очередь перекидывает всё на Тэхён-хёна со словами «он же местный, прошаренный». Тэхён-хён — на Хоби-хёна, а Хоби-хён — на своего друга Джун-хёна. Но, в итоге, чудесным образом крайним остаюсь я. Хёны дружно наседают на меня, и я медленно раскрываю первую бумажку, но не смотрю на неё. — Ягодицы! — читает Тэхён-хён вместо меня, и все рядом стоящие взрываются смехом.       Я так и думал, что мне упадёт что-то настолько стрёмное!       Следующим читает Джин-хён: «ладони». — Клади ему руку на задницу! — кричит кто-то из толпы.       Мы ржём как кони и не можем остановиться: и стыдно, и смешно одновременно. Я поворачиваюсь к хёну спиной и пытаюсь успокоиться. А он накрывает рукой своё лицо и не может прекратить смеяться. На помощь приходит Юнги-хён: берёт хёна за запястья и кладёт его ладони мне на ягодицы.       Это ужасно!       Но дико смешно.       Мин берёт вторую бумажку хёна и читает её вслух: «голень», потом читает свою первую бумажку: «лопатка». Нас охватывает новая волна смеха. А хён кое-как ложится, вернее — падает, на бок, соприкасаясь своей лопаткой с голенью хёна, и читает свою вторую бумажку: «грудь».       Тут Хоби-хён решается прочитать свою первую записку: «щека» — и падает от смеха на пол. Начинается очередной припадок смеха у нашей команды. Мой однофамилец ползёт до Мина и тыкается своей щекой ему в грудь, не прекращая смеяться ни на секунду. Его вторую бумажку читает Джун-хён: «бедро», потом свою: «копчик». Нас снова пробирает на ха-ха. — На бок ляг, — говорит новый знакомый Хоби-хёну. — Я на тебя сяду.       И мы снова смеёмся. Ким садится Чону на бедро и читает вторую бумажку: «живот». Мы все смотрим на Тэхён-хёна, который раскрывает свой первый листок, и ржёт. Потом он показывает бумажку всем нам: «колено». Он подходит к Джун-хёну, тот его сразу хватает за ногу и кричит «помоги!». Мы все чуть ли не падаем со смеху.       Осталась моя вторая бумажка и вторая бумажка хёна. Я читаю свою, убираю, снова читаю и снова убираю. Все замерли и смотрят на меня. В моём горле встал комок.       Правильно говорят, что если много смеёшься, то потом будешь много плакать.       Я насмеялся, теперь пришёл черёд плакать. — Что у тебя, хён? — спрашиваю я.       Он читает свою и ухмыляется. — Уверен, что хочешь знать? — задаёт он мне вопрос, чем вводит меня в ещё большее уныние. — Да, скажите уже! — возмущается Юнги-хён.       Сомневаюсь, что у хёна что-то хуже. Потому что ХУЖЕ БЫТЬ НЕ МОЖЕТ! — Какую часть твоего тела мне поцеловать? — спрашивает Ким и хищно улыбается. — ЧЕГО??? — вырывается у меня. — Губы что ли? — спрашивает Джун-хён, продолжая сидеть на бедре Хоби-хёна и обнимать ногу Техён-хёна, прижимаясь своим животом к его колену. — Ага, — отвечает Ким и облизывает свои губы.       И я замечаю, что они ярко-розовые, словно накрашены помадой: слишком уж сочный цвет. — А что у тебя? — задаёт вопрос Джин-хён, кладя свой подбородок мне на плечо. Он читает мою бумажку и хлопает меня по попе. — Мои ладони у тебя на пятой точке это ещё цветочки, — говорит он, и совсем НЕ УСПОКАИВАЕТ МЕНЯ. — Надо как-то сомкнуться поплотнее, — произносит хён, иначе они не дотянутся. — Да что там?! — толпа в нетерпении.       Хёны начинают смыкаться в кольцо поплотней. Мин и Чон ползут по полу как гусеницы и смеются. Джун-хён продолжает сидеть на бедре друга, когда тот кое-как пытается шевелиться к центру, и крепко обнимает ногу Тэхён-хёна, которая тоже с трудом передвигается в мою сторону поближе. Но в итоге Ким стоит напротив, находясь от меня в опасной близости. — Ну, куда целовать? — спрашивает он и расплывается в улыбке.       Вот ему смешно! А мне плакать хочется!       Хён берёт у меня бумажку, читает её и выдаёт смешок. — Ну, давай, — говорит он мне и смотрит прямо в глаза. — Нет! Я не смогу. — Ты сейчас прикалываешься, да? — на меня поднял глаза Юнги-хён. — Хочешь сказать, что я с Хоби зря тут полы протираем? Что там у тебя?