Вот такая свобода...

      Ночь была бессонной. Мозенрат и Лейла сидели в гостевых покоях у зажжённой лампады. Князь осторожно пересказывал девушке события последних дней, опуская некоторые моменты. Он рассказал, как угодил в ловушку коварной богини, как она предложила ему сделку, как излечила руку. Рассказал и о встрече с Гором.       — Кажется я тоже встречалась с ним, — задумчиво произнесла Лейла, вспоминая кузницу в Абидосе, — Он вроде помог мне… Сказал, что в Египте моей судьбы нет. Не могу поверить в то, что это сам Гор! — она задумчиво глядела в сторону, вспоминая то недавнее событие. И хоть оно и было недавним, казалось, будто прошла целая вечность с тех пор, как Лейла стояла в той самой кузнечной лавке.       — Вот видишь, тебе покровительствует сам бог Гор, — улыбнулся колдун. Теперь, когда Лейла рядом с ним в безопасности, он чувствовал некую лёгкость в душе, хоть и отягощённую нависшей угрозой от Мираж.       — Только не понятно, почему, — девушка вздохнула.       — Быть может когда-нибудь ты всё узнаешь.       Мужчина прижал её голову к своей груди, нежно поглаживая по спине. На несколько минут в помещении воцарилась тишина, нарушаемая только едва слышимым редким потрескиванием масла в лампе. Тяжёлые думы обрушились на их головы. Мозенрат пытался найти самое выгодное решение по борьбе с богиней. Он знал, что Мираж рано или поздно доберётся до Лейлы и тогда он будет связан по рукам и ногам.       Лейла вспомнила о статуе девушки в заброшенном крыле дворца. Она точно знала. что статуя была необычной. Несколько дней египтянка гадала и строила теории о том, что же это за статуя. Она готова была дать голову на отсечение, что изваяние волшебного происхождения. И тут уж ей пришло на ум две версии. Либо статуя была создана из камня при помощи магии, либо это кого-то превратили в камень. И в случае правильности второй версии Лейла чувствовала обязанность помочь в снятии проклятия.       Египтянка понимала, что это частичка прошлого Мозенрата. Она понимала, что это изваяние является чем-то важным для него. Иначе зачем бы он хранил его? Она знала, что будет бередить старые раны колдуна, задавая вопросы, но ей было необходимо знать, верна ли её вторая догадка.       — Мозенрат… — тихо прошептала девушка, отстраняясь от мужчины.       — Да? — он вопросительно вскинул брови.       — Скажи, в той захламлённой комнате статуя девушки… Кто она?.. она дорога тебе?.. — египтянка мысленно выругалась на себя за неправильно поставленный вопрос.       В сердце князя ёкнуло при упоминании Самиры. Он отрешённо поглядел на Лейлу.       — Почему ты об этом заговорила?       — Просто, тогда мне показалось, что это не обычное изваяние…       — Это статуя и не более того. Часть хлама, который давно нужно выбросить, — мужчина как-то недовольно дёрнул уголком рта, нахмурил брови и вообще весь напрягся.       — Мозенрат, я лишь хочу помочь… или убедиться в том, что я неправа и это просто кусок камня.       Князь молчал. Он тяжело вздохнул, сделал жест рукой и они в мгновение ока оказались в той самой комнате, посреди которого стояла статуя. Мужчина подошёл к ней, протянул руку, но так и не коснулся. Лейла молча наблюдала за ним. Она не издавала ни звука, надеясь что-то понять, услышать историю…       — Прошло уже лет восемь… — проговорил некромант, — Я до сих пор помню её голос, слышу её смех в коридорах дворца. Вы с ней похожи чем-то…       Воцарилось молчание. Мозенрат бессильно уселся на пол у ног статуи. Лейла села рядом, взяв его за руку. Он продолжил.       — Её звали Самира. По странной воле судьбы она была дочерью самого ненавистного мной человека — Дестана. Мы с детства были вместе. Тайно встречались в саду, — он грустно усмехнулся, — играли, пока Дестана не было во дворце. Время шло, мы взрослели и… не заметили, как дружеские чувства переросли во что-то большее…       Лейла крепче сжала его ладонь. Было неловко слушать историю первой любви Мозенрата. Но она знала, что ему необходимо выговориться.       — Когда я узнал, что она… ждёт ребёнка… нашего ребёнка… Я понял, что нужно действовать. Нужно было избавиться от Дестана раньше, чем он бы избавился от нас. И всё прошло почти идеально, но я не учёл одну деталь: Дестан мог знать о нашей с Самирой связи. И он знал. В ту ночь она была здесь, в своих покоях. Я пришёл к ней сразу после боя с её отцом, раненный, но одержавший победу. Она не успела и слова вымолвить, как я сжал её в объятьях. И в один миг… она обратилась в камень. Дестан не мог уйти просто так. Он наложил на Самиру проклятие, которое невозможно снять. Он уничтожил меня изнутри, будучи уже мёртвым…       И снова воцарилась тишина. Давящая, холодная тишина. Лейла хотела её нарушить, но не могла подобрать слов.       — Я перепробовал всё. Проклятие снять невозможно. Теперь это всего лишь кусок камня… — наконец произнёс князь. В его голосе не было печали или сожаления. Только холодное безразличие. — Теперь мы оставим эту тему в этих покоях и никогда больше к ней не вернёмся, — он поглядел на Лейлу, натянуто улыбнувшись. Девушка кивнула.

      ***

      Утро пришло неумолимо быстро. Лейла крепко спала в своей постели, когда в её покои ворвался Мозенрат в сопровождении нескольких служанок, которые несли подносы с едой, новые наряды и украшения и какие-то шкатулки.       — Проснись и пой, спящая красавица! — громко произнёс колдун, присев на край кровати. От неожиданности девушка резко поднялась, приняв сидячее положение. Она озадаченно обвела взглядом покои и наконец остановилась на Мозенрате.       — Сегодня у нас большой день! Тебе нужно быть в форме, — он улыбнулся.       Египтянка снова легла, накрывшись покрывалом с головой.       — Ну нет, пора вставать, — князь стянул с неё покрывало и тут же приятно удивился. Лейла, прикрыв подушками причинные места, громко ругнулась и оттолкнула колдуна.       — Обожаю твою привычку спать без одежды, — посмеялся он, снова накинув на девушку покрывало и отвернулся к окну.       — Значит я обязательно откажусь от этой привычки, — проворчала девушка.       — Не стоит идти на этот отчаянный шаг из-за меня. Если хочешь, я и сам могу раздеться.       — Вот уж спасибо…       После плотного завтрака и долгих сборов с выбором наряда, украшений и духов, Лейла в компании князя отправилась в небольшое путешествие.       — К чему всё это? — спросила девушка, указав на свой наряд. Они не спеша шли по какому-то городу. Позади за ними плелся целый караван из слуг и стражников.       — Хотел тебя порадовать, — пожал плечами колдун.       — А это? — она указала на их свиту.       — Я богатый знатный человек, мне положено по статусу, — он усмехнулся.       — А раньше тебя что-то останавливало?       — Раньше не было необходимости…       Лейла всё равно не поняла намерений колдуна. Это не в его стиле, окружать себя кучей слуг и стражи. Но когда девушка получше пригляделась к взгляду стражника, то поняла, что это мамелюк в облике живого человека. Слуги выглядели вполне живыми, но вот воины…       «Боится Мираж? Или кого-то ещё?..»       — Напомни, зачем мы здесь?       — Ты должна выбрать, кого принести в жертву духу, который придёт из Царства Мёртвых.       — Я как-то не очень хочу приносить жертву… — прошептала девушка, почувствовав мурашки на спине.       — Тут выбирать не приходится… ты же не хочешь, чтобы «съели» тебя? — князь лукаво улыбнулся, взяв руку девушки в свою. Она помотала головой, — Вот и славненько. Давай уже сделаем то, зачем пришли и отправимся домой. До полуночи всё должно быть готово.       — А что это за город?       — Мекнес.       Девушка кивнула и огляделась по сторонам. Рынок Мекнеса был больше, чем в Абидосе. На каждом углу стояли торговые прилавки. Мужчины в длинных светлых рубахах наперебой выкрикивали одни и те же фразы, предлагая свой товар. Женщин на улицах Мекнеса было очень мало, да и те, что встречались, были укутаны тканью с головы до ног. Только глаза оставались на виду.       В небольших глинобитных зданиях все окна были закрыты резными ставнями, а двери выкрашены яркими красками. Богатые дома были окружены высокими стенами, за которыми кипела жизнь знатных семей Мекнеса. Лейлу снедало любопытство, так сильно ей хотелось увидеть, что скрыто за этими стенами.       В центре Мекнеса стояли высокие строения. Одно здание с большими дверями и высокой квадратной башней из белого камня. Князь, проследив за взглядом египтянки пояснил, что это мечеть для молитв, а башня — минарет. Из минарета муэдзин призывает всех мусульман на молитву.       В другой стороне стоял дворец, окружённый стенами. Лейла сразу поняла, что это дворец правителя Мекнеса. На стенах стояли часовые, и вокруг дворца и возле больших закрытых ворот строем шагали патрули. Между дворцом и мечетью располагалась большая площадь. В одной её стороне шло активное строительство. Оттуда было слышно удары хлыста и ругань надзирателей, страдальческие крики и стоны рабов, стук инструментов о камень. Сердце девушки сжалось, когда она увидела истощённых людей в старой рваной одежде, таскающих носилки с землёй. Их лица были безжизненными, в глазах давно погас огонёк надежды.  — И всё из-за таких алчных людей, как Барт… — вслух сказала девушка и повернулась в другую сторону, не желая больше глядеть на муки невольников, помочь которым она всё равно не в силах.       Колдун услышал её слова, заметил как она напряглась и успокаивающе погладил её руку.       — Не хочешь отпустить его? — усмехнулся колдун.       — Отпустить? Ну уж нет… Будет сидеть в темнице до конца дней своих за торговлю людьми. Это справедливо. Он это заслужил.       — Он мог бы стать верным тебе слугой… защитником или… евнухом.       — Это уже перебор, — девушка посмеялась, — Верности от него я не добьюсь, а евнухом он сам жить не захочет… Пусть сидит в темнице и дальше.       — Если ты так хочешь… — колдун задумчиво вскинул бровь, — Хм… Так странно…       — Что?       — Я так давно не интересовался, чего хотят другие. Мне были безразличны желания всех, кто меня окружал…       — Действительно странно… кажется твой эгоизм повыветрился, — посмеялась девушка.       — Смеёшься надо мной? — колдун хмуро взглянул на девушку.       — Ты же надо мной смеялся. Почему мне нельзя?       — Потому что никто не смеет смеяться над ужасным и могущественным колдуном, — он ухмыльнулся. Девушка ухмыльнулась в ответ.       — Но я посмела. Что же ты со мной теперь сделаешь?       — Увидишь, — князь многозначительно улыбнулся и подмигнул. Лейла подозрительно нахмурилась, но промолчала.

***

      Вскоре они вернулись домой. Лейла, вернувшись в свои покои, сняла дорогой наряд и украшения, переодевшись в более удобное платье. Через какое-то время в дверь постучали, и не ожидая приглашения, в покои вошёл князь.       — Ты уже переоделась, — констатировал он, — Жаль, я пропустил самое интересное, — он печально вздохнул, а Лейла нахмурилась, скрестив руки на груди.       — У тебя там полный гарем простаивает… — начала было девушка, но колдун её прервал.       — Но там нет тебя, — он подошёл к ней вплотную и прижал к себе. Она не стала его отталкивать, — Так где тот смельчак, что посмел смеяться над великим и ужасным колдуном? — отстранившись спросил мужчина и пристально поглядел в глаза Лейлы. Девушка пожала плечами, улыбнувшись. Тогда некромант подхватил на руки и повалил Лейлу на кровать, игнорируя все её брыкания. Египтянка и не старалась вырваться. Она мило хихикала, чем вызвала улыбку на лице колдуна. Он навис над ней. Их взгляды встретились. Всего секунда колебаний и вот их губы соединились в поцелуе.       Столько всего произошло за последнее время. Мозенрат думал о том, что мог потерять эту девушку, которая непонятными путями забралась в его тёмное сердце. Лейла думала о том, как рада, что он просто появился в её жизни. Но все мысли улетучились спустя мгновение сладкого поцелуя. В них забурлила страсть, забилось в конвульсиях желание, вожделение. Лишь мимолётного взгляда друг другу в глаза хватило, чтобы прочесть желания друг друга.       Просторная холодная постель в короткое время была согрета двумя разгорячёнными страстью телами. Одеяния вскоре оказались на полу, хаотично разбросанные.       Некромант навис над египтянкой, заглянул ей в глаза, пытаясь увидеть в них хоть каплю сомнений, но видел взгляд полный любви и страсти.       — Будет немного больно, — тихо сказал Мозенрат и Лейла насторожилась. Она точно не знала, как это должно происходить, — Не волнуйся, боль быстро пройдёт. Доверься мне, — он поцеловал её в губы, одновременно лаская её промежность рукой.       — Я верю, — прошептала девушка и издала короткий стон. Князь немного отстранился, неотрывно глядя на неё. Он обхватил руками её бёдра и, придерживая их, двинулся вперёд. Движение было быстрым. Сразу после него девушка ощутила боль внизу и попыталась отодвинуться, но некромант удержал её. Он нежно провёл пальцами по её телу от области паха до груди и боль отступила. Убедившись, что дискомфорта Лейла больше не испытывает, Мозенрат сделал ещё одно острожное движение. Сопротивления не последовало и князь начал медленно двигаться, чуть наращивая темп. Он снова склонился к ней и поцеловал. Она обхватила его руками, будто боялась отпустить, а он прерывисто дышал ей в шею, отчего возбуждение девушки только нарастало.       Они наслаждались друг другом, забыв про весь мир. Упивались страстью и не замечали время, изучая каждый миллиметр друг друга.

***

      Мозенрат лежал на животе, повернувшись лицом к Лейле, и молча смотрел на неё. Она, подперев голову одной рукой, другой перебирала волнистые пряди волос на его голове и задумчиво поглядела на спину князя.       — Откуда у тебя шрамы? — осторожно спросила девушка. Некромант закрыл глаза на мгновение. И за это мгновение перед глазами снова пронеслись волной воспоминания, от которых не было избавления.              Дестан с толстой плетью в руке, злобно глядящий на него, приказывает убить. Наточенный кинжал в детских руках, слёзы в глазах…       Мозенрат долго не подчинялся приказам Дестана, за что и получил шрамы. Для некроманта это были не просто рубцы на коже. Для него они служили напоминанием о прежнем положении, о слабости. И сейчас, когда Лейла спросила о них, шрамы будто отозвались фантомной болью на её вопрос.       — Шрамы у всех появляются одинаково — остаются после ран, — сказал колдун и перевернулся на спину, чтобы девушка перестала их разглядывать, — Не спрашивай больше про них. Всё равно не скажу, — попросил он бесцветным голосом и Лейла сразу поняла, что его настроение заметно ухудшилось. Она нежно погладила Мозенрата по лицу, поцеловала его в губы и поднялась с постели.       — Я голодна, — сказала она, надевая тонкую сорочку на голое тело. Князь плотоядно поглядел на неё, после чего тоже поднялся с постели. Он подошёл к девушке сзади и прижал её к себе, сквозь тонкую ткань ощущая каждый изгиб её тела, руками провёл от талии до бёдер.       — А я тоже проголодался, — прошептал он, — Так бы и съел тебя, — и слегка прикусил мочку её уха. Египтянка засмеялась и попыталась вырваться, но колдун крепко держал её, губами переключаясь с мочки на шею.       — Мозенрат, я правда голодная! — воскликнула девушка, когда его руки залезли под сорочку. Некромант остановился, но руки от неё не убрал.       — Тогда нам нужно попасть на кухню и взять что-нибудь поесть, — проговорил он, не хотя отстраняясь от девушки, — Идём? — спросил он, направившись к двери.       — Ты не одет! — заметила Лейла, и Мозенрату пришлось развернуться, чтобы поискать штаны. Лейла надела поверх сорочки жёлтое платье и обула простенькие тапочки.       — Я готова, — сказала она, повернувшись к Мозенрату, который как раз надел тёмные шаровары.       — Тогда пойдём.

***

      Ближе к полуночи Лейла и Мозенрат шли в пустые покои заброшенного крыла дворца. Ритуал должен был пройти там без участия посторонних.       — Расскажи мне, чем высшие фамильяры отличаются от других? — спросила Лейла.       — Их призвать труднее всего, но и толку от них больше. Высшие фамильяры способны принять любой облик и, как правило, обладают магией. Если ты обзаведёшься высшим фамильяром, то я буду абсолютно спокоен.       — В чём же сложность?       — Есть небольшая вероятность умереть, — колдун сжал губы. Лейла переварила информацию и кивнула.       — Я думаю, риск оправдан…       — Иначе я бы и не позволил проводить тебе этот ритуал. Ты можешь угодить в лапы Мираж и я должен буду плясать под её дудочку, — он недовольно скривил рот, — Я и забыл, каково это, когда у тебя есть слабость…       — Это я слабость? — возмущённо спросила девушка, остановившись. Князь усмехнулся.       — Тебе должно быть приятно…       — Нет. Теперь я чувствую себя обузой, — она опустила взгляд. Мозенрат обнял её и поцеловал в макушку.       — Когда обзаведёшься фамильяром, всё изменится.       Убедившись, что египтянка всё помнит, князь закрыл большую двустворчатую дверь, оставив Лейлу в покоях одну. Сомнения и страх глодали колдуна изнутри, и он остался ждать у двери, готовый в любой момент забежать внутрь.       Лейла встала в центре покоев у большого деревянного стола и раскрыла заранее подготовленную книгу на нужной странице. Тихо шепча заклинание, она подошла к мирно лежащему на полу барану, которого выбрала на рынке Мекнеса и стала гладить его по голове. Животное не шелохнулось. Лейла взяла глубокую медную чашу и подставила её под шею барана, другой рукой достала из-за пояса ритуальный кинжал и одним точным движением перерезала глотку животного. Собрав как можно больше крови, девушка поставила чашу рядом с книгой. Всё это время она не переставала читать заклинание.              — Зачем ты меня вызвала, смертная? — эхом раздался голос по комнате, после чего перед Лейлой появился бесплотный полупрозрачный дух без лица.       — Хочу, чтобы ты служил мне, — громко сказала она, подавляя собственный страх.       — С какой стати? — усмехнулся дух.       — Я предлагаю тебе прожить одну смертную жизнь, а ты будешь служить мне.       Внезапно бесплотный дух рассмеялся, однако, Лейла не стала идти на попятную.       — Что ж, если ты не хочешь, то я отправлю тебя обратно, — непринуждённо сказала она и начала читать заклинание в обратную сторону.       — Нет, подожди, — сказал дух, но девушка продолжала читать, не обращая внимания на его возглас. Так она оставляла духу меньше времени на раздумья, — Ладно. Я согласен! Стой!       Египтянка перестала читать.       — Тогда заключаем сделку, — победно улыбнувшись, сказала она и указала на ритуальный кинжал.       — Заключаем, — дух приблизился к девушке на расстояние вытянутой руки. Девушка заметила, что от него веет холодом.       — Клянёшься ли ты служить мне до самой смерти?       — Клянусь, — громко сказал дух.       — Клянёшься ли ты защищать меня?       — Клянусь, — повторил он.       — Клянёшься ли ты, что не будешь пытаться расторгнуть наш уговор?       — Клянусь.       — Тогда я даю тебе кровь и плоть, чтобы ты смог прожить одну человеческую жизнь в этом мире, — Лейла взяла чашу с кровью и, обмакивая в неё пальцы, нарисовала на полу пентаграмму, точную копию из книги Мозенрата. Дух встал в центр пентаграммы и почти сразу яркий свет залил комнату. Он исчез столь же внезапно, как и появился и Лейла открыла глаза. Теперь перед ней стоял не прозрачный безликий призрак, а высокий живой мужчина примерно одного возраста с Мозенратом.       — Готов служить тебе, — сказал он, поклонившись. Теперь голос его не звучал эхом и был вполне живым.       — Как тебя звать? — спросила девушка.       — Моё имя Барбатос. Однако, советую выбрать мне другое имя, которое подошло бы любому моему обличию.       — И сколько у тебя обличий?       — Много, — фамильяр стал необъяснимо быстро меняться. То он был седым стариком, то юной девушкой, а то и вовсе малым ребёнком. У него менялись цвет волос, цвет кожи и цвет глаз. Такой фамильяр мог стать хорошим шпионом, — Какая моя личина тебе по душе?       — Мне не важно, как ты будешь выглядеть, — как можно бесстрастнее ответила Лейла, — А имя пусть твоё будет Бао.       Барбатос снова стал мужчиной. У него была светлая кожа, большие синие глаза и короткие кучерявые волосы каштанового цвета. Тонкая линия губ была искривлена в наглой ухмылке. Квадратный подбородок украшала ямочка.       Всё что можно было сказать о фамильяре, опираясь лишь на внешние данные — хитрый, наглый, но красивый.       — Ты голый… — заметила Лейла и перестала разглядывать фамильяра. От смущения у неё возникло сильное желание уйти, но ритуал ещё не был завершён, — Дай руку, — сказала девушка и Бао протянул ей руку. Египтянка ритуальным кинжалом порезала его руку. Из раны выступила кровь, которой девушка дорисовала на пентаграмме несколько знаков, — Теперь у нас с тобой связь.       — Я заметил. Ты слишком громко думаешь, — язвительным тоном заметил Бао и Лейла заметила в этом сходство с Мозенратом, — Что ещё за Мозенрат? — с интересом спросил фамильяр и почти сразу ехидно улыбнулся, — Всё ясно. Твой возлюбленный… Он действительно так хорош?       — Прекрати, — раздражённо сказала египтянка и хмуро поглядела на него. Бао сделал невинное лицо.       — Можно мне уже выйти? — спросил он, кивнув на пентаграмму, в центре которой стоял.       — Выходи, — сказала Лейла, прочитав завершающее заклинание.       Фамильяр сделал шаг вперёд и как только он покинул пентаграмму, она задымилась и исчезла. Кинжал и книгу Лейла взяла в руки, чтобы отдать Мозенрату.       Бао спокойно прошёл к двери, особо не стесняясь своей наготы, и открыл её. Там за дверью стоял некромант, а вокруг него неспокойно летал Ксерксис.       Колдун явно был немного обескуражен, увидев в дверях голого человека. Тот же с любопытством оглядел князя.       — Так вот ты какой, Мозенрат, — ухмыльнувшись, сказал фамильяр, — Я Бао, покорный слуга вон той, — теперь уже шёпотом сказал он, большим пальцем показав на Лейлу, которая застыла посреди комнаты с растерянным взглядом. Она точно не ожидала, что её фамильяр будет именно таким… и судя по виду князя, он тоже этого не ожидал. Оба они ожидали увидеть кого-то вроде Ксерксиса, может немного крупнее…       Мозенрат быстро вернул себе привычный высокомерный вид и безразличным тоном сказал:       — Тебе не помешало бы обзавестись хотя бы штанами… Глядя на них, египтянка заметила что Мозенрат и Бао были одинаковы в росте и телосложении. — Странное совпадение, не правда ли? — повернувшись к девушке, сказал Бао и лукаво улыбнулся. Тогда и некромант посмотрел на неё и Лейла заметила его изумлённый взгляд. Мозенрат глядел на неё и будто потерял дар речи. «В чём дело?» — промелькнул вопрос в голове девушки. Почти сразу же её фамильяр ответил.       — Твои волосы. Они белые.       — Что? — египтянка вопросительно поглядела на князя и он, пожав плечами, кивнул.       Лейла быстро подошла к нему, по пути отпихнув в сторону своего фамильяра, и отдала книгу с кинжалом колдуну. Не сказав ни слова, она быстрым шагом направилась в свои покои. Ни князь, ни Бао останавливать её не стали. Когда девушка скрылась из виду, её фамильяр, опершись плечом на дверной косяк и скрестив руки на груди, будничным тоном спросил некроманта:       — Не одолжишь одежду? Я кажется начал мёрзнуть… А ещё, мне вроде нужно справить нужду…       Мозенрат закатил глаза и устало вздохнул, после чего отправился в свои покои. Бао не последовал за ним, пока его не окликнул Ксерксис.       — Следуй за нами, — прошипел он и сам полетел следом за хозяином.       — Что ты за зверь такой? — недоумённо спросил фамильяр Лейлы и пошёл за ними.       Они пришли в покои колдуна, где фамильяр девушки получил полный комплект одежды и пару сапог.       Натягивая шаровары, Барбатос, ухмыляясь, медленно проговорил имя некроманта.       — Мо-зен-рат… — он задумался на мгновение, а после сказал, обращаясь к владельцу имени, — Довольно странное имя, не думаешь?       Князь, сидя в кресле, пожал плечами и промолчал. Тогда фамильяр продолжил говорить.       — Знаешь, что оно означает?       — У этого имени нет значения…       — Ошибаешься. Твоё имя, как мозаику сложили из двух других: Мурат и Зейн. Исходя из этого, можно предположить, что твоё имя значит «желанное украшение» или «желанная красота», — изрёк мысль Бао и Мозенрат погрузился в раздумья. Пока Барбатос одевался, он не произнёс больше ни слова, а некромант не стремился нарушать тишину.       «Лейла!» — как стрела, пронеслась мысль в голове. Мозенрат поднялся с кресла и быстрым шагом отправился в покои египтянки, Ксерксис не отставал. Барбатос проводил их взглядом и, пожав плечами, продолжил одеваться.

***

      Девушка сидела напротив зеркала и перебирала пряди белоснежных волос, в свете лучей восходящего солнца отливающих голубоватой лазурью. Она глядела в глаза своему отражению и не могла понять, то ли это игра света, то ли и впрямь радужки её глаз были уже не золотисто-карими, а бледно-золотыми. Как ни странно теперь выглядела Лейла, изменения даже несколько нравились ей. Она выглядела необычно. И чувствовала себя так же, ведь минувшей ночью она совершила настоящее колдовство. Мысль об этом на мгновение вызвала у девушки ликование, но ему на смену пришёл неприятный страх. Страх от того, что с ней теперь быть может что-то не так. Что, если кроме перемен во внешности, её не обошли и внутренние перемены. Вдруг белые волосы — это лишь малая доля платы за почти всесильного слугу?       Неприятное липкое чувство немного утихло, когда, оторвавшись наконец от зеркала, Лейла осознала, насколько сильно она устала. Все силы ушли на призыв духа и теперь их осталось только на то, чтобы добраться до постели.       «Сначала я отдохну, а потом всё остальное», — решила девушка.       Медленно, прилагая большие усилия, египтянка избавилась от одежды и легла в постель. Укрывшись тонким покрывалом, она приняла удобную позу и закрыла глаза. Никакие мысли больше не занимали её голову и потому уснула девушка очень быстро. Спустя какое-то время дверь в покои открылась и вошёл Мозенрат. Увидев спящую в постели девушку, некромант бесшумно подошёл к кровати и склонился над египтянкой. Вид её и впрямь несколько обескураживал. Белые волосы и смуглая кожа создавали яркий контраст, что не могло не привлекать взор. Белыми стали не только волосы на голове, но и брови с ресницами. Поняв это, колдун задался самым очевидным вопросом: «Волосы стали белыми ПОВСЮДУ?»       С лица девушки князь перевёл взгляд чуть ниже и заметил на обнажённой груди чуть ниже левой ключицы маленький рисунок, не больше монеты. Колдун точно знал, что раньше этого рисунка не было. Мозенрат пригляделся, чтобы точнее разглядеть детали татуировки. Это была черная луна, заключённая в пятиконечной звезде. Никаких надписей и символов не было.       Почему-то Мозенрат почувствовал, что ничего хорошего этот рисунок не означает. Он и думать забыл о волосах Лейлы. Куда важнее было узнать, не подписала ли она себе приговор, заключив сделку с духом из Загробного мира.       Некромант в спешке покинул покои египтянки, решительно настроившись на допрос её фамильяра, хоть и понимал, что тот ему может не сказать ни слова.       Ксерксис беспокойно летал по коридору и когда наконец увидел хозяина, то хвостиком стал следовать за ним.       — Где сейчас фамильяр Лейлы?       Ксерксис понюхал воздух и ответил:       — В тронном зале.       — Что же он там забыл? — проворчал князь, недовольно нахмурившись. Он быстрым шагом добрался до зала и распахнул двустворчатую резную дверь.       — Что ты здесь делаешь? — спросил князь, увидев фамильяра, который стоял на возвышении для трона.       — Изучаю дворец, — спокойно ответил он.       — Сейчас не время для этого, — недовольно произнёс колдун, стремительно приближаясь к фамильяру.       — А для чего сейчас время? — с интересом спросил тот.       — Время для ответов на вопросы, — пытаясь скрыть раздражение, сказал Мозенрат. Он уже стоял на расстоянии вытянутой руки от фамильяра Лейлы. Ксерксис же не спешил приближаться к ним, так и плавал в воздухе недалеко от двери.       — О! Я знаю эту игру… — начал говорить фамильяр египтянки, но князь резко оборвал его.       — Не нужно ёрничать. Как там тебя зовут? Баста? Баро? — Мозенрат сделал небольшой шаг навстречу фамильяру и теперь они почти вплотную стояли друг к другу.       — Бао! Советую запомнить, — в его голосе некромант уловил неприятные нотки, а в синих глазах полыхнул недобрый огонёк. Угроза, едва уловимая, но всё же имеющая место быть. Напряжение прокатилось по всему телу колдуна и осталось где-то в области живота. Быстрым движением колдун схватил фамильяра за грудки и встряхнул.       — Мне твои советы ни к чему. Отвечай, что с твоей хозяйкой? — металлический ледяной голос не возымел желаемого эффекта, но это нисколько не удивило князя. Удивило его только моментальное исчезновение фамильяра, так что он держал в руках лишь воздух. Бао материализовался из воздуха в нескольких метрах от него. Он поправлял свой кафтан, озабоченно разглаживая каждую складочку на нём, не забывая бросать некроманту возмущённые взгляды.       — Как грубо! Между прочим, знатные люди должны иметь хоть какое-то воспитание. Где же твоя вежливость, князь? — Бао ухмыльнулся.       — Тебе был задан вопрос. Твои кривляния тут ни к месту, — игнорируя ухмылки фамильяра, сказал колдун.       — Ладно! Не хочешь получить урок хороших манер — твои проблемы. Так и быть, я отвечу на твой вопрос, — снисходительно сказал фамильяр и вдруг стал серьёзным, будто это не он с самого своего появления только и делал, что ухмылялся — Иногда с магами, которые призывают высших фамильяров, случаются непонятные метаморфозы. Кто-то меняется внешне, кто-то внутренне, а кто-то вообще умирает, — фамильяр снова усмехнулся, желая подчеркнуть иронию в голосе, однако, наткнулся на серьёзный взгляд Мозенрата и продолжил, — Они тратят очень много энергии на ритуал и получается вот такой побочный эффект. Ничего серьёзного. Жизни её ничто не угрожает и она совершенно здорова. Кстати, у неё должна была появиться метка, связывающая нас.       — Ты про маленькую татуировку?       — Именно, — ответил Бао, показывая правое запястье, на котором был изображен тот же рисунок, что и у Лейлы.       — И что значит этот рисунок?       — Только то, что мы с моей госпожой связаны, — сжав губы, развёл руками фамильяр.       — Я думаю, что ты что-то скрываешь, Бао, — не отставал от него колдун.       — Не такой уж ты всезнающий, Мозенрат, каким она тебя считает, — усмехнулся Барбатос, склонив голову набок. Князь презрительно глянул на него. — Кажется, тебе следует поменьше копаться в голове своей хозяйки. Её мысли — не твоё дело, — бесстрастным голосом сказал колдун. Они несколько секунд сверлили друг друга взглядами, после чего фамильяр отвернулся от князя и пошёл к выходу из зала. Внезапно он остановился и, не поворачиваясь, сказал: — Всё, что касается моей госпожи — моё дело, — договорив, Барбатос скрылся за дверью. Некромант проводил его недовольным взглядом.

***

      Лейла медленно избавлялась от неспокойного сна. Настолько неспокойного, что когда окончательно проснулась, она не чувствовала себя отдохнувшей. Открыв глаза, она встретила лишь молчаливую ночную тьму. Медленно поднявшись с постели, она убрала с лица пряди белых волос, которые так мешали, и подошла к окну, чтобы глотнуть свежего ночного воздуха. Это должно было помочь хоть немного прийти в себя, после сновидения долгого и мучительно-печального.       — Ты проснулась? — раздался позади голос Мозенрата так неожиданно, что сердце египтянки чуть не выскочило из груди, — Прости, что напугал, — со смешком в голосе добавил князь и приблизился к девушке. Она пыталась успокоиться, в ушах стоял шум от учащённого сердцебиения.       — Как ты тут оказался? — спросила Лейла, приблизившись к некроманту.       — Вообще-то я спал рядом с тобой. Ты не заметила меня? — прозвучал в темноте вопрос возмущённо-удивлённого князя.       — Нет, извини, — с улыбкой ответила она, — Мы так и будем разговаривать в темноте?       — Ах, да, — колдун взмахом руки зажёг все свечи в покоях. В этот же момент Лейла испуганно вскрикнула и отступила назад, руками прикрывая наготу. Перед ней стоял вовсе не Мозенрат. Это был Барбатос, который тут же громко рассмеялся. В это время настоящий князь подорвался с постели и в несколько шагов оказался возле девушки. До конца не проснувшись, он не совсем понимал, что происходит, но ему хватило одного крика возлюбленной, чтобы понять, что что-то случилось.       — И-из-извини, — преодолевая смех, выговорил Бао, глядя то в испуганное лицо Лейлы, то в сонно-растерянное, но при этом суровое лицо Мозенрата. Оба были в ступоре, не совсем понимая, что происходит. Ясно было одно — смешно тут было только Барбатосу.       Первым из ступора вышел князь. Он поглядел на египтянку и, обнаружив, что она совершенно нагая, взял с постели покрывало и накинул ей на плечи. Она крепко укуталась в покрывало и спряталась за спиной у князя.       — Что произошло? — нахмурившись, спросил он у девушки.       Лейла коротко пересказала ему события последних минут, стараясь не обращать внимание на фамильяра, который никак не мог успокоиться. Выслушав девушку, Мозенрат повернулся к Барбатосу и смерил его недовольным взглядом. Тот только начал успокаиваться.       Мозенрат безмолвно выругался, глубоко вздохнул и сказал как можно спокойнее: — Лейла, прикажи своему… фамильяру уйти в… другие покои и не беспокоить нас хотя бы до рассвета, а лучше до обеда.       Лейла, пытаясь сохранять спокойствие, отправила Барбатоса в гостевые покои. Когда тот исчез за дверью, Мозенрат взял египтянку за руку и подвёл к кровати.       — Просто немыслимо. Твой фамильяр идиот, — улыбнувшись произнёс он, ложась в постель. Лейла легла рядом с ним. Прокрутив в голове всю картину произошедшего, она вдруг рассмеялась.       — Он… разыграл меня…притворился тобой… — сказала девушка, не переставая смеяться, но Мозенрат вдруг стал серьёзным.       — Прикажи ему никогда больше не притворяться мной, — посоветовал он девушке и хмуро поглядел в стену. Уловив мысль князя, египтянка тоже перестала смеяться.       — Да, ты прав, — сказала она и прижалась к некроманту. Не желая больше разговаривать о Барбатосе, князь решил сменить тему.       — Почему ты поднялась с постели?       — Дурные сны измучили меня и я встала, чтобы подышать свежим воздухом у окна.       — Дурные сны? Тебя что-то тревожит?       — Нет, но сегодня я вспомнила кое-что очень важное, — сказала Лейла, неосознанно взявшись за кулон-полумесяц. От князя не ускользнул этот жест и он спросил:       — Что ты вспомнила? Расскажи мне всё.       Взгляд девушки стал туманным, глаза заблестели от напрашивающихся слёз, а пальцы не прекращали поглаживать серебряный кулон на шее.       — Когда моя мама умирала, она отдала мне свой кулон. Она сказала, что в нём хранится её секрет. Я подолгу разглядывала его, но ничего не нашла. Вот уже десять лет я не могу понять, что за секрет хотела открыть мне мама. Князь задумчиво поглядел на кулон.       «Это явно фамильяр, то есть в кулоне частица души человека. И гадать не нужно кого именно», — подумал он. Египтянка молча глядела в его задумчивое лицо и не решалась что-либо спросить.       — А я кажется догадываюсь, как тебе помочь, — наконец, сказал Мозенрат, — Можешь снять кулон?       Лейла кивнула и, сняв кулон, отдала его князю. Он немного покрутил его в руке, внимательно оглядев со всех сторон.       — Есть артефакты, которые можно активировать лишь с помощью крови.       — Как это?       — Долго объяснять. Сейчас всё увидишь, — сказал колдун. Он создал небольшой портал, ведущий в его кабинет, сунул в него руку и спустя миг достал небольшой металлический стилет. Когда портал закрылся, князь взял руку Лейлы в свою.       — Что ты делаешь? — обеспокоенно спросила девушка, глядя как Мозенрат направляет тонкое острое лезвие к её руке.       — Не бойся. Возьму каплю твоей крови, чтобы активировать кулон, — ответил некромант и, успокаивающе взглянув на Лейлу, быстро уколол её палец. Из прокола выступила капля крови, которую князь взял на кончик стилета и перенёс на серебряный полумесяц.       — Ничего не про…       Не успела девушка договорить, как увидела, что кулон будто впитал в себя каплю её крови. Спустя миг он засветился ярким белым светом, а Мозенрат и Лейла зажмурили глаза. Спустя ещё один миг свет исчез и они открыли глаза. Оба сразу почувствовали странное ощущение невесомости, бесплотности. Оглядевшись вокруг, они обнаружили, что находятся среди тронного зала, оба полупрозрачные, словно духи.        — Что случилось? Мы что, умерли? — испуганно вопрошала девушка. Мозенрат, не менее растерянный, глядел то на Лейлу, то куда-то в сторону.       — Вряд ли. Мне кажется, что мы в воспоминаниях…       Лейла огляделась вокруг. Тронный зал был всё таким же, каким она видела его в последний раз, вот только на возвышении стоял золотой трон, украшенный чёрными бриллиантами и рубинами. Мгновение спустя в зал вошёл высокий худой мужчина, одетый во всё чёрное. В этот момент у Мозенрата внутри всё перевернулось, а сердце пропустило несколько ударов.