Любопытство

Волна возбуждения разнеслась по всему телу. В глазницах стремителено менялись зрачки и Инк задрожал. Краска подействовала очень скоро. Магия начала формироваться. Сначала Эррор не мог понять, что происходит с художником, но когда появилось небольшое радужное свечение внизу штанов врага, то сразу смутился. Художника била судорога от подступающего всё больше и больше возбуждения. Дыхание стало прерывистым, а взгляд мутнел. Разрушитель стоял в недоумении. И что ему теперь делать? Сначала он думал, что помучает немного, может отпустит, может убьёт. А теперь? Теперь враг корчится от возбуждения, вися на нитях. Инк протяжно простонал и задрал черепушку вверх. Он никогда такого не испытывал. В прошлый раз тот выпил только каплю, чтобы проверить, зачем она вообще нужна, а тут ловите пол тюбика. Так он ещё вдобавок девственник. Не видел какой-либо ценности в сексе, почему вообще монстры и люди так сильно его жаждут? Зрачки расширились и застыли на двух сердцах. Это его пик. Хранитель начал выпутываться, биться в разные стороны. Руки цеплялись пальцами за самые толстые нити, разрывая их. Обычно нужно постараться, чтобы это сделать, но сейчас без особого труда смог переломать на две части и те осыпались на «пол» пустоты, добавляясь к более мелким. Разрушитель не стал стоять в стороне и натянул оставшиеся нити, но даже это не помогло. Хранитель с грохотом упал. Тяжело поднял свой взгляд на врага и, слегка опираясь на руки, поднялся. Сгорбившись, судорожно вздохнул. — Ну что, смирил своё любопытство? — хриплым голосом произнёс художник. Глюк был в шоке. Сузив зрачки, он нерешительно отошёл на шаг назад. Не долго думая, развернулся и ринулся бегом. Враг помчался за ним. Думал открыть портал в хоть какую-то АУ, но на это потребуется время. В отличие от Инка, разрушитель не умел одним взмахом кисточки открывать порталы в другие миры. На бегу вытаскивая нити из глазниц, повернулся, чтобы нанести удар. Зря. О, как зря. Художник буквально напрыгнул на глюка, нависая над ним и блокируя запястья сверху головы двумя руками. Припал к шее, опаляя тяжёлым дыханием позвонки. По телу разрушителя проходились большие волны глюков и в конце концов заставили его перезагрузиться. Хранитель воспользовался моментом и стянул с себя шарф, вновь блокируя руки чёрного скелета. Вернувшись в реальность, глюк был встречен болезненным укусом в шею. Эррор вскрикнул и начал выворачиваться из крепкого захвата, но вот теперь Инк его так просто не отпустит. Шея так и манила, чтобы её пометили, прикусили, облизали. Прижавшись ближе, укусил за верхний позвонок, заставляя болезненно зашипеть. Если для обычного скелета такой укус вышел бы болезненным, то для такого как Эррор вдвойне больнее. Инк высунул язык и прошёлся по нескольким позвонкам. Неожиданно боль смешалась с удовольствием, но его было слишком мало. Была бы у Эррора кожа, по ней бы обязательно пробежались мурашки, но вместо этого он только протяжно болезненно простонал. Хранитель услышал свой желанный ответ на ласки и, усмехнувшись, прошёлся по впадинам меж позвонков, оставляя след мокрой дорожки. Эррор ненавидел себя за то, что ему это всё нравится, старался никак не отвечать на ласки и даже пытался стряхнуть с себя хранителя, но Инк как будто потяжелел на килограмм десять и прижимал того к полу. Будто при сильной боли, глюк отварачивал взгляд в сторону, сжимая зубы. Сопротивляться тщетно, художник настроен решительно. Инк действительно очень хотел Эррора. Хотел, чтобы тот выгибался под ним и таял в наслаждении. Сейчас вблизи разрушитель смотрелся до одури сексуальным. Тонкая шея, изящные изгибы костей, дрожащие зрачки. Художник повернул голову напротив взгляда разрушителя, заставляя смотреть себе в глазницы. Опалил всё тем же горячим дыханием лицо и облизнул вдоль зубов. Понимая то, что разрушитель не пустит в свой обитель, огорчённо нагнулся ниже и снова подарил укус в шею, извиняясь, зализал выступившие капли крови. Хранитель знал, что не сможет долго терпеть, но для того, чтобы продолжить нужно отпустить руки. Если он это сделает, разрушитель сразу смоется из поля зрения, может даже вновь свяжет нитями. «Надо заставить его перезагрузиться» — подумал он, когда жертва вновь попытался вырваться. В будущем будет жалеть, что делал это всё со своим врагом. Держа кисти одной рукой, поднялся и сел на грудь. Эррор смущённо опустил зрачки и сглотнул. Художник потёрся своим достоинством о грудину. В глазницах начали вспыхивать давно знакомые надписи. Перезагрузка. Быстро вытащил из заднего кармана штанов небольшую кисть. Окрасил тёмной, густой краской чёрные запястья. Краска прилипла к полу и расплылась, охватывая кисти рук полностью. Теперь Эррор был под властью Инка. Очнувшийся глюк потерял последнюю надежду на побег. Лёгким движением расстегнул куртку. Повеяло сладким ароматом шоколада, смешанным с горьким кофе. Художнику как крышу снесло. Схватил за ткань и просто разорвал футболку на несколько частей, оставляя только рукава. Перед взором открылись тонкие чёрные рёбра с кроваво красной тыльной стороной и шрамами. Такое чувство, что на самом деле кости разрушителя были красными, просто сверху их окрасили чёрной нежной кожицей. Эррор возмущённо задрыгал ногами, сурово переводя взгляд на насильника, а художник охватил руками таз жертвы и приостановил такую бурную реакцию. — Ты же не хочешь, чтобы я тебя бил, тем более сам виноват, так терпи. Несколько секунд думая, стыдливо отвернул голову, уже теперь сам давая право на изучение своего тела. Инк довольно усмехнулся и начал вылизывать каждое ребро, вместе с этим помечал небольшими укусами. Разрушитель закинул голову вверх, пряча лицо от опьянённого возбуждением. Художник быстро и, отрываясь от столь интересного занятия, снял перчатки. Пальцами нежно прошёлся по позвоночнику оглаживая каждую косточку, наслаждался судорожными вздохами со стороны. Оттянул резинку шорт. — Эррор, я не думаю, что смогу остановиться, а ты по ходу этому даже рад. Припал к чёрным тазовым костям языком, помогая полностью сформироваться магии и вырывая из уст пленника протяжный скулёж, сбрасывая с ног последние шмотки вместе с тапками. Немного смочив слюной свои собственные пальцы, ввёл один. Эррор взрогнул, немного прогнулся, задрожал от обилия ощущений и прикосновений. В отличие от Инка, разрушитель явно не девственник, но боль от острых пальцев и от отсутствия смазки присутствовала. Медленно начал вводить второй палец, не прекращая растягивать другим. Вот тут Эррор не выдержал, хриплым, и так дрожащим голосом, громко простонал. Хранитель удивлённо посмотрел на мученика, останавливая растяжку. Чёрный скелет, осознавая, что сделал, просто пробурчал что-то нецензурное себе под нос. Появившиеся зрачки отдали похотью и желанием, мучитель уверенно начал двигать пальцами. Отворачивал голову, сжимал челюсти, но здравый рассудок сдал на нет и уступил место похоти. Гнетущую тишину пустоты разбавляли томные вздохи с иногда вырывающимися громкими стонами, в охапку с пошлым хлюпанием. Вытаскивая пальцы из чувствительной магии, художник вновь взглянул на лицо глюка. Зрачки дрожали вместе со всем телом, тяжело дышит, рот слегка приоткрыт. Поддавшись желанию, быстро приблизился к челюсти. Поцелую удалось свершиться и какого было удивление, когда вместо одного, он сплёлся с тремя языками. И так не имея опыта в поцелуях, Инк боролся, пытался сплестись, как-то противостоять напору. Чёрт, а он думал, что имеет контроль над ситуацией. Отстраняясь, оставил длинную дорожку слюны. Глюк игриво улыбнулся, даже сейчас он смог достать хранителя. Властно раздвигая ноги Эррора, художник огладил вход в магию, приспустил штаны. С довольным рыком, он нетерпеливо начал входить в разгоречённую и тихо постанывающую жертву. Волна тепла разлилась по всему телу, шумно вдохнув, резким толчком вошёл во всю длину. Разрушитель вздрогнул, наслаждение пробило разрядом тока, захватывая в оковы. Он чувствовал, как художник начал медленно двигаться, привыкая к неизвестным ранее ощущениям. Прогнувшись, издал громкий протяжный стон, заставляя нарастить темп, обвил ногами таз насильника, чуть меняя позицию входа. Даже не замечал, что лаги давно прекратили давать о себе знать. Инк обхватил тазовые кости чёрного скелета, двигая на себя. Поддался напору, уже грубо имея его, довольно порыкивая, наслаждался каждым громким стоном со стороны партнёра. Никогда не думал, что могут так сильно манить стоны врага, его голос, что-то шепчущий про себя, гладкие кости, просящие поставить метки, а какого упиваться чувством контроля над ним. Чёрные кости, на которых появились небольшие капельки пота на фоне белого пола пустоты просто не дали возможности устоять. Сильно укусил за среднее ребро, как будто дразня разрушителя, снова и снова надкусывал кости, смотря прямо в лицо глюка, не сбавляя темп. По подбородку медленно покатилась слюна. Разрушитель вскрикнул и, выгнувшись в победном движении, обильно излился прямо на позвоночник, даже не прикасаясь к себе. Усмехнувшись, хранитель даже не подумал остановиться, только схватил излившийся орган и пальцем огладил его вдоль всей длины, немного задевая головку. Укусы сменились слизыванием капелек пота. Всё это вогнало в грань между эйфорией после оргазма и тем же поступающим наслаждением. Вскидывая голову, уже кричал, захлёбываясь слюной. Довольный такой реакцией, Инк ускорился на столько, насколько давали оставшиеся силы. Тот был на пределе, но он захотел довести до последнего СВОЕГО врага. Делая самые резкие и грубые толчки, последним обхватил руками тело чёрного скелета, прижимая к себе, страстно целуя, уже пылко отвечая всем языкам Эррора. Простонав имя разрушителя, падая на снова излившееся тело, ловил ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание. — Только попробуй… об этом кому-то рассказать, — последнее, что услышал художник перед тем, как погасить зрачки.