Любопытство

Больше не будет боли, страданий. Только тишина и бесконечная тьма. Обмякшее тело предательски не отвечало на крики и мольбы. Слёзы медленно опускались по щекам, как и осознание того, что он больше никогда не сможет его увидеть. Инк упал на колени и взвыл от несправедливости судьбы, он сплёл их пальцы. Чёрные и белые кости сильно отличались не только окрасом. Эти два скелета не похожи друг на друга ни внешностью, ни характером, ни взглядом на жизнь. Было только одно единственное сходство: он такое же запутанное в себе создание пустоты. Он ощущал, как кисть в руке медленно заменяет ледяной прах. Почему они так поступили с ним? Инк умолял, просил, клялся в верности и покорности, только б его не забрали, но им было мало покорности. Создатели забрали всё. Эмоции, вселенную, семью, и этого мало. В один момент в его жизни появился разрушитель. Весь из себя гордый, смелый. С высоко поднятой головой и пачкой принципов. — Они должны умереть, — заявил чёрный скелет и направил бластер на противника. — Почему? — уворачиваясь от очередного луча, художник встал прямо перед разрушителем. — Мультивселенная не бесконечна, Инк. Что будет, если место закончится? Куда исчезнут те вселенные, которым не хватило места? — разрушитель вытащил новую партию нитей из глазниц. — Верно, они уйдут в никуда. — С чего ты взял, что она не бесконечна? — крикнул художник и перерезал нити. Точного ответа не последовало, лишь злобный бубнёшь и маты. Казалось будто художник осушил баночку голубой краски. Слёзы не прекращали потоками литься по щекам. Инк потерял свой смысл жизни. Разрушителя удивило то, что пустота врага была открыта для него. Думал, сейчас походит около границ, постучит по ограде, может даже придётся кричать, зачем он пришёл, но его код пустота приняла и открыла свои врата. Тишина. — Хоть бы встретил, — фыркнул он и уверенными шагами направился в сторону дома. Вокруг него расположились небольшие клумбы с цветами. Вот только цветов там не было, только увядшие сорняки. Когда Эррор уходил в прошлый раз, награждая средним пальцем хранителя, он отчётливо видел цветущие тюльпаны. Прошёл примерно день, они не могли так быстро увянуть. Хоть антипустота и была аномальной зоной, где происходит всякая чертовщина, цветы приживались там неплохо. Разрушителю стало не по себе. По спине пробежала едва заметная дрожь. Эррор уже понадеялся, что художника нет дома. Собирая волю в кулак, тяжело вздохнул и направился вперёд. Постучал по двери и крикнул: — Эй! Радужный мудак, нужно поговорить! — никто не ответил. Схватился за ручку и легко открыл дверь. Половица скрипнула и скрип разошёлся эхом по всему обителю. Глюк матюкнулся про себя, вновь крикнул: — Ты в курсе, что оставлять двери открытыми – не очень хорошая идея? Сверху послышался громкий грохот и болезненный вскрик. Вот теперь Эррору стало жутко. — Какого хрена, — разрушитель быстро поднялся по лестнице вверх. Крик повторился, только он стал более жалостливый. Душа ушла в пятки, но он быстро смог сообразить и побежал на источник. Спальня была открыта, но оказалась пустой, а дверь в мастерскую распахнута, из неё доносился едва слышный плач. Эррора как током ударило, когда понял, кому он принадлежит. Немедля забежал внутрь и, разгребая упавшие картины, нашёл источник. Бледный скелет с большими порезами на руках тихо плакал, закрыв лицо ладонями. — Ин.! Блять… — одна из картин благополучно упала ему на макушку, он потирал ушибленное место, — харэ реветь как баба, что случилось?! Неожиданно для себя он произнёс это уж слишком обеспокоенно. Задумываться не стал, убирая последнюю картину, ринулся к художнику. — Инк! ИНК! — разрушитель сел на корточки и попытался докричаться до него. Забил на лаги и схватил руками запястья врага. Его ошеломило то, как выглядел хранитель, лаги не стояли в стороне и заставили перезагрузиться. Пустые глазницы и чёрные круги под ними. Лились слёзы, медленно, очерчивая ели заметные мокрые дорожки. Грудь слегка вздрагивала и Инк издавал что-то наподобие плача, но он слышался безумно болезненным, это был немой крик из-за сорванного голоса. — Ха… Ты резко исчез…— чуть слышно сказал художник, — я как с ног сбился, не приходил на зов создателей… Все спрашивали, что со мной не так… А я влюбился в тебя… — Ч-что?! — очнувшийся глюк потерял дар речи и снова перезагрузился. — Хах. — белые зрачки появились и отдали холодом, — я не знал, какого это… Задавался кучей вопросов… Почему мне хочется тебя найти?.. Скажи мне… ты когда-нибудь любил? — У тебя бредни, — заявил разрушитель. — Нет, нет, нет, послушай меня, — притянул к себе за воротник куртки, он всматривался в глазницы глюка, — так боялся, что ты умер. Пытался найти хотя бы небольшую зацепку, где ты мог оказаться, — он всхлипнул, — Уже хотел сдаться и умереть, а потом нашёл тебя… И не знал, что делать… — Хватит с меня этих соплей, — отодвинул от себя и схватил под ноги, поднял на руки, — Ты пьян или что? Ответа не было. Художник сжался и сильно задрожал. Руки потянулись к Эррору и обвили его шею, прижимая крепче. Разрушителя передёрнуло от лишних прикосновений, но он не отодвинул его, дал художнику уткнуться носом в плечо. — Почему ты оставил меня? — прошептал он. Теперь они сидели вместе на кухне. Эррор потягивал какао, которое ему приготовил художник. Сам же хозяин дома смущённо отводил взгляд. Чувствовал, что сделал что-то не так, ведь то, как пришёл разрушитель, он совершенно не помнил. Утром, когда проснулся, измотанный, будто отбивался от разрушителя неделю, обнаружил чёрного скелета сидящим на полу и спящим, облокотившись на стену. — У тебя ещё большие проблемы с памятью, чем я думал, — сделал ещё один глоток и уверенно посмотрел на хранителя. — Ты бы хоть аскорбинки там какие-то пил, что ли, а то так и всю жизнь можно забыть. — Не думаю, что всё зайдёт настолько далеко, — огорчённо, хрипло проговорил Инк. — Что произошло? — Дерьмо, — ответил глюк. — Понятно, но какое конкретно? — он усмехнулся и виновато посмотрел на резко смутившигося разрушителя, — Я упустил что-то очень важное? — Нет, совсем не важное. — Тогда… Что ты здесь делаешь? — Поговорить хотел, мне тут кое-кто нашептал, что ты перестал пить краски. Хранитель сильно удивился и зрачки наконец поменяли свою форму. — Кто тебе такое сказал? — Не имеет значения, вопрос: говорил ли он правду? — глюк поставил кружку на стол и нахмурился. Инк чувствовал себя виноватым. Он определённо забыл что-то очень важное. — Ты расскажешь, что я упустил, а я отвечу на твой вопрос. Разрушитель удивился чрезмерной сообразительности художника. — Хаха, несколько часов назад ты был готов выложить мне всё на блюдечке, — он улыбнулся и вновь глотнул горячий напиток, — хорошо, только не думаю, что эта информация тебе понравится. Инка пробила дрожь. — После того как мне сообщили, что ты перестал пить краски, я сразу ринулся к тебе, — глюк опять хрустнул одним из своих пальцев, — двери, кстати, надо закрывать, а то мало ли Найтмер к тебе заглянет и уж он то не будет с тобой возиться. — А почему ты возишься? — прохрипел хранитель. Этот вопрос внезапно заставил его залиться небольшим румянцем. — Не знаю я, жалко тебя стало. Повезло тебе, что не добил, — скрестил руки на груди и фыркнул. — А смог бы? — надежда блеснула в зрачках хранителя. Эррор вздрогнул. — Конечно, что за тупой вопрос? Художник грустно улыбнулся. — Да так… Продолжай. Разрушитель несколько секунд смотрел на печального врага и продолжил: — С тобой херня творилась. Заплаканный весь был, вот голос сорвал, бред какой-то нёс. — Какой? — Что любишь меня и всякая чертовщина, наподобие, — глюк попытался спародировать голос хранителя, — я так долго тебя искал, а когда нашёл не знал, что делать… Тут художник перестал слушать. Ему никогда не было настолько неловко и стыдно. Казалось, на его лице можно было поджарить яичницу. Его взгляд устремился в пол и он пытался осмыслить всю сложность ситуации. Когда разрушитель понял, что враг не обращает на него внимания, раздражённо постучал по столу пальцами и кашлянул, переводя взгляд художника на себя. Содрогнулся, увидев столь смутившигося Инка. До него внезапно дошло. С одной стороны хотелось оправдаться, послать куда подальше, но его поведение выдало с головой. Художник совершенно не знал, что будет дальше. Как на это среагирует чёрный скелет и будет ли его смерть безболезненной? Не зная, что сказать, хранитель лишь слабо кивнул. Разрушителя не перезагрузило и кажется это его даже не удивило. По крайней мере он не показывал. — И? Что мы будем делать? — глюк тяжело вздохнул.