Хозяин усадьбы Вайолет.

День близился к концу, мрачные тени от дома подступали все ближе, поглощая окружавшее меня пространство. Было совсем не поздно, часа три пополудни, но, к сожалению, темнело здесь рано, а значит, большую часть суток мне предстоит провести в темноте. Вот уже несколько часов я разгуливал по заброшенному парку, огороженному шатким забором от пустоши и примыкающему к парадному входу в здание. Наверняка в былые времена это место было поистине прекрасным. Теперь же все деревья погибли и стояли по две стороны от аллеи сухими скукожившимися стражами, навевая печаль любому, решившему прогуляться в этом месте. На душе было тоскливо, хоть волком на луну вой. К тому же я чертовски продрог в своей лондонской куртке, и сейчас до жути хотелось укутаться в теплое одеяло и усесться у камина, попивая глинтвейн. Когда окончательно стемнело, и оставаться вне дома уже не было никакого смысла, я тихонько проник в здание, стараясь не попадаться на глаза слугам мистера Кельта - у меня не получилось наладить отношение ни с кем из них. А, впрочем, мне никогда не удавалось хорошо сходиться с людьми, так с чего на этот раз мне должно было повезти? Тем не менее я успокаивал себя мыслями, что это ненадолго - скоро вернется хозяин, я проведу оценку и уеду из этого странного, забытого Богом места далеко-далеко. Я тихонько проскользнул в свою комнату и, укутавшись потеплее, улегся поудобнее на кровать. Тихо, темно, никакого движения в воздухе – только я и мысли в моей голове. Сейчас, как никогда, чувствовал себя жалким, всеми брошенным и одиноким человеком. «Нужно постараться уснуть, и, быть может, мне приснится Воллис, - меня посетила странная мысль, но от нее на душе стало теплее. – Пусть мне приснится Хозяин усадьбы». Я закрыл глаза, стараясь уснуть. *** Не могу сказать, сколько прошло времени, только я внезапно проснулся. Меня охватило странное ощущение присутствия. Сел на кровати и обвел комнату взглядом, стараясь увидеть хоть что-то, но темнота была - хоть глаз выколи, поэтому я оставил это неблагодарное дело и улегся обратно. Только странное чувство пронзительного взгляда прямо в затылок не покидало меня. - Что Вам нужно? – вообще-то, я не надеялся получить ответ и задал свой вопрос, чтобы окончательно удостовериться, что никого в комнате нет. - Я тоже здесь прячусь, - красивый юношеский голос ответил мне из темноты. - Стоит Воллису уехать, как они начинают жечь свой проклятый огонь. Я поднялся на локтях, устремляя свой взор туда, откуда доносился голос. - Хотя и темноту я не люблю, - снова донеслось до меня. - Электрический свет великое изобретение, не правда ли? – хохотнул незнакомец. - Вы правы, - улыбнулся я. Присутствие паренька в моей комнате весьма подняло мне настроение, я даже не обратил внимания на то, что незнакомец поступил весьма неучтиво, тайно проникнув в мою комнату. - Тебя выгнали из наших покоев в этот душный чулан, - очевидно, юноша расхаживал по комнате, так как голос время от времени доносился то справа, то слева. – Хотя, что от них можно ожидать – глупые курицы. Но и их можно понять. Мы ведь не станем сердиться на них из-за этого. - Да, - меня забавляла речь незнакомца. – Так эта комната Ваша? - Глупый! – раздались такие знакомые нотки в голосе. – Это наша комната. И она замечательная! Но Воллису это знать совершенно незачем – пусть немного позлится. Он такой милый, когда злится... – по комнате разнесся звонкий хохот. Я рассмеялся в ответ, отчего-то на душе стало так весело и хорошо. На мгновение мне показалось, что я встретил старого верного друга, с которым по воле судьбы был разлучен так долго. - Простите, но я не знаю вашего имени, - я улыбнулся в темноту. - Неужели! Разве ты меня не узнал?.. - разочарованный голос. - А я так скучал по тебе, мой милый Лэй. Как же мне не хватало твоего скепсиса и критики, твоей сухости и рассудительности. Дверь неожиданно распахнулась, впуская в комнату свет огня и Люченцию, держащую в руке зажженную лампу. Она провела рукой, озаряя все вокруг. - Боже, месье, вы что-то сказать? – я удивленно раскрыл глаза, не понимая, что она имеет в виду. - Я разговаривал с… - повернулся в сторону парня, но никого не обнаружил. Комната была совершенно пуста - мурашки пробежались по спине. - Кто-то вышел из комнаты? – я поднял взгляд на девушку. - Тут был юноша, я разговаривал с ним. Девушка прижала руки к груди и как-то испуганно глянула на меня. - Здесь никого не было кроме вас, месье. Я округлил глаза, не понимая, что случилось, и как такое вообще возможно. Мне вдруг до жути стало страшно. Это ведь не могло мне присниться. Это же было так реально. - Он боится огня, - вдруг сказала девушка. – Вам стоит оставить свечу в комнате, и он испугается заходить. - Кто он? – я непонимающе смотрел на Люченцию, но девушка выглядела уж слишком напуганной. - Не спрашивать меня, месье, это не моя тайна, и не мне рассказывать о ней, - она достала пару свечей из кармана передника и поставила их в кружку на столе. – Вам повезло, что я услышать, как вы говорить, и спугнуть его, - очевидно, от волнения речь девушки стала еще беспорядочней, и я с трудом понимал ее акцент. - Скажите честно – это ведь магнитофонная запись? - я старался изо всех сил сохранять спокойствие. Но девушка совсем не слушала меня. - Ночью не выходить за пределы комнаты, - она зажгла свечу. – Что бы вы не слышать – не выходить. Это есть лучший совет для вас, - и исчезла за дверью, шумно закрыв ее за собой. Я слез с кровати и при свете одинокой свечи обыскал комнатку. К моему сожалению, я ничего не нашел: ни магнитофона, ни плеера, ничего, что могло бы воспроизвести звук. - Мне просто приснилось, - уговаривал сам себя, возвращаясь в постель и прячась под одеялом, как в детстве. – Нет, на самом деле, это уже не смешно. Хозяева явно переборщили с мистическими фокусами. *** Шум. Толпа. Крики. Безысходность. Меня против силы волокут в неизвестном направлении. Я пытаюсь вырваться изо всех сил, но старания тщетны. Только страшный, бесконечный гул толпы. - Сжечь прислужника дьявола! На костер нечисть! – кто-то тычет мне в лицо зажженным факелом, опаляя волосы, брови и ресницы. Резко дергаю головой назад, вскрикиваю от боли, но моих криков не слышно в ревущей толпе. Боль, сильная боль, не столько физическая, сколько душевная. Неужели предал меня. - Где ты?! – ору я что есть сил, стараясь докричаться до него, сейчас это так важно – Помоги! Но крепкие руки притащили меня к длинному металлическому шесту и, скрутив по рукам и ногам, привязывают крепкими путами. Мне страшно, безумно страшно. И все же я ищу в толпе его глаза, мне нужно найти его глаза. - Пустите его! – голос, такой родной, такой любимый, голос, который заставляет мое сердце биться сильнее, а кровь быстрее бежать по венам, голос, ради которого стоит умереть. Я вижу его и почти счастлив от этого. Теперь мне не страшно умереть. Мне ничего не страшно, ведь он рядом со мной. Моя жизнь, моя любовь, моя судьба. Его лицо черно от сажи, волосы растрепались, его скрутило сразу несколько человек, отгораживая от меня. Я вижу боль и страх на его лице и теперь точно знаю - он верен, предан мне. Я счастлив от осознания того факта, что он не мог меня предать. Весь мир мог, а он нет. Улыбаюсь ему. А он снова вырывается из цепких оков бестолковых, никчемных людей. Нет. Вам не понять нашей любви, вам не понять нашего мира, нашей вселенной. Мы созданы друг для друга. Мы рождены, чтоб быть единым организмом. Никому и ничему не под силу разлучить нас. Не вам, глупые людишки, ни смерти. Наша любовь победит все, что ни на есть на земле. - Я люблю тебя! – шепчут мои губы. - Я живу ради тебя. Я умру ради тебя. - Колдун, повергший в распутство нашего Господина, очисти свою душу перед смертью, сознайся в сквернах, совершенных тобой! «Что говорит этот человек? Разве он не понимает простых вещей?» - смеюсь ему в лицо, чем только еще сильнее усугубляю свое положение. - Ты приворожил его! Ты сотворил колдовство, - кричит кто-то из толпы. - Ты решил погубить нашего Господина и нас вместе с ним. Откидываю голову назад и смеюсь еще громче: «Какие же вы все глупцы!» А ты смотришь на меня с таким отчаянием и такой нежностью. - Лэй! Я люблю тебя! – кричишь ты. - Люблю! - Мы будем вместе! – обещаю я тебе, но вряд ли мои слова долетели до тебя сквозь шум и рев толпы. Жизнь коротка, словно взмах крыла бабочки. Моя жизнь оказалась еще короче. Но я не жалею ни о чем. Я согласен прожить такую короткую жизнь. Мне повезло – я познал счастье любить и быть любимым. Я попробовал тот запретный плод, который никогда не попробуете вы, глупые людишки. И я счастлив, да, я счастлив. - Да свершится суд! – воспел чей-то голос. Сухие ветки, так старательно уложенные под моим шестом, вспыхнули, поглощенные ярким пламенем, увлекаемые пучиной неизбежного. Я не хотел бояться, но, видимо, слишком слаб для геройства – меня сковывают настоящие ужас и паника. Вырываюсь, выкручиваю запястья, но все тщетно. Мои палачи уж слишком надежно приковали меня к столбу. Огонь подступает все ближе, его языки лизнули подошвы моих ботинок. Искры пламени взметнулись ввысь, цепляясь за мою одежду. Боль, беспощадная и сводящая с ума. Словно обезумев, я мечусь в разные стороны, стараясь вырваться, спастись, избавиться. Но огонь плотнее окутывает меня в своих тесных объятиях, уничтожая одежду, поднимаясь вверх к волосам. Кричу - это все, что осталось мне. Вознеся голову к небу, кричу, погрузившись в пучины красно-желтой бездны. Кричу, вдыхая сладковато-удушливый запах собственной горящей плоти, чувствуя, как обугленная кожа сначала покрывается пузырями, а потом лопается, как непонятная жижа крови и слизи стекает по тому, что было раньше моей кожей. Кричу до хрипоты, пока окончательно не срываю голос. Боль, только одна боль, и ярко-красное пламя, схватившее меня в свои смертоносные объятия. Конвульсии охватывают мое искореженное тело, прилипшее к стальному шесту и железной цепи – последняя отчаянная попытка освободиться, избавиться от муки. Когда же конец? Почему не наступает конец?! Только боль. Я просто отдался этой безмерной боли, повис на шесте в бессилии. Меня медленно заполняет темнота. *** Я подпрыгнул на кровати. Сердце по-прежнему стучало, как пулеметная очередь. Пот градом стекал по моему лицу. А я все никак не мог успокоиться, вернуть былое равновесие: тело дрожало, и больно тянула кожа, как от ожога, будто я и впрямь побывал только что на костре. Я даже обонял тот сладковатый до тошноты запах горелой плоти. В комнате стояла страшная духота. Казалось, меня засунули в духовку, и теперь медленно увеличивают температуру, запекая с хрустящей корочкой. Обвожу комнату взглядом и задерживаюсь на пламени свечи: ее огонь вновь вызвал во мне какие-то глубинные страхи. Перед глазами снова возникает тот страшный сон, я почти слышу шум толпы, треск сухих веток, горящих в огне. Тело пронзает боль, которой, по логике вещей, быть не должно. Вскакиваю с кровати и быстрым движением руки тушу ненавистный огонек. В комнате воцаряется спасительная темнота. А я удовлетворенно вздыхаю. Но облегчение так и не наступило. «Мне нужен глоток свежего воздуха!» - твердо решил я и уверенно вышел в коридор. Наверняка было раннее утро - перед рассветом всегда самое темное время суток и, судя по всему, самое тихое. Сейчас, утопая в непроглядном мраке, коридор напоминал бездонную глубь колодца, если бы последний вдруг перевернули, поставив на бок. Я подошел к плотно закрытому окну напротив моей комнаты. Шторы были широко распахнуты, а на подоконнике мерцал одинокий огонек свечи, разгоняющий мрак. Первым моим желанием было затушить огонь, и я было занес над ним руку, но в последний момент остановился – так я рисковал совсем погрузиться в непроглядную темень. - Когда же рассвет? – я с силой надавил на створки окна, стараясь распахнуть их и впустить немного свежего воздуха в затхлое, душное помещение. Увы, створки окон намертво прилипли и никак не поддавались. Меня охватила некая злость от собственного бессилия. - Да чтоб тебя! – сильно выдохнул я, и мое дыхание затушило одинокий огонек свечи. Непроглядная темнота окутала меня со всех сторон. Воздух стал тяжелее. Никакого движения, ни ветерка. Душно. Старый затхлый запах плесени. И тишина. Разуверившись в возможности открыть окно, я решил вернуться обратно в комнату, но моих ушей достиг странный тихий монотонный стук – кто-то шел по длинному коридору. - Кто там? - я безразлично перевел взгляд в темный туннель. Тем не менее мне никто не ответил. Только темнота стала гуще, она засасывала все вокруг, а дверь моей комнаты будто стала дальше. На миг мне показалось, что коридор раздвинулся и стал намного шире, чем был всего мгновение назад. Звук шагов не умолкал – некто приближался все ближе и ближе, уверенно стуча тяжелыми башмаками о деревянный пол. Я подошел к двери и коснулся ручки. Ледяной ужас охватил меня. Дверь задрожала, затряслась. Кто-то или что-то ломилось наружу из моей комнаты. Дикий рев, не похожий ни на что, стук, скрежет когтей о дерево определенно говорили о том, что по ту сторону находится явно не одно существо, а целая стая, голодная, жаждущая свежей крови и плоти. Я прижался к стене напротив, впиваясь в нее дрожащими пальцами и не сводя глаз с последней преграды, отделявшей меня от непонятно чего. Тонкая дверь едва ли была способна уберечь меня от того ужаса, что скрывался за ней. А гулкие шаги приближались все явственней, и казалось, что некто уже стоит возле меня, на расстоянии вытянутой руки. Резко оборачиваюсь в сторону. Никого. Наступившая тишина - пугающая, гнетущая - казалась затишьем перед бурей. Я стоял, не дыша, пытаясь сглотнуть ком, подступивший к горлу. Меня била мелкая дрожь. Мысли путались, мозг отчаянно отказывался верить всем органам чувств, кричавшим о смертельной опасности. Я огляделся, медленно подошел к двери и приложил ухо к холодному дереву. Злобный, истошный крик оглушил меня на несколько секунд. Дверь разорвало на щепки - я едва успел прикрыть лицо руками, спасаясь от острых осколков, которые глубоко впились в кожу. Сильная воздушная волна сбила с ног. Оказавшись на четвереньках и широко раскрыв глаза, я закричал не своим голосом, поддаваясь панике и отчаянию. - Кто здесь? Что вам надо? Уйдите! Оставьте! Помоги…. - мой голос просто пропал. Я открывал рот в попытке издать хоть один звук, но из него вылетали только клубы пара и еле слышные всхлипы. Я схватился за горло в отчаянной попытке вернуть себе голос. От удушающей духоты не осталось и следа, на ее смену подступил сковывающий, леденящий душу и тело, холод. В нос ударил отвратительный запах обгоревшей кожи. Чья-то рука крепко схватила меня сзади за плечо. Обернувшись, я буквально лишился дара речи – просто застыл на месте, словно истукан, забыв, что нужно дышать, и ощущая, как с болью бьется сердце, а душа уходит в пятки. Передо мной стояло существо, отдаленно похожее на человека. Лицо несчастного - обугленное, с матово просвечивающейся костью и пустыми глазницами. Полусожженная, изгнившая, изодранная в тряпки одежда едва ли прикрывала обнаженное изуродованное тело. Существо нетвёрдо стояло на ногах, страшно раскачиваясь и скаля жёлтые зубы в страшной усмешке. Оно сделало шаг вперёд, отчего я отшатнулся и на четвереньках попятился назад. - Это ведь розыгрыш? Шутка? – едва выдавил я заплетающимся от страха языком. И тогда живой труп закричал, заглушая своим воплем все вокруг, обдавая меня своим огненным дыханием. Изо всех сил я вскочил на ноги и кинулся прочь по коридору, совсем не разбирая дороги, натыкаясь и сталкивая на ходу попадающую под руки утварь. - Куда же ты, Лэй! – дикий хохот достиг моих ушей, а я вписался в незамеченный дверной косяк и со всего маху упал на пол, разбив при этом бровь. - Господи, спаси, помоги только выбраться, - на четвереньках я снова посеменил дальше, вглядываясь в непроглядную темень нескончаемого коридора, казавшегося мне темной бездной, которая вот-вот поглотит меня. - Это все неправда. Такого не может быть, - уговаривал я сам себя. - Просто фокусы. Да, чучело нарядили, и запись магнитофона… Только методичный шум шагов, тошнотворный сладковатый запах и рваное дыхание существа доказывают совсем иную истину. Поднимаюсь на ноги, пытаясь на ощупь определить свой дальнейший маршрут. Спасительная лестница на первый этаж находится в том конце коридора, а значит, выхода нет. Я в тупике. Я в ловушке. Трясущимися руками ощупываю неровную стену, натыкаюсь на холодную стальную ручку двери и механически поворачиваю ее. Дверь распахивается, и я проваливаюсь в просторную комнату, освещенную синеватым свечением лампады. Немедленно захлопываю дверь и прячусь за огромным столом. Как раз вовремя – в пространстве между полом и дверью проскальзывает тень. Существо несколько раз проходит мимо двери и, громко застонав, начинает удаляться – шаги становятся все тише, а потом и вовсе замолкают. *** Я не знал точно, как долго находился под столом в этой комнате на втором этаже. По моим расчетам должно было давно рассвести, но увы... время тянулось слишком медленно. «Нужно выбираться отсюда», - это все, о чем я мог сейчас думать, пытаясь успокоить разрывающееся от страха сердце и привести мысли в порядок. Я глубоко вздохнул и выглянул из-под стола, стараясь разведать окружающую обстановку. Очевидно, я оказался в кабинете хозяина, о чем было легко догадаться по массивному резному столу и креслу, которые служили мне укрытием от призраков. «Абсурд – неужели страшного монстра остановил простой деревянный дубовый стол? Или его остановила дверь? - медленно подошел к двери и прижался к ней ухом, прислушиваясь, что же происходит снаружи. – Или призрак просто хотел, чтобы я оказался в этой самой комнате?» Последняя мысль еще сильнее напугала меня, и я осел на трясущихся ногах, вслушиваясь, стараясь различить хоть что-то. Тишина. Пугающая. Давящая. Отчего-то мне совсем не хочется выходить за эту дверь. Здесь я чувствую себя в большей безопасности. «Может, оно меня просто не заметило? Не догадалось, что я тут, в комнате. Может, оно поджидает меня снаружи?» - я попятился подальше от двери, не сводя при этом с неё глаз. «Нужно переждать. Нужно дождаться рассвета, - решил я сам для себя, - а утром… Соберу вещи и прочь с острова – плевать на работу! Вернусь в Лондон, на Холборн-стрит, к моему милому, нежному Роуланду. И буду сидеть с ним тише воды, ниже травы!» В комнате стало слишком холодно, я поежился, стараясь согреться. - Роуланд, я был таким дураком, что ушел от тебя! Как будто в ответ на мои слова комната разразилась диким грохотом и скрежетом. Все вещи со стола - от листков и бумажек до тяжелых толстых книг и чернильницы - закружились вихрем вокруг меня, пролетая в дюйме от моего лица, но при этом не задевая его. Я упал на колени и, не медля выбравшись из канцелярского урагана, бросился к двери, схватил ее за ручку и с силой дернул на себя. Дверь начала плавно открываться, но в один миг с грохотом захлопнулась обратно, будто некто очень сильный держал ее по ту сторону, блокируя ее, и тем самым препятствовал моему бегству. - Нет-нет-нет! – умолял я деревянную створку, со всей силы тянул за ручку, помогая себе ногой, которую я поставил на стену. - Пожалуйста! Дверь распахнулась совершенно неожиданно. А я по инерции не удержал равновесия и просто полетел назад, падая спиной на паркетный пол. Тем не менее я не упал. Мысли путались, я был не способен воспринимать ничего из того, что творилось вокруг. Но одно явно ощущал – кто-то удержал меня от болезненного падения на пол, и теперь этот кто-то крепко обхватил меня за пояс, уложив голову на плечи. Я боялся открыть глаза. Боялся узнать, что именно держит меня, что спасло меня от болезненного падения. Думаю, канцелярское торнадо успокоилось, ибо в комнате снова наступила звенящая тишина. Меня аккуратно поставили на ноги, при этом хватка существа не ослабела, оно по-прежнему крепко держало меня за пояс, прижимая спиной к себе. Еще мгновение, и оно поволокло меня в сторону от двери. Я не вырывался, но и не шел – мои ноги безвольно волочились вслед за сильным существом. Мы снова остановились, и моей шеи коснулось его холодное дыхание: - Ты смеешь думать о ком-то другом! Ты смеешь произносить его имя здесь, в моем доме! Как ты смеешь предавать нашу любовь?! – голос из сна, властный, сильный, рассерженный. Одна из его рук легла мне на шею, крепко сжав ее, отчего я издал слабый хриплый выдох. Чувствуя, что меня просто-напросто сейчас задушат, я инстинктивно начал вырываться и широко распахнул глаза. Мы стояли возле большого старого зеркала, отражаясь в его черной глади во весь рост. Я видел себя, такого жалкого, сжавшегося и до смерти напуганного существа. Позади меня, крепко обхватив одной рукой мой живот, а другой - сжав шею, стоял он – человек, который так часто снился мне в последнее время. Человек, которого я видел только на фотографии. Тот, чье имя Воллис Кельт. Его глаза светились яростью и гневом, отчего казались еще холоднее и безжизненней, чем были на самом деле. Губы сжались в одну тонкую полоску и сильно кривились, стоило ему сказать хоть что-то. - Я хочу услышать, что ты посмеешь сказать в свое оправдание, - рука сжалась сильнее, полностью лишая меня воздуха. – Посмотри на себя! – он встряхнул меня, ткнув носом в зеркало. – Посмотри! Возможно, от нехватки кислорода и от окружавшей темноты меня посетили галлюцинации, но то, что я видел в зеркале, было невозможно понять обычному человеку. Это несомненно было мое отражение, вот только это был не я. Не тот я, каким привык себя видеть каждый день, не тот, каким видели меня окружающие, не тот, который жил в Лондоне на Холборн-стрит. Более молодое, не до конца оформившееся, молочного цвета лицо, покрытое россыпью веснушек. Рыжие, вьющиеся непокорными локонами волосы, слишком длинные, слишком густые. И одежда, которую я никогда в жизни не то чтобы не носил, но даже не примерял: клетчатая шотландская юбка, перекинутый через плечо плед, накрепко сцепленный яркой брошью. Мое лицо исказили ужас и отчаяние, и если б не удушающая рука на шее, я бы сейчас истошно орал на весь проклятый дом и его окрестности. Вот только мое отражение жило совершенно иной жизнью. Оно язвительно улыбнулось мне и громко заговорило, отвечая на вопрос хозяина усадьбы. - Грубый чужак! Да как ты смеешь так обращаться со мной! – по зеркалу пошла легкая волна, будто не стекло, а вода была предо мной. Юноша протянул руку навстречу мне, и она легко прошла сквозь зыбкую гладь. Ледяные тонкие пальцы коснулись моей щеки. Отражение сильно прогнулось вперед, еще мгновение, и оно наполовину вышло из зеркала, а я неосознанно вжался во второго, держащего меня, отстраняясь от материализовавшегося призрака. Два гулких стука тяжелых шотландских башмаков о паркет, и рыжий юноша резко хватает хозяина за руку, отбрасывая ее прочь от моей бедной шеи. Ноги совсем не держат меня, и теперь без чужой поддержки я просто безвольно опускаюсь на пол между двумя призраками. Сознание медленно угасает. - Вспомни, Лэй! Пожалуйста, вспомни, иначе мы все погибнем. Времени уже не осталось, - это было последнее, что услышал я перед тем, как окончательно погрузиться в темноту.