Любопытство

Сколько раз Эррор уже ловил Инка? Много, очень много раз и ему всё же удавалось сбежать, но в этот момент разрушитель не даст ему так просто уйти. Натянул нити как можно туже, пока хранитель не взвизгнул. Обвёл вокруг рук и прикрепил на «потолке». Он понимал, что если не перевернёт хранителя в нормальное положение, а не вверх тормашками, то у Инка пойдут чернила из глазниц. Это не очень приятное зрелище, проверено на личным опыте разрушителя. Поэтому начал поднимать повыше нижние нити, пока хранителя не перевернуло в нормальное положение. С тяжёлым глючным вздохом упал на пятую точку, потушил зрачки. Как только Инк открыл рот, чтобы опять подшутить над уставшим разрушителем, тот поднёс указательный палец к челюсти и нити теперь легли в несколько слоёв на нижнюю часть лица, давая произнести только скулёж. — Тшшшш, ты не представляешь, как я устал от этого дерьма и твой голос последнее, что хочется слышать. Хранитель протестующе замычал, а Эррор только пожал плечами. — Ты хоть знаешь, что натворил? Если бы у радужного были брови, он бы поднял одну из них. — Ты разломал мне «рычажок», а Найтмеру это несильно понравится. Издавая тихий смех, белый скелет немного покачнулся. Почему же он должен быть расстроен по этому поводу? Да и с каких, мать его, пор, Эррор стал прислужником повелителя кошмаров? Всё время их знакомства разрушитель был независимым котом, который вечно ленится на подоконнике, только иногда выглядывая для «поедания» ошибок, так ещё и заставить его что-либо делать просто невозможно, высокая гордость вместе с небольшим самолюбием просто не позволяло это сделать. Сейчас он с опущенной головой следует за громадным слизистым недоразумением. Можно даже сказать, что Эррор и вправду упал в глазах хранителя миров. — Спросишь, почему ты должен жалеть? — будто прочитал мысли. — Понимаешь, радужный мудак, — он слегка переподнялся и, включив зрачки, устремил усталый взгляд прямо на него, — если Найтмер будет зол, то пострадает не только ХоррорТэйл вместе с его людоедом Сансом, а может например… АндерСвап? Как тебе такой поворот? Инк всполошился. В этом мире сейчас находились его друзья. Единственные монстры, которые приняли его с распростёртыми объятиями, вместе с громадным мешком грехов. АндерСвап находился совершенно недалеко от вселенной каннибалов, поэтому разрушитель к большому сожалению может оказаться прав. Дрим, Блубэрри и Стрэч не справятся с командой профессиональных раскрошителей черепов монстров и людей. — А теперь подумай, Инк, ты мог просто дать разрушить совершенно безразличную тебе вселенную, всё равно бы создатели восстановили её через месяца два, но теперь твой дорогой друг и мелкая заноза в тазу, Блу, который будет жестоко убит или, может, даже изнасилован группой монстров. — Эррор ликующе оскалился. — Может и второй хранитель прибежит спасать вселенную друга. Даже не может, а точно прибежит. Как печально, не правда ли? Инк злобно пилил разрушителя взглядом. Если бы у него была душа, то это всё было бы взаимной ненавистью. Эррор знает, что действительно важно для хранителя. Ведь за несколько лет сражений он смог многое узнать о противнике. Даже то, что тот любит клубничный зефир. Ну, как любит, предпочитает. — Видел бы ты своё лицо. Это всё того стоило. Глючный поднялся и, подойдя ближе к художнику, разорвал несколько нитей и снял рабочий ремень с закреплёнными на них баночками краски. Нити осыпались, но их быстро заменили другие, более толстые. Инк опять протестующе замычал. — Так легко мне поверил. А ведь я твой «злейший» враг. — Эррор усмехнулся и довольно развернул ремень на вытянутые в разные стороны руки. — Мне даже как-то обидно, что ты решил, будто я теперь один из них. — положил ремень на поверхность пустоты, расстилая, сел, скрестив ноги бабочкой. — Думаешь, почему я всё это затеял? Инк удивлённо смотрел на Эррора. Он явно не ожидал такого поворота событий. Тот взял одну из баночек красок и перевернул, смотря название. Хранитель часто забывал, какая краска отвечает за какую эмоцию, поэтому, когда перепутал жёлтую и оранжевую, начал их подписывать. — Отвращение, — заключил глюк после долгого всматривания в неаккуратный почерк. — Думаю заставить тебя поломать себе мозг, которого у тебя нет, сразу в двух смыслах, что скажешь? Ничего? Вот и прекрасно. Инк совершенно не понимал, что происходит. Он ошибся по отношению к разрушителю, так ещё и совсем не знает, зачем понадобились ему краски, отвечающие за эмоции. Задумался, пока глюк бормотал себе под нос названия красок. Вдруг разрушителю выгодно или даже нужно находиться рядом с слизняком? Нет, бред, он бы всё равно стал бы послушником. Тогда Эррору что-то нужно было от него? Но что? — Как думаешь, Хоррор уже рассыпался в пыль? Непонимающим взглядом Инк рассматривал краски вместе с разрушителем. Может, он делал это всё ради информации или, может, просто так? Тут осознание постучало в дверь. Он делал вид, что с ними. Хотел забить голову художнику. Ему же в последнее время совсем стало скучно, после того как узнал, что авторы умеют возвращать миры к жизни. — Ну как? Понял теперь, зачем я всё это делал? Слегка опираясь на одну из рук, поднял черепушку и посмотрел в глазницы врага, лишь щелчком пальцев разорвав нити, которые мешали говорить Инку. — Варианты. Это всё лишь игра глюка, он развлекается. — Тебе нечего делать, — выпалил Инк, как только смог говорить. Эррор недоумевающе прищурился. — Ты ведь узнал, что авторы могут восстанавливать вселенные… — Не совсем, но отчасти правда, мне действительно скучно, — перебил глючный, — можно даже сказать ОЧЕНЬ скучно, но, знаешь, я наверное кое-что слишком люблю делать, поэтому, пока не разонравится, – не перестану, а теперь думааай, — с перепадами в голосе, пропел он. — Тебе нравится разрушать миры? — Радужка, ты меня огорчаешь. — Радужка? Серьезно? Ничего лучше не придумал? — Если есть возражения, можете написать нашему администратору и он оставит это в книге жалоб, а если есть что-то ещё, кроме вариантов, то я вновь заткну тебе рот. Инк опустил глаза. Пока художник думает, глюк покачивал головой в разные стороны и огорчённо вздыхал. — Тебе нравится меня доставать? В ожидании ответа хранитель посмотрел на врага. Он всем своим бездушием желал, чтобы это было не так. Тот перестал покачивать головой. — Верно. Своего рода правда. Понимаешь, как только я узнал о твоей бездушности, так сразу заинтересовался твоей природой. Заметил то, что иногда пьёшь эту красную краску и становишься безумно опасным, а когда с друзьями, то в ход идут другие. Да, радужный мудак, я даже следил за тобой. Скажем так, мне стало интересно, почему ты ещё жив без души. Притворяться перед Найтмером, что я вступил в их банду, было ещё той морокой, целый месяц выполнял его детские поручения, но повторюсь: это всё того стоило. — Значит, ты таскался за Найтмером лишь для того, чтобы запудрить мне мозг? — Да. — Тебе действительно нечем заняться. — Заметь, после того, как ты потерял ко мне «уважение», ты стал драться не в полную силу. Было бы это не так, ты бы не висел сейчас здесь. Все карты раскрыты, а теперь я продолжу. Эррор повернулся к ремню. Сел вновь в свою любимую позу бабочкой. Поднял вверх пояс и потряс его, пока оттуда всё не вывалилось. Из заднего кармашка с грохотом упала баночка с розовой краской. Инк никогда не подписывал её. Ведь о её предназначении забыть нереально. Попробовав один раз, он сразу понял, что никогда не будет ей пользоваться, ни к чему. Сила сама собой возрастает и создаётся, кхм… магия. В общем, это краска отвечающая за любовь, но в большом количестве за возбуждение. Эррор слегка вздёрнул нос и с любопытством переводил свой взгляд то на бутылочку розовой краски, то на повисшего на нитях. — Это какая? Вновь молчит. — Ну тогда я проверю. На тебе. Рисковать самому не сильно хотелось. Поэтому лучше пожертвует врагом, кто знает, зачем он хранит эту краску в дальнем уголке кармана. Зрачки сузились, когда разрушитель открыл баночку краски и медленно начал подходить. Инк начал выворачиваться и кричать: — Нет, нет, нет, я расскажу для чего она нужна, только не давай её мне! Глюк удивлённо посмотрел на врага и расплылся в улыбке. — Теперь мне ещё сильнее хочется проверить её на тебе. Он поднёс баночку к челюсти и, несмотря на гаптофобию, взял пальцами подбородок, чтобы тот не выворачивался. — Открой рот или я переломаю тебе все кости до одной и разнесу твой прах по пустоте! Художник понимал, что глюк не шутит: один раз он ему не поверил и тот действительно заставил биться в агонии. Чувствовать, как тебе переламывают все кости, так ещё и не дают отключиться. Просто адовые пытки. Целую неделю потом из дома не мог выйти, зализывал раны. Повезло, что тогда пришли Дрим и Блу. Дрим смог как-то отвлечь противника, а Блу отнёс то, что осталось от Инка в его дом. В сравнении с тем, что было с Хоррором – просто цветочки. Инк послушно, слегка открыл челюсти, и ему тотчас залили краску. Мать его, пол тюбика. Эррор отошёл на два шага от хранителя и начал ждать.