Хозяин усадьбы Вайолет.

Машина остановилась у каменной изгороди, стоящей на границе деревни и отделяющей ее от пустоши. - От этого места прямо вверх по дороге, - старик указал мне на тропинку, мощенную серым камнем, идущую особняком от асфальтового шоссе, - идти долго, но ничего, ты крепкий. Не сворачивай. К скалам не ходи. Бог тебе в помощь. Он помог мне выгрузить чемодан из машины, а потом просто уехал, обдав меня напоследок черным едким выхлопным газом. Я остался один в незнакомой местности. Это может показаться странным, но одиночество благотворно сказалось на мне - я был почти рад, наконец, оказаться наедине с собой. Нахлобучил себе на плечи чемодан (тащить его на колесиках не было смысла из-за неровности деревенской дороги) и отправился в неведомые дали навстречу восходящему солнцу. А места тут действительно сказочные, права была мадам Свит: холмистая равнина, обрываемая острыми скалами, серо-зеленый мох, покрывавший её поверхность, печальные крики чаек - была какая-то утонченная изысканность в запустелой уединенности этой местности. Кажется, что ты попал в совершенно иной мир, далекий от шума и суеты, от боли и страданий. Даже время здесь течет по-другому – просто остановилось, замерло, уступая величию и нетленности скал и грохоту волн, разбивающихся вдребезги о вековые камни. Воздух тоже другой, более легкий, свежий. Вот только ветер совсем недружелюбен к захудалому путнику. Он то и дело стремится проникнуть под одежду, обжигая ледяным дыханием тело. Кидаю чемодан на землю и сажусь сверху, желая отдышаться. В пути я больше часа и окончательно выдохся. Тем не менее я, можно сказать, не унываю - на горизонте замаячило четкое очертание моей конечной цели – особняк Вайолет. Неожиданно для себя я ощутил неприятное давящее чувство. Я вдруг четко осознал - кто-то в упор смотрит на меня, прожигая взглядом дырку в спине. Мурашки побежали по коже, а сердце ускорило темп. Жуткое ощущение овладело моим телом, а в горле комом застыл крик ужаса. Я обернулся назад. Никого и ничего, только ветер, гнавший пыль вдоль дороги, его шум, напоминавший вой, от которого кровь стынет в жилах, и жалостливые крики птиц. Да и кто мог быть тут, среди пустоши, разве только такой же неудачник, как и я. Но чувство опасности не желало проходить. Я был почти уверен, что кто-то продолжает наблюдать за мной. Некто незримый, еле ощутимый и смертельно опасный. - Глупости это все. Я просто устал, - мой голос потонул в потоке налетевшего ветра, который значительно усилился. Внутри меня все сжалось от приступа неописуемого страха, а в голове сформировалось четкое желание: «Бежать, бежать прочь». Я встал с насиженного места, покрутил головой, пытаясь найти причину возникшей паники, но все мои усилия оказались тщетными. Не желая больше разбираться в причинах охватившей меня паники, схватил чемодан и быстрым шагом направился к маячившей вдалеке усадьбе. - Лэй! - меня будто током ударило, я выронил чемодан из рук и начал крутиться вокруг него, стараясь понять, откуда донесся этот пронзительный и жуткий крик. Ветер стал еще свирепей, он буквально сносил все на своем пути, а я был главным соперником его силе. - Ерунда какая-то, - поднял чемодан и поспешил вверх по дороге, стараясь не обращать внимание на странный шепот ветра, так напоминавший мне крик охрипшей женщины. Вот только ощущение паники никак не удавалось побороть: мне казалось, что я слышал отчетливый звук приближающихся шагов, чьи-то крики и стоны; я чувствовал, как неведомая враждебная сила гнала меня прочь от этого места. Во мне зародилась твердая убежденность, что стоит обернуться назад, как откроется что-то по-настоящему страшное, нечто такое, что разорвет меня на части. Сердце екнуло от страха. Бросив чемодан, я понесся вперед, не желая больше раздумывать над сложившейся ситуацией. «Не сворачивать с дороги. Я успею, если не сверну с дороги», - все, о чем я думал в тот момент, быстро перебирая ногами по направлению к дому, спасаясь от неизвестного. Кровь стучала в висках, заглушая все вокруг, дыхание сбилось. Еще мгновение, и я кубарем полетел на землю, по инерции проехав на животе по острым камням пустоши. Нечто приближалось. Я не видел это существо - я чувствовал его. Черная тень нависла надо мной, доказывая правоту моего ощущения. В нос ударил отвратительный запах разложений и гнили. Не раздумывая, вскочил на ноги и понесся с удвоенной силой, но нечто следовало за мной по пятам, не отставая ни на шаг. Старую калитку, обозначившую границу усадьбы, я просто снес, а дальше вверх по каменной дорожке прямо к парадному входу в здание. Несколько мраморных ступенек - и я, как безумный, дергаю за ручку входной двери. - Пустите! Прошу, пустите! – со всех сил бью кулаками о деревянную облицовку, совсем не чувствуя боли, только страх, дикий всепоглощающий, и ощущение присутствия чего-то еще, совсем рядом, всего в шаге от меня. Дверь резко распахивается, и я прямо-таки влетаю в холл здания, захлопывая ее за собой и прижимаясь спиной к деревянной облицовке, оседаю на пол. Дыхание все так же сбито, тело бьет нервная дрожь, кровь стучит в висках. «Но здесь я в безопасности, здесь им меня не достать. Он не позволит им достать меня. Он спасет меня! - пугаюсь собственных мыслей. - Кто спасет меня? О чем это я?» Такие приступы паники были в новинку для меня. Но что стало причиной, пробудившей их? И почему это странное место успокоило меня, почему где-то в глубине души я уверен, что здесь нахожусь в безопасности? Вопросов оказалось больше, чем ответов. - С вами все в порядке? – вкрадчивый женский голос вернул меня к реальности. Я поднял взгляд на его обладательницу - невысокая полноватая девушка двадцати лет с собранными в тугой пучок волосами. - Простите! – опомнился я, вскакивая с пола. - Мне… я… устал очень. Она удивленно смотрела на меня, слегка изогнув одну бровь. Но что мог сказать я? Быть может, она приняла меня за безумца, и убеждать ее в своей правоте мне совсем не хотелось. - Мое имя Лэй Волок, - я положил руку себе на грудь, - прибыл из Лондона в качестве оценщика. - Так вы из Лондона! – девушка расплылась в дружеской улыбке. – Мы вас ждали только к обеду. Девушка указала рукой в сторону гостиной и плавной походкой прошла вглубь старинного дома. Я последовал за ней, с интересом озираясь по сторонам. Нетипичное для англичан убранство комнаты: стены, обитые бордовой парчой, традиционная норвежская резьба на деревянных створках окон, роскошный персидский ковер на полу, но при этом грубо отделанный потолок, подпертый деревянными балками, по которым наспех перекинуты электрические провода, а по центру красуется одинокая лампочка. - Вас Джон должен был встретить. Почему вы так рано? Что-то случилось в дороге? – не оборачиваясь ко мне, спросила девушка. Я промолчал, не зная, что можно сказать в ответ. - Люченция, - закричала она, - господин из Лондона прибыл, помоги нам и Джона позови. - Не стоит беспокоиться, - начал было я, но девушка, резко повернувшись ко мне, махнула рукой. - Да что там. В последнее время из Лондона все такие нервные приезжают, а уезжают и того хуже, - хихикнула она, расплываясь в радостной улыбке. - Да вы же устали с дороги! А где ваши вещи? - О, Боже! – я обхватил руками лицо, а потом, поняв в какой глупой ситуации нахожусь, косо глянул на хозяйку: - Я на дороге оставил… Вот только возвращаться за чемоданом никак не хотелось, еще слишком ярко было то ощущение страха и безысходности. - Джон заберет, будьте спокойны на этот счет, - пожав плечами, сказала она. Я благодарно улыбнулся девушке, чувствуя несказанное облегчение. Тем временем в комнату вошла Люченция - стройная высокая блондинка в длинном закрытом платье, совершенно немыслимого кроя, но которое невероятно ей шло. Она присела в реверансе, слегка склонив голову при этом, отчего я несколько смутился, не зная, как поступить мне. - Покажите мистеру Волоку его комнату, - строго сдвинув брови, приказала хозяйка, а потом повернулась ко мне. – Вам стоит смыть дорожную грязь. Люченция покажет вам ванную. Блондинка слегка склонила голову в поклоне, привлекая внимание к себе, а потом жестом попросила следовать за ней. Мы поднялись вверх по лестнице, располагавшейся в центре огромной гостиной, и очутились в длинном узком коридоре. В этой части дома было весьма темно, так как все окна, расположившиеся по левую сторону, были усердно завешаны тяжелыми темными шторами, и свет почти не проникал сквозь них. Справа, на деревянных стенах в ярко-расписанных светильниках горели свечи, что еще больше подчеркивало древность этого места. Дверь со скрипом распахнулась, впуская в коридор пучок солнечного света. Я совсем не удивился этому – все случившееся наверняка было залогом сильного сквозняка, но Люченция сильно вздрогнула и, обхватив руками шторы, будто бы отгораживаясь от солнечного света, застыла на месте. Я удивленно взглянул в бледное лицо девушки: - Вам плохо? Люченция громко вдохнула и перевела свой взгляд на меня: - Ваша комната, месье, - тонкая, почти белая рука указала мне в сторону распахнувшейся двери. Я хотел сказать ей что-нибудь успокаивающее – девушка выглядела крайне взволнованной, но Люченция с молниеносной скоростью удалилась, так и не сказав больше ни слова. Оставшись в одиночестве у открытой двери, я лишь пожал плечами и вошел в комнатку, залитую теплым светом. Да уж, сказать, что это комната, у меня просто не поворачивался язык. Это не комната, это целая квартира, и уж побольше той, в которой я жил вместе с Роуландом. Некоторое время я просто стоял, затаив дыхание, не веря в такую щедрость хозяев. Подумать только – простому служащему выделили самую роскошную комнату в доме (а я отчего-то был уверен, что именно эта комната - самая роскошная). Прошел вдоль комнаты и толкнул дверь в смежное помещение. Моему счастью не было предела: меня ожидала полная горячей воды ванна. Не помня себя от радости, я скинул одежду и погрузил свое тело в такую ласковую воду. Впервые за столько времени я чувствовал себя великолепно. Подумать только, как мало нужно для счастья! Я блаженно улыбнулся, погружаясь с головой в воду. В голове было пусто, а на душе спокойно. Казалось, что все невзгоды остались где-то далеко-далеко, только упоительная тишина. Нет нескончаемого городского гула, нет рваного света фонарей. Только приятный солнечный свет и умиротворенная атмосфера. Наверное, мне стоило спуститься к моим хозяевам сразу после того, как я принял ванну, но, коснувшись мягкой перины (я намеревался полежать минут пять на кровати, достойной королей), просто потерял счет времени, погружаясь в объятия Морфея. Закрыв глаза, я понял, что не смогу покинуть этого сладкого плена, и приятная тяжесть унесла меня прочь от всего, что могло быть опасным. *** - Тебе нравится? – мужчина убрал ладони с моих глаз, и я, наконец, прозрел. Моему взору открылась светлая просторная комната с высокими потолками, балдахином из бархата и тонким шелком на постели. Я широко раскрыл глаза, а лицо просто засияло от восторга – видела бы все это мама! - Жить можно, - я сжал губы, стараясь скрыть радость, и мельком глянул на мужчину, отчего он раздосадовано сдвинул брови, чем сильно рассмешил меня. Теперь, глядя на его мимику, я просто не мог удержаться от сильного желания раздразнить его. - Значит, мне не ждать сегодня благодарности? – он провел рукой по моим волосам. - Слишком шикарные апартаменты для простого слуги господина! – я приподнял одну бровь, надул губы и уверенно прошелся по роскошному ковру с высоким ворсом. - Куртизанки Лондона живут еще роскошнее, - вероятно, мужчина попытался уколоть меня этой фразой. Что ж! Ему это удалось – я поворачиваюсь к нему, бросая в него свой самый убийственный взгляд, прожигая дырку в нем. Тем не менее мужчина даже бровью не повел – его взгляд серьезный, властный, взгляд, от которого мурашки по коже. - Ставишь меня на один уровень с куртизанками? – медленно и гибко, словно кошка, приближаюсь к нему. - Нет, - такие холодные голубые глаза завораживают. – Куртизанка обошлась бы мне намного дороже. Звонкая и сильная пощечина оглушает комнату. На лице мужчины остается красноватый след от моей руки, но он даже не моргнул, будто совсем не почувствовал боли. Усмехаюсь и замахиваюсь во второй раз. - Думаю, тебя стоит поучить хорошим манерам, - резким, незаметным для меня движением перехватывает руку, заламывая ее за спиной, и привлекая меня к себе. «Неужели он пытается напугать меня? - становится смешно от этой мысли. - Думаю, стоит хорошенько проучить этого зазнавшегося господина». Со всей силы встаю каблуком башмака ему на ногу, отчего он, взвыв, опешил, и я ловко выскользнул из объятий. - Мне не нравится эта комната! – гордо вздернул нос к верху и величественно прошел мимо него к выходу. Он смотрит на меня разъяренным, рассерженным взглядом. Я знаю это, мне даже не нужно оборачиваться. Я как никто чувствую его настроение, предвижу его эмоции. - Если ты посмеешь уйти, я прикажу силой привязать тебя к кровати! – зло хрипит он мне вслед. А я, не задумавшись ни на мгновение, спокойно следую вниз по коридору к парадной лестнице. Мужчина, настигнув меня, грубо схватил за руку и, встряхнув, развернул к себе, сверля пронзительным взглядом. Мой ответный взгляд не менее красноречив. - Ты не удержишь меня цепями, не сможешь запереть в клетке и никогда не пленишь, - мой тихий спокойный голос для него как кинжал по венам. – Отпустите мою руку, господин! - Дикий звереныш! – говорит сквозь зубы мужчина, но тем не менее разжимает цепкую хватку, и я высвобождаю локоть. Демонстративно поворачиваюсь к нему задом и медленно спускаюсь по лестнице. - Лэй! – его голос все еще рассержен, но теперь в нем звучит нотка озадаченности. – Не уходи! Я не удостаиваю его ни малейшего внимания, но при этом совсем не ускоряю свой шаг – хотя обычно двигаюсь намного быстрее. - Пожалуйста, Лэй, останься. Я прошу тебя остаться, - теперь его голос совсем изменился – нет той злости и превосходства. - Господин просит остаться своего жалкого слугу?! – усмехаюсь, поворачиваясь к нему, но руку я уже успел положить на ручку двери, ведущую в прихожую. - Я прошу тебя не как господин, - спускается по лестнице вслед за мной, - я прошу тебя, как человек, влюбленный в тебя всем сердцем, - приближается все ближе и ближе, - как человек, которого ты сводишь с ума своей непокорностью и дикостью, - обхватывает мое лицо своими ладонями. – Останься со мной, мой возлюбленный, прошу. Его губы касаются моих в легком невесом поцелуе, а руки скользят по тонкой шее. Как же я люблю его руки, его сильные руки, способные переломить меня пополам, способные так нежно и ласково касаться меня. Мужчина напоминает мне смертельно опасного и в тоже время ручного льва. - Я никогда не буду принадлежать своему жестокому господину! - он смотрит на меня почти испуганным взглядом. – Знаешь почему? – нелепо качает головой, а я нежно улыбаюсь ему, обхватывая рукой его широкие ладони. – Потому что мое сердце, душа и тело принадлежат только моему возлюбленному, моему Воллису. Не титулованному дворянину, не отпрыску голубых кровей, а простому норвежскому моряку, прибывшему за сотни миль и нашедшему дом на северных берегах Шотландии. Я люблю тебя, Воллис! Мужчина счастливо улыбается, захватывая меня в свои объятия и кружа по комнате, будто я пушинка. Наконец, поставив меня на пол, снова крепко прижимает к себе. - Постой, распутник! – смеюсь я, в шутку отталкивая его от себя. - Твой Воллис, простой норвежский моряк, мечтает, чтобы его птичка жила вместе с ним, - пытается увлечь меня в поцелуй, но я закрываю его губы своей ладонью и лишь улыбаюсь. - Мне действительно нужно вернуться домой, я обещал матери… - осторожно выбираюсь из его объятий. - Ты вернешься? – он крепко сжимает мою ладонь, не желая выпустить ее из своих цепких рук. – Я пойду вместе с тобой. Пусть она живет здесь, в нашем доме. - Нет, - я расстроено опускаю глаза, вспомнив неприятный разговор с матерью, - она не хочет покидать нашего убежища, как бы я ни просил, – я снова поднял на него свой растревоженный взгляд. – В последнее время ее что-то очень беспокоит, она прям сама не своя. Она боится деревенских. И я боюсь. Поэтому я не могу оставить ее одну. Понимаешь? - Давай уедем! – такой уверенный и твердый голос. - Уедем туда, где нас не будут касаться людская молва и людские осуждения. Улыбаюсь и почти верю его словам. Но разве можно сбежать от человеческих осуждений? Разве есть такое место на земле? - Сегодня я поговорю с мамой. Я смогу убедить ее покинуть остров, - улыбаюсь и целую его на прощание. – Знаешь, мама сказала, что ты не такой плохой, как она думала. - Это хорошо? – мужчина вопросительно смотрит на меня. -Это замечательно! – я встал на носочки и, чмокнув его в нос, выскользнул за дверь. *** - Ты сошла с ума! Почему именно эту комнату? Хозяин убьет нас, - меня разбудил приглушенный спор двух женщин, который я услышал сквозь приоткрытую дверь. - Так пожелал Он! - приятный мелодичный голос, с некоторым акцентом. - Ты знаешь, что бывает, когда мы его не слушаем. Я приподнялся на локтях, пытаясь расслышать, о чем спорят девушки. - Эту комнату уже больше ста лет не открывали, а что если ты ошиблась? – голос первой женщины, судя по всему, принадлежал той пухлой брюнетке. - Хозяин приказал разместить его в комнате для слуг, а не в покоях… - Не называй его имени! - испуганно воскликнула вторая и заговорила очень быстро. - Комната не выглядела пустой, она готова для гостя. И если его выбор пал на этого юношу, ему решать, где жить последнему. Мне стало как-то не по себе. Вероятно, я поступил не очень вежливо, завалившись в постель, приготовленную явно не для меня. Я медленно вылез из теплых объятий кровати и, поправив одежду, вышел к спорящим девушкам. Увидев меня, они сразу осеклись на полуслове. - Простите, - я выпрямился перед ними, - я не хотел доставлять вам столько неудобств. Просто я очень устал с дороги и не заметил, как задремал. Надеюсь, мадам… - Мисс Джорджина Стюрт, - представилась брюнетка и склонилась в реверансе, чем сильно озадачила меня. - ...Мисс Стюрт простит меня за такую бестактность, - я улыбнулся и слегка поклонился девушкам в ответ, но Джорджина только странно посмотрела на меня. - Я-то прощу, но вам сейчас же лучше покинуть эти покои, они предназначены не вам, - почти шепотом ответила она. Я согласно кивнул. - Я бы хотел спросить вашего позволения провести опись имущества в связи с оценкой антиквариата и немного пофотографировать? - Все вопросы к Хозяину, Мистеру Воллису Кельту, это он выписал вас из Лондона, - еще тише сказала брюнетка, а блондинка при этом испуганно огляделась и с мольбой посмотрела на подругу. Меня начало настораживать такое странное поведение девушек. Взять хотя бы их манеру поведения. Конечно, они живут за сотни миль от Лондона, на уединенном островке, но мне на мгновение показалось, будто я совершил путешествие не на остров в северную Шотландию, а во времени, в век эдак восемнадцатый. Одеты «барышни» тоже были несколько странно: парчовые платья с длинным рукавом наглухо скрывали все тело от шеи до пят, поверх них были одеты белые накрахмаленные передники. Волосы, расчесанные на прямой пробор и сложенные в узел сзади, дополнялись круто завитыми локонами по бокам головы, вдоль щек, лица сильно припудрены. В своих светлых джинсах и серой толстовке я смотрелся как пришелец в их удивительно гармоничном мире времен Просвещения. «Ноги в руки и валить, пока есть возможность», - так мне советовал мой разум, вот только куда бежать? Эта работа - мой последний шанс. Если я упущу его, то останусь ни с чем: без работы, жилья, Роуланда... Хотя последнего я уже потерял, и теперь нахожусь на черте бедности. - Я проводить вас! – сказала светленькая девушка. - Мое имя есть Люченция. Я есть горничная! Быть может, сказалась недавняя усталость, но я был уверен, что всего мгновение назад она говорила с куда меньшим акцентом, делая на порядок меньше грамматических ошибок. А впрочем, это уже не мое дело. - Простите, мой чемодан… - Ваши вещи в вашей комнате, - грубо перебила меня Джорджина, - следуйте за Люченцией. Я пошел вслед за стройной и странной девушкой дальше по коридору. Вскоре мы свернули в маленькую серенькую комнату, полностью лишенную окон. Все свободное пространство занимали узкая кованая кровать и облезлая тумбочка рядом. «А на что я должен был рассчитывать? – мелькнуло в моей голове. - Спасибо, хоть такую комнатку предложили». - Уборная вниз и налево. Там, рядом с комнатой слуг. - Спасибо, - я улыбнулся девушке, но она не удостоила меня ответной улыбкой, и лишь сузила глаза, будто присматриваясь ко мне. - Могу я увидеть вашего хозяина? - Он будет через два дня! – отчеканила будто скороговорку, и принялась еще старательней осматривать меня. - Вы, - сказала с явно французской интонацией, - ждать его здесь и быть тише воды, ниже травы! Резко повернувшись на каблуках, она удалилась, оставив меня в полном одиночестве. Одно было ясно наверняка – мне тут не рады. Да и я им не особо рад. Будь моя воля, стал бы я переться в такую даль? Я сел на жесткую и, как оказалось, скрипучую кровать, обдумывая, чем бы заняться в ближайшие два дня. Согласно протоколу, оценку имущества я имею право проводить только в присутствии непосредственно хозяина. И надо же было этому самому хозяину свалить из дому как раз тогда, когда приехал я. Хотя я везучий. Все самое мерзкое и плохое случается исключительно со мной. Я покопался в сумке и извлек из нее ноутбук, фотоаппарат и камеру. И если с последними я мог запросто работать – заряд был приличный, да и батарейки запасные имелись, то портативный компьютер требовал электрической подзарядки. Обшарив всю комнату, я не обнаружил даже намека на розетку, да что там, к моему ужасу здесь не оказалось даже выключателя. При этом одинокая лампочка, висящая в углу комнаты, позволяла надеяться на то, что электрический свет все-таки имеется в этой комнате. Окончательно разуверившись в своем успехе, я решил выйти из комнаты, дабы найти помощь в лице девушек. Мрачное, однако, здание – коридор, слишком затемненный и затхлый, на стенах жуткий орнамент, изображающий чудовищные рожи непонятно кого, высокие потолки, увитые тяжелыми балками. Не жилой дом – площадка для съемки фильма ужасов. Я неприятно поежился, стараясь выкинуть из головы все ненужные мысли. Уж слишком многое я не мог объяснить в последнее время. Взять, к примеру, мои сны. Почему они стали сниться только теперь – ведь за все мои года мне не снилось ровным счетом ничего, а тут, как из рога изобилия. Я замедлил шаг и коснулся рукой своих губ. Я никогда в жизни не ощущал такой страсти и жажды поцелуев, как в тех снах. Даже сейчас, когда я полностью контролировал себя, меня бросало в жар, а сердце пронзала какая-то отдаленно-сладкая боль от одного только воспоминания о том золотоволосом мужчине из моих грез. Но сразу же наступало и горькое, тягостное разочарование – такой мужчина никогда не полюбит такое ничтожество, как я. Как бы я хотел заснуть и снова оказаться в том сказочном сне, где все так сладко, где меня любят, и где я люблю в ответ. - Люблю, - прошептал, смакуя на вкус это простое слово. Я никому и никогда не признавался в любви, я никого не любил, я не знаю, что такое любовь. Или знаю? Тяжело вздохнув и опустив голову, уставившись в пол, я дошел до комнаты, предложенной мне утром и так жестоко отобранной накануне. «А ведь именно эту комнату я видел во сне, - улыбнулся сам себе. - Это была моя комната. Ее подарил мне Воллис». Дверь резко распахнулась, пройдя от моего лица всего в нескольких дюймах. Я даже отпрыгнул в сторону от удивления. Так и стоял напротив открытой двери, ведущей в роскошную комнату, и пытался сообразить, что произошло только что. Я заглянул внутрь, но никого не обнаружил. «Очевидно, сквозняк» - я взялся за ручку двери, желая закрыть ее, и потянул на себя. Почти закрыв ее, я еще раз мельком заглянул в комнату. Мое сердце пропустило удар – на меня определенно смотрело два зеленоватых глаза из непроглядной темноты в углу. Что было сил я хлопнул дверью и тут же сорвался прочь с места, пытаясь уйти как можно дальше. Но стоило мне отойти на шаг от комнаты, как дверь снова распахнулась. Не желая видеть и знать что либо, я понесся дальше по коридору и, выскочив на лестницу, бросился вниз, на первый этаж. Затем повернул направо и буквально налетел на рослого мужчину. - Эй-эй! Что за спешка? – возмутился человек и строго глянул на меня. - Вас, сударь, наверное, в Лондоне обучили так на людей бросаться. Его грубый голос странным образом успокоил меня. А я как-то инстинктивно поклонился ему. - Простите, я искал мисс Джорджину или мисс Люченцию. У меня проблемы с комнатой. - А у меня проблемы с подагрой! – оскалил свои желтые зубы мужчина. - Комната твоя, так и решай сам свои проблемы! – он махнул на меня рукой и уселся на стул, наливая в стакан мутную жидкость, резко выдохнул в сторону, а затем мгновенно осушил стакан. - Зачастили, черти, в усадьбу! – поморщился он, занюхивая выпивку рукавом. - Это желание вашего хозяина - провести опись и оценку имущества, - фыркнул я, не желая больше терпеть его оскорблений. - Хозяин не станет продавать усадьбу! – гаркнул человек, уставив на меня пронзительный взгляд. - Это все ваши делишки, ну ничего, не впервой, тебя-то они быстро в могилу сведут! - мужчина зло ухмыльнулся и снова осушил стакан. - Да что ж ты городишь, дурень! – Джорджина появилась в комнате незаметно для меня. - Вы уж простите пьяницу, не со зла он. Просто устали мы тут все. Хозяин оценку давно заказал, а нам все непутевые оценщики попадаются, - Джон громко хохотнул, а девушка, отвесив ему оплеуху, продолжила: - Что вам угодно? - Я насчет света в комнате, и мне бы хотелось воспользоваться розеткой… - начал было я. - Исключено, - отрезала девушка, - электричеством мы пользуемся только при хозяине. - Мне придется сидеть в темноте? – удивился я. - В темноте он его быстрее сцапает, - снова хохотнул мужчина, и Джорджия бросила на него сердитый взгляд. – Нет, я бы советовала вам запастись огнем, - девушка устремила на меня свой проникновенный взгляд, - ночи у нас долгие, холодные и мрачные. Я распоряжусь, чтобы вам принесли свечи. Я ничего не ответил. Просто не знал, что ответить. Похоже, неделька будет не из приятных. К тому же хозяева действительно малость повернуты. - Я могу позвонить? – наконец, спросил я. - До приезда хозяина – нет, - Джорджия отвернулась от меня, и как бы между прочим сказала: - Я накрою обед для вас в столовой. Прошу подождать меня там. Мне ничего не оставалось, как выйти вон из кухни.