Сказка Новейших времен

Строй пехотинцев стоит у узкой полосы разграничительного бетона. Остановки метрополитена в часы пик более похожи на штурм средневековой крепости. Строй максимально уплотняется, щиты сомкнуты. Крепость открывает ворота. Штурмовые колонны врываются внутрь, занимая ключевые точки сидений. У каждого война талисман, оберег, мощный абстрагатор. Наушники, планшет, книга? По вкусу. Передо мной стояла юная миловидная девушка в легкой ситцевой юбке чуть выше колен. Это один из тех швейных покроев, который с лёгкостью подбрасывал даже слабый летний ветерок, до определенной высоты оставляя попавший в эту ловушку случайный мужской взгляд не более, чем с интригой. Я заметил это в самый последний момент. Приподнимающийся край ее юбки хвостом черного кота. Ее писклявая ругань. Мои нелепые доводы. Двое парней двинулись ко мне с противоположного конца вагона. Мое современное бегство через вагоны, пока поезд не остановился на ближайшей станции. Я пробежал вверх по эскалатору. Выход со станции. Остановился только за ближайшим домом отдышаться. Вновь этот негромкий, язвительный, слегка тягучий голос: — Важный человек, еле ноги унес — даже надышаться не можешь. Я оглянулся. Позади, у помойных баков, в ватнике на голый торс, в растянутых джинсах скинни, утопая задом в черном, набитом всяким хламом мешке, сидел бездомный. На его шее, свесив лапы и опираясь на лохматую голову, расположился тот самый огромный кот. Я злобно гаркнул: — Что ты сказал? Бездомный, выйдя из созерцательного ступора, протянул трясущуюся руку, проскрипел пропитым голосом: — Подай на хлеб, ну или это, закурить хотя бы. Кот слегка наклонил свою голову и оскалился в циничной улыбке. По позвоночнику пробежал холодный разряд. Я ускорил шаг. Принято говорить — «время разбрасывать камни и время собирать камни». Это значит совершать опрометчивые поступки и нести за них ответственность. Метафора. В моем случае между метафорой и поступком стоит знак равенства. Равенство — жирным курсивом. Равенство — без исключений и компромиссов. В другой день я видел этого чертового кота на стройке. Он спрыгнул из окна второго этажа недостроенного здания на стрелу грузового крана и неспешно двигался к кабине. Ругань оператора грузоподъёмника, гул дизельного двигателя, натянутая стальная лебедка вытягивает вверх поддон с парой центнеров кирпича. Мне казалось, что он материт наглого кота, но отборная брань сливным потоком неслась куда-то в сторону. Теперь я точно отобью у этого гада любое желание ходить за мной. Оператор крана, почему он орет куда-то в сторону? Я подбираю кусок колотого кирпича. Кот у основания стрелы, немного левее и впереди оператора, смотрит на меня, нагло и надменно. Бросок. «Не стой под стрелой». Это — ржавеющая по контуру табличка с выцветающими буквами, что прячется на любой разновидности грузоподъемных машин. Она означает именно то, что на ней написано, без метафор и двойных трактовок. Звонкий удар. Оранжевый кусок рикошетит от внутреннего угла кабины. Глухой удар. Оранжевый кусок ударяет мужика-оператора в висок, и он всем весом падает на панель управления. Я бегу что есть сил. Стрела резко разворачивается в обратную сторону, лебедка отпускает груз. Я забегаю в ближайший подъезд. Грохот кирпичей, скрежет металла, рассыпающийся звук битого стекла. Я вновь слышу этот тягучий смешок этажом выше. Как выяснилось позже, поддон угодил прямо на крышу припаркованной на другой стороне дороги машины и протащил ее до разделительной полосы. Я бросаюсь вверх по лестнице. Как выяснилось позже, в этой машине погиб человек. В распахнутых дверях стоит старушка в пожелтевшем ночнике. У ее ног трется самый обычный кот. Ее руки и голова трясутся (самый обычный старческий тремор), и она говорит коту: — Вот ты где, мой хороший. Ее глаза наполняет умиление, пластмассовый протез улыбки. Лестничную клетку наполняет тяжелый затхлый запах старья и мочи, человеческой или кошачьей, не знаю. Кот скрывается в темноте квартиры. Старушка поднимает лицо на меня, благоденствие резко меняется на ненависть, оскал пластмассового протеза — и она переходит на крик: — Это ты хотел моего черныша убить, сейчас я вызову полицию! Я вновь бегу.