Хозяин усадьбы Вайолет.

Впервые со дня моего рождения мне так сильно хотелось перемен. В голове засело только одно желание – бежать без оглядки далеко-далеко, в неведомые края. Моя натура, прежде столь смиренная и спокойная, теперь потоком лилась, неся меня за собой в вагоне поезда. Такие безрассудные поступки раньше вызывали во мне страх и неприязнь: я никогда не покидал своего родного города. Да что там город, сменить магазин, в который я ходил постоянно, было для меня нонсенсом. Уходить и приходить в одно и тоже время, ездить знакомым маршрутом автобуса - перемены всегда давались мне очень трудно и болезненно. Да и сам я чувствовал себя хорошо только в привычном для меня окружении. А теперь поезд мчал меня за сотни миль прочь. Прочь от всего, чем я был ранее, чем я жил и с кем я жил. Что стало причиной таких перемен? Возможно, усталость от этой жизни. Может, меня вконец доконали измены бойфренда, да и слова его любовника внесли немалый вклад. Ещё и эта командировка, неожиданно взваленная на меня боссом. Все сошлось одно к одному, будто специально. И теперь я, гонимый ветром, мчался прочь от всего, что было мне знакомо. Что я чувствовал в тот момент? Скорее всего, злость – новое необъяснимое для меня чувство, обиду – я так много и часто унижался, старался быть достойным человека, но был недооценен и оставлен им, и одиночество – самое страшное и всепоглощающее. «А может оно и к лучшему!» - думалось мне тогда в вагоне поезда, мчащегося за сотни миль прочь от Лондона, города, так и не ставшего для меня родным, так и не подарившего мне счастья и покоя. Мимо мелькали действительно чудесные захватывающие пейзажи: ближе к северу растительности становилось все меньше; вокруг одни скалы, озера, зеленые луга, холмы и поля, поросшие цветущим вереском и чертополохом, с пасущимися на них овечками, и маленькие, будто кукольные, городки с такими же игрушечными светлыми домиками. Мне предстояло пробыть в поезде около одиннадцати часов, поэтому я, желая хоть как-то убить время, извлек из чемодана серую папку с нужными документами. Несмотря на всю странность сложившейся ситуации, это действительно был подходящий момент проявить себя. К тому же все оказалось не так уж и плохо: по крайней мере, в вагонном купе ко мне так и не подсадили попутчика - чему я был неимоверно рад. «А что, если меня повысят? Смогу снимать квартирку где-нибудь в районе Ньюхэм. Может, даже получу права и куплю в кредит старенький Форд Мондео. У меня все будет хорошо! – твердо решил я. – И Роуланд еще пожалеет, что отказался от меня». Я открыл папку, листая файлы и изучая полученные от мистера Гроу фотографии. Усадьба и впрямь выглядела несколько мрачновато и привлекательно одновременно: темно-синий фасад, белые колонны, темные мозаичные стекла в небольших окнах. Домик более походил на деревенские строения юга Германии, с характерным для тех мест деревянным фахверком. Промежутки между балками, скорее всего, заполнены камнями, замазанными глиной, которую усердно заштукатурили и покрыли синим красящим раствором. Нижний этаж выложен простым серым камнем, который преобладает в тех местах. В принципе, ничего особенного в архитектуре нет, за исключением одного пункта – такие дома не подходят суровому климату Оркнейских островов с его дождями, туманами и холодом. И это, должно быть, чудо, что здание простояло более трехсот лет, сохранив свой изначальный вид. Я покривил носом, перебирая остальные фотографии. Домик а-ля «с привидениями». Но это меня мало удивляло. Почему? Все просто - Великобритания всегда считалась родиной всего необычного и мистического. А последняя мода на дома с «запредельным» стала особым изыском у отечественных миллионеров. Взять, например, старый захудалый домишко в непривлекательном районе страны. Цена за такое «счастье» не выше двух тысяч фунтов (100 тыс. руб.), и то в лучшем случае. И никто в здравом уме не купит у вас это имущество - и сгинет домик. А тут неожиданно в вашей рухляди поселяется привидение. Цена немедленно взлетает на порядок, появляются покупатели, желающие приобрести такую мистическую собственность. А если, скажем, дом не простая рухлядь, а еще и с историей, а если и слухи о доме по соседским деревням ходят, а если и сам дом выглядит не менее мистически и загадочно, то его цена подскакивает до запредельных размеров - порядка миллиона фунтов, а бывало и выше. Да и кто сможет подтвердить или опровергнуть нелепые слухи? Привидения, они такие – неоднозначные, сегодня не дают о себе знать, а завтра «оп» и проявили себя во всей красе. Одним словом, спекулировать на запредельном и модно, и денежно, и вполне в рамках закона. Кто же подаст в суд за отсутствие в доме оплаченного беса? Впрочем, и такие судебные дела случались. Наша фирма специализируется на продаже вот таких домиков с «приколами». И от моей оценки зависит цена, которую предложат хозяину за это сокровище. Этим и объясняется желание многих клиентов нашей фирмы нагнать страху на агентов. Обычно это стандартная схема: запугать в пути рассказами о призраках и проклятьях, показать пару фокусов в самом доме, и пожалуйста – востребованный жуткий дом на торгах продан за немыслимую цену. Новые хозяева рады, старые – богаты, наша фирма получила нешуточный бонус - все счастливы. Что касается меня, то за все свои двадцать пять я никогда не встречался ни с чем даже отдаленно мистическим и запредельным. Все всегда можно объяснить логически. В это я верю. Конечно, у меня имеются фобии, но это уже психологический аспект, никак не связанный с чертовщиной. Перелистываю страницу и нахожу анкету на хозяина усадьбы Вайолет. – Мистер Воллис Кельт, - читаю вслух. Сильно мятый, вымученный листок, пару раз залитый липкой дрянью. - Наверняка придется переделывать анкету по прибытии, - тяжело вздыхаю я. Хотя с другой стороны, странно все это. Мистер Гроу эксперт по таким мрачным домам. Он всегда с радостью брался за подобные предложения, а его документы находились в идеальном состоянии. Но, видимо, на этот раз хозяин чересчур постарался набить цену, а уже немолодой мистер Гроу сдал былые позиции. Я разровнял скомканную анкету и продолжил чтение. «Возраст: тридцать - тридцать пять лет. Национальность: иностранец - приехал с континента около десяти лет назад - точнее указать отказался. Место работы: имеет собственную фирму где-то за границей (чернила сильно размыты), получает неплохие дивиденды от ценных бумаг. Характер: скрытный, замкнутый, властный. Судимость: не имеет. Примечание: говорит с сильным акцентом, в усадьбе бывает редко, семьи нет» Фотография, не лучшего качества, прикреплена скрепкой к бумаге. Беру ее в руки, и меня охватывает странное щемящее в груди чувство - как будто я забыл нечто очень важное, значимое. Внимательно всматриваюсь в пожелтевшую помятую карточку: высокий, сильный мужчина застыл напротив фасада здания в какой-то торжественной позе - руки расставлены в стороны, будто человек приветствует старых приятелей у себя дома, при этом в правой он держит трость, а в левой - пару хлопковых перчаток. «Красивый, - я провожу пальцем по фотографии, - каково оказаться любовником такого мужчины?» Краснею и встряхиваю головой, стараясь прогнать ненужные пошлые мысли. Вот только не могу избавиться от чувства «дежа вю» – я определенно видел этого человека раньше. Вот только где? Снова всматриваюсь в неудачный снимок: лицо сильно засвечено (его просто невозможно рассмотреть), светлые длинные густые волосы зачесаны назад под черную цилиндрическую шляпу, пуританские мотивы в крое и фасоне одежды. Наверное, снимок сделан во время маскарада, ибо иного мотива надеть такой костюм я не придумал. Оставив попытки рассмотреть мужчину и окончательно решив для себя, что вполне мог увидеть его на газетных снимках, я перешел к другим документам. Далее следовали несколько актов описи имущества – сплошь антиквариат и прочее. Я начал зевать от одолевшей меня скуки – возиться с документами не моя стихия, я всегда начинаю клевать носом от подобной ерунды. Но тут мне на глаза попалась небольшая записная книжка мистера Гроу. Я не знал, почему ее вложили вместе с другими документами, но, очевидно, ее тоже приобщили к делу. Я открыл блокнот, лениво перелистывая страницы и бегло просматривая записи. В основном это были личные замечания, не связанные с усадьбой и не имеющие ни малейшей ценности, способной вызвать у меня интерес. Я было собирался отложить ее, как неожиданно наткнулся на странную запись, написанную в спешке, нехарактерным для мистера Гроу размашистым почерком: «Одна душа… два существа… один живой, но мертвый… второй мертвый, но живой… и нет им жизни, нет им смерти… но есть одна любовь…» «Да, стихи достойные шизофреника, - усмехнулся я, дочитав каракули. - Поехала крыша у мистера Гроу, конкретно так поехала, ничего не скажешь». Я отбросил его записную книжку и выглянул в окно. Сумерки сгущались, последние лучи заходящего солнца раскрасили небо в лилово-сиреневые краски. По большим свинцовым тучам можно было точно сказать, что погода изменится и снова пойдет дождь. «Еще успею поспать часок-другой» - я поежился, теплее закутавшись в осенний плащ, удобно устроился на своей полке и закрыл глаза.

***

- Лэй! Лэй! – властный голос, не терпящий возражения и неповиновения. – Ты сведешь меня с ума этим ожиданием! Почему бы тебе не являться вовремя?! Шум прибоя частично заглушал, а ветер уносил за горизонт сказанное им. Я стоял за каменным обвалом, наблюдая за его нетерпеливой походкой, за тем, как под лучами заходящего солнца золотятся его волосы, и сердитым выражением лица. Как же мне нравится, когда он сердится – его лицо становится таким милым, почти мальчишеским, а на лбу появляется смешная складка. - Я ухожу, Лэй! – снова кричит мужчина и рассерженно смотрит по сторонам, а я прячусь за камнями и прикрываю рот руками, сдерживаю вырывающийся смешок. – Лэй! Я тебя страшно накажу за все твои издевательства, - плащ мужчины развевается на ветру, а глаза загораются решимостью, и он быстрым шагом уходит прочь от кромки воды, возле которой стоял все это время. Я был уверен, что он не всерьез решил уйти, так и не дождавшись меня, но когда я выглянул в следующий раз – его уже не было. Игривое настроение сменилось удивлением и неким испугом. - Вернись! – закричал я, выбегая из своего укрытия, и помчался по мокрому песку к тому месту, где стоял мужчина всего несколько мгновений назад. – Куда ты? – крикнул ещё раз, но на пляже не было никого, разве только чайки, кружащие над водой в поисках пищи. - Ушел?! – в панике закричал я, пытаясь по следам вычислить его маршрут и вертясь на месте волчком. – Нетерпеливый! – рассерженно крикнул я каменным пикам. - Попался! – мужчина неожиданно вырос прямо за мной, выскочив из-за каменного грота у самого края песчаного пляжа (и как я мог забыть о существовании этого тайника!). - В свою же ловушку попалась, птичка! - большие крепкие руки обхватили меня, сжимая до хруста костей, так, что вырваться у меня не было ни малейшего шанса. - Коварный! – заливисто расхохотавшись, я развернулся в его объятиях, вздернув подбородок, и уставился прямо в глаза. – Ты обхитрил меня, - мужчина неотрывно смотрел мне прямо в глаза, и от его взгляда по телу бежали мурашки. - В награду можешь просить что угодно. - Так уж и все? – мужчина хитро сузил глаза и облизнул губы, точно рыжий хитрый лис, попавший в курятник. Его руки наглым образом легли на мои ягодицы, а губы коснулись жилки на шее. - Боже, нет! – я совсем не желал отталкивать от себя этого обнаглевшего мужчину, но ум настойчиво советовал уйти прочь. - А разве не ты ли сказал, что я волен делать все, что пожелаю? – голос мужчины сводил с ума, я облизал пересохшие губы и, поддавшись эмоциям, обнял его за плечи, прижимаясь еще ближе. Его руки гладили мою спину, скользя по шерстяному пледу, опускались ниже, к ягодицам, переходили на бедра, задирая вверх мой килт. Его губы, требовательные и нежные, касались моей тонкой кожи на шее, побуждая меня сильнее запрокинуть голову назад, отдавшись на его милость. - Мой милый, сладкий Лэй! Моя птичка! Моя любовь! Моя жизнь! – я совсем потерял голову от его сладких речей и страстных ласк. Мгновение, и его сильные руки просто подхватывают меня, унося дальше от линии прибоя, ближе к острым камням, внутрь небольшого грота. - Пусти, - как-то вяло отбивался я, - грубый чужак! Как ты смеешь трогать меня?! Мужчина усмехнулся, встряхнув головой, отбросил несколько прядей волос назад и обхватил меня покрепче. - Я лишь пытаюсь согреть тебя, - он усаживается прямо на камни, а я оказываюсь на его коленях, крепко прижат к груди. - Твоя одежда совсем не защищает от холода. - Враньё! – протестую я. – Чужакам не понять нашей загадочной души и удобства шерстяной ткани. К тому же сейчас лето и совсем не хол… - мои слова тонут в поцелуе, который я просто был не в силах прервать, который уносит меня прочь от реальности, топя в пучинах страсти. – Прошу! – снова пытаюсь отстраниться я, наши губы размыкаются. – Я вырвался всего на несколько минут. Мне нужно возвращаться обратно. Мужчина размыкает руки и смотрит на меня помутненным от возбуждения взглядом, а у меня нет сил уйти - встать, пока есть возможность, и убежать от него, спрятавшись за скалы. - Так почему не уходишь? – рукой касается моей щеки. – Птичка снова решила поиграть со мной в свои игры? - Может быть, - улыбаюсь я и бесстыдно тянусь за новым поцелуем. Мужчина издает почти звериный рык, захватывая в плен мой рот, порабощая тело и мысли. Теперь я точно знаю, что не смогу уйти, сбежать, покинуть его до тех пор, пока он сам меня не прогонит. - Как же я тебя люблю! – шепчу ему, покрывая поцелуями его лицо. – Я только для тебя создан. Я только тебе принадлежу. Мое сердце бьется только для тебя! Его руки начинают раздевать меня, стаскивая ткань с плеча, расстегивая пряжки на поясе, оголяя сантиметр за сантиметром белую молочную кожу, целуя каждую из моих родинок. А я ласкаю и ласкаюсь в ответ, отдавшись этому упоительному огню страсти, сжигавшему меня изнутри. Как же мне жарко в его объятиях и как хорошо. - Мой ведьмак, опутавший, околдовавший меня своим очарованием, - охрипшим голосом произносит мужчина, целуя меня в голые коленки. Мое бледное лицо краснеет от смущения, но я давно переступил порог скромности и лишь развратно улыбаюсь, облизывая нижнюю губу. - Приворожил?! Ты ведь знаешь, что моя мать ведьма? – наваливаюсь на него сверху, обхватывая руками шею. – Она грозится проклясть тебя за то, что ты соблазнил ее единственного сына! - Неужели! – смеется мужчина, лаская мой живот широкой ладонью. – И что же мне теперь делать? - Я буду оберегать тебя, глупый. Ни одно колдовство не прилипнет к тебе, - выдыхаю ему прямо в ухо, зарываясь руками в львиную гриву светлых волос. - Боюсь, ты не сможешь произнести ни одного заклинания, так как будешь стонать подо мной, как женщина, - он резко подминает меня под себя, укладывая спиной на влажный песок и нависая надо мной, бесстыдно разводит в стороны мои ноги. - Аахх! – я прогнулся под ним, прикрывая глаза, помутившиеся от желания. А его рука бесстыдно и уверенно скользит по внутренней стороне бедра. - Мне нравится, когда ты кричишь, - снова шепчет он, обхватывая рукой мой возбужденный член. Кажется, что все тело превратилось в один эрогенный орган, с готовностью отвечающий на его ласки, а сам я просто не в силах сдерживать сладострастные стоны, которые срывают с моих губ его жгучие прикосновения. - Хочууу… тебяяя! – я крепко обнимаю его и впиваюсь поцелуем в такие манящие сладкие губы.

***

Звук гудка резко обрывает все. Морской причал, крики чаек, шум прибоя, плеск волн и холод северного ветра, солоноватый запах моего мужчины и тепло его объятий растворяются, будто дымка, уступая место коричневым стенам купейного вагона и запаху прелости. Я пару раз рассеяно моргаю, стараясь отчасти вернуть ту трепетную негу, то нежное видение, но сон окончательно исчезает, оставляя после себя лишь сладкое послевкусие и колом стоящее орудие. Громко и возбужденно вздыхаю, ерзая на постели, а взгляд все еще не прояснился, охваченный сильным страстным желанием. Такого острого возбуждения я еще никогда ни с кем не испытывал. Даже красавчик Роуланд не вызывал такой бури ощущений и эмоций, которые подарило мне простое сновидение. Облизываю нижнюю губу и обхватываю стоящую плоть рукой, скользя незамысловатым движением вверх-вниз, млея от еще не успевших до конца отпустить меня воспоминаний. Еще мгновение, и молния удовольствия пронзает меня, разрывая грудную клетку, я не в силах сдержать последнего окончательного стона на пике удовольствия. По телу растекается приятная тяжесть. Дыхание успокаивается, а мысли возвращаются обратно в дырявую больную голову. Я лежу на вагонной полке, стараясь собрать свои мысли в кучу и успокоиться. А в ушах далеким эхом звучат крики чаек и шум прибоя. Никогда раньше не мастурбировал, никогда раньше мне не снились такие эротические сны. Мой взгляд упал на пожелтевшую фотографию, и приятная дрожь на мгновение пронзила мое тело. «Мне приснился мужчина с фотографии! – резким движением спрятал карточку в папку с документами. – Боже мой, какой же он…» Сердце гулко застучало, а губы слегка побаливали, будто и впрямь их еще мгновение назад страстно целовали. - Приди в себя! – разозлился я сам на себя за такие пошлые сны и мысли. – И даже думать не смей! Даже фантазировать! Ты не создан для любви. Ты создан для работы и точка, - обхватил голову руками и согнулся пополам, стараясь успокоиться. - Просто у меня стресс. Да! А оргазм - лучшее средство для снятия стресса, поэтому и снится подобная ерунда, поэтому я и готов сейчас отдаться любому более или менее симпатичному мужчине, - громко сказал я сам себе.