The Choice

«— Ты можешь почувствовать настоящую боль? Человеческую? Ту, что дерёт твою грудную клетку и разрывает напополам, оставляя лишь кусочки? — Конечно могу. Я же такой же человек, как и ты. — Враньё, — ледяной, твердый голос, за которым следуют мурашки по спине.»

Чимин: «Тэхенд, приезжай прм сйчас» Кайфовое Воскресенье: «Чимин, я уже сплю. Ты что, пьян?» Чимин: «Я хочц тебч, приезжй» Кайфовое Воскресенье: «Ложись спать быстро» Чимин злится, потому что Тэхен его не слушается, потому что Тэхен не приедет, и потому что он не в силах самостоятельно удовлетворить свои желания. Хосок мирно сопит на мягком, разобранном диване, покрытом свежим бельём, ещё не видящим пятна жира и засохшую пену от пива. Пак потирает лоб, вспоминая последний час, когда он зашёл в квартиру после разговора с Юнги. Что-то не давало ему вести себя как раньше, что-то невидимое давило на него, и он не мог выдавить из себя больше ни одного слова. Юнги и Чонгук ушли около получаса назад, но Хосок уже спит так крепко, что с трудом верится, что сейчас еще даже не глубокая ночь. Заплывшим взглядом Чимин осматривает своего лучшего друга и смеётся, не зная почему и зачем. Просто смеётся, прикрывая губы ладонью и быстро подёргиваясь с каждым новым смешком. Нужно вставать. Нужно принять душ и завалиться спать. Мысль о завтрашнем выходном, который Хосок выбил своей настойчивостью и любовью к пьяным посиделкам, даёт Чимину мотивацию поднять свою пятую точку и направиться в маленькую светлую комнатку.

***

Чимин снимает с себя светлую майку, стягивает кожаные джинсы и чуть морщится, замечая на них несколько пятнышек засохшего кетчупа. Он машинально кидает их в корзину и облокачивается о раковину, поднимая взгляд на свое отражение в зеркале. Корни волос уже немного отросли, и Пак проводит по ним дрожащей ладонью. Он трогает кончиками пальцев две татуировки, выгравированные прямо за ушами. Солнышко и луна. Такие маленькие и простые, но скрывающие за собой вселенскую историю. Чимин обожает их, любит трогать эти выпуклые формочки, но одновременно с этим ненавидит всем сердцем, осознавая их настоящее происхождение. Глаза становятся влажными, как только Пак чуть дольше нескольких секунд всматривается в своё отражение, приближаясь вперёд. Внезапное ледяное касание раковины о его пресс словно обжигает его, и с тихим «блять» он прекращает любоваться собой.

***

Тёплый, приятный душ немного отрезвляет разум, и Чимин заливает воду на волосы, ощущая приятное течение на шее и плечах. Он чуть приоткрывает рот, позволяя воде затечь внутрь, и в его голове вновь всплывает Мин Юнги, со своей последней сказанной фразой: «Ты вкусно пахнешь, кстати». Пак выплевывает воду изо рта и протирает глаза, откинув мокрые розовые волосы назад. Он старается думать о Тэхене, о его неровно выкрашенных голубых волосах, о губах, вечно пахнущих глазурью и о том, как он нежно ласкает его кожу, прижав к дивану. Машинально Чимин облокачивается на обложенную кафельной плиткой ледяную стену и правой рукой сжимает затвердевший член, не контролируя свои действия. Его глаза закрыты, и за чёрной пеленой он видит свою реальность, удовлетворяющую собственными желания. Он не осознает, что лицо Тэхена в его мыслях превращается в лицо Юнги, что голубоватые волосы с темными корнями окрашиваются в иссиня-чёрные, что мягкий, басовый голос «Кайфового Воскресенья» становится шепелявым, хриплым и тихим, шепчущим Чимину на ухо лишь: «Ты вкусно пахнешь, кстати». Пак медленно открывает глаза, продолжая нежные движения рукой, и громко выдыхает. Мысленно он вновь и вновь проворачивает чёртову фразу, и когда окончательно открывает глаза, его сердце бьется с бешеной скоростью, а по правой ладони течёт тёплая, белая жидкость.

***

Чимин с трудом открывает глаза, щурясь от яркого солнечного света, вываливающегося из открытого окна. Хосок выглядит бодрым и, видимо, он проснулся ещё несколько часов назад. На журнальном столике нет ничего кроме полупустой чашки из-под крепкого чёрного чая и упаковки от шоколадного батончика. Чон внимательно смотрит утренние новости, длинными пальцами периодически почесывая шею. Он выглядит так по-домашнему и так по-родному в этих темных пижамных штанах и в чистой чиминовой футболке, что Пак тихо улыбается, думая об этих повседневных деталях. — И где мой кофе? — Хосок чуть вздрагивает от неожиданно громкого голоса Чимина и сворачивает губы в трубочку. — Чон Хосок, сделай мне чашечку, а? — Чимин переворачивается на другой бок, чтобы солнце не светило в глаза, и хватает телефон, пока Чон идёт сооружать ему завтрак так беззаботно и послушно, словно это его основная работа. Кайфовое Воскресенье: «Эй, слыш, Хоби сказал, что у тебя выходной сегодня» Кайфовое Воскресенье: «Мне все равно, что ты ответишь, но сегодня я приду» Чимин облизывает губы в растянутой улыбке и хмыкает. На часах уже около полудня, значит Тэхен, как и обычно, придёт около пяти. Сладкие мысли о всякой близости с Тэ заставляют его пойти принять утренний душ и с удовольствием выпить крепкий кофе, который Хосок всегда делает с самыми лучшими побуждениями и любовью.

***

— Давай, до завтра, — Хоби лениво ударяет Чимина в плечо, положив вторую ладонь на ручку входной двери. — Передавай привет малышу Тэ, и постарайтесь сделать так, чтобы следующая стирка не повторялась два раза подряд. Чимин смеётся и закрывает дверь за лучшим другом. Весь сегодняшний день они только и делали, что лениво валялись на диване, пролистывая комедийные передачи и переговариваясь друг с другом о разной ерунде. Хосок остался бы еще на одну ночь, если бы не так сильно пугающая мысль о скором приходе Тэхена и о том, что последует за этим. Уж лучше при смерти доползти до дома, чем быть свидетелем подобного. На часах уже половина пятого, и Чимин вновь заваливается в душ, поливая гусиную кожу прохладными струями. Стук в дверь раздаётся почти сразу же, как только Пак закидывает волосы назад, выходя из ванной. Наверняка, Тэхен стоит там уже немало времени. Чимин быстро отворяет замок и открывает дверь. Он сразу же ловит взгляд больших, жадных глаз и похотливую улыбку, и оглядывает непослушные кончики чуть голубых волос, осознавая, как же сильно ему этого не хватало. Безо всяких приветствий и остальных прелюдий, Тэхен одним широким шагом заходит в чужую квартиру и накрывает мягкие чиминовы щеки своими большими ладонями. В животе приятно ноет сразу же, как только язык Пака проходится по тэхеновым зубам и губам. Одним движением Ким стягивает с себя обувь и прижимает Чимина к себе, чувствуя страстные и больные укусы на губах. Он толкает его на кровать и ложится сверху, покрывая раненую кожу охотника сладкими поцелуями.

***

Уже почти. Вот. Ещё немного. Сильными руками Тэхен как можно сильнее прижимает Чимина к себе, ещё глубже входя внутрь. Он вдыхает запах чиминовой кожи, облизывая ее в районе вен на шее. — Обожаю твой запах, — хрипит Тэхен, делая глубокий толчок. — Особенно после душа, — он кусает чиминово плечо, слушая тихие стоны, и делает новый рывок. «Ты вкусно пахнешь, кстати». — Давай, — тихо стонет Чимин, и Тэхен резко ускоряется, оставляя на шее охотника бардовые пятна. — Юн...ги… Ким закидывает голову назад, прижимая подрагивающее чужое тело к себе, и спускает в него теплую сперму, слушая собственный пульс в ушах.

***

— Кто такой Юнги? — Тэхён с громким стуком ставит стакан сока на журнальный столик и присаживается на кресло рядом с диваном. Его взгляд серьезен и холоден, но Ким старается делать голос, полный безразличия, ведь у них с Чимином даже нет никаких «отношений». — Ты о чём? — Чимин фыркает и нервно хватает стакан яблочного сока. Его уши краснеют, а глазные белки покрываются темной пеленой ровно на секунду, но Тэхен это замечает, а это значит… — Ты только что спалил своё вранье и стыд. А еще ты простонал его имя, когда я в тебя кончал. Что, уже забыл? — Тэхён теребит двумя пальцами кончики синих волос и чувствует неприятное жжение внутри живота то ли от ревности, то ли от злости. — Когда такое было? — тон Чимина выводит парня из себя. Когда Пак хочет, он может быть брутальным и крутым парнем, но сейчас он ведет себя так, словно его мать спалила того за курением у подъезда в 6 классе. Ким ничего не отвечает и лишь поднимает брови вверх, чуть подаваясь вперед. Чимин наблюдает, как вены на чужих висках быстро пульсируют, и вздыхает. — Ничего страшного, Тэ, — Чимин накрывает большие, сухие ладони своими и заглядывает Тэхену прямо в глаза. — У нас на районе появился еще один охотник. Тебе Хосок говорил про это наверняка, — он приближается ближе к Киму, лицо которого становится чуть расслабленным. — И вот я его вспомнил, так сказать… Невовремя… Ну, не обижайся, — мягкими губами он прислоняется к тэхеновым и аккуратно их целует, чувствуя, как Ким вновь расслабляется и забывает о всей этой ненужной ревности. — Не прошло и десяти минут, а я снова тебя хочу, — шепчет Чимин, осторожно стягивая чужую майку.

***

— Значит, теперь у нас в округе ещё один охотник? — спрашивает Ким, поглаживая розовые волосы. На часах уже почти полночь, а на полу валяется несколько использованных презервативов и три смазки с разными вкусами, растекшиеся по паркету. — Ага. Придется делить дела, наверное. Надеюсь, Хосок порешает там что-нибудь с Чонгуком сам, поэтому мне даже не надо париться на этот счет, — из магнитофона за спиной раздаются любимые «The Drums», и Тэхен хрипло подпевает словам, отчего хозяин квартиры прижимает его еще ближе к себе, утыкаясь носом в голубые волосы.

***

— Я убью вас ровно в тот момент, когда меня уволят. Чимин разлепляет глаза и щурится, приподнимаясь на локтях. Тэхен просыпается следом за ним и тут же кривит рот. Рука, на которой Чимин проспал всю недолгую ночь, полностью онемела, и Ким начинает чувствовать неприятное покалывание, сильно стискивая зубы. Хосок кидает ключи от чиминовой квартиры на столик и подходит к окну, резко раздвигая темные шторы и впуская в душную комнату яркий солнечный свет. Он недовольно подходит к мусору, оставленному после «брачной ночи» на полу, и упирает руки в бока. — Я посмотрю на тебя однажды, Чимин, когда мне это надоест, и у тебя это загниет на том же самом месте, где вы это и оставите, — Хосок подходит к кухонному шкафчику и надевает резиновые перчатки, слушая тихий смех двух парней на кровати. — Боже, неужели так сложно выкинуть это дерьмо в мусорное ведро? — одним движением незваный гость убирает всё с пола, закатывая глаза.

***

— Так, я дал тебе поспать дольше, чем надо, поэтому через 40 минут мы уже должны выходить. Юнги передал нам данные о новом деле, — Хосок дует на свою горячую лапшу и разламывает деревянные палочки. — Несколько вампиров орудуют в… — Так, стоп-стоп, — Чимин кидает полотенце на диван и чувствует на себе недовольный взгляд Тэхена после произнесенного Хосоком имени. — Юнги «передал дело»? Ты вообще понял, что сказал? Я, вообще-то, самостоятельный охотник, — взгляд Пака серьезный и устрашающий, но Хоби лишь сжимает губы, отчего приятные ямочки появляются на его добром лице, и пожимает плечами, засовывая лапшу в рот. — Так вот, мы с Чонгуком пробили этот дом и… — Ты хочешь сказать, что я не один буду разбираться с этим? — Чимин открывает шкаф, все еще не сводя испепеляющего взгляда с лучшего друга, набившего рот лапшой. — Угу, — Хосок дожевывает и продолжает. — Мы с Чонгуком утром решили, что если вы будете завершать дела совместно, то это будет в разы быстрее и безопаснее, — заканчивает он и вновь наматывает лапшу на палочки. — Раньше тебя не волновала моя безопасность, — шипит Пак, вынимая чистую майку. — Раз ты самостоятельно обновил мои условия работы, то постирай мои кожаные штаны.

***

— Я тебе напишу, — сквозь поцелуи шепчет Чимин, стоя у порога собственной квартиры. Тэхен проходится языком по его сладким губам и последний раз мягко их кусает. — Ну и что, куда ехать? — Чимин закрывает дверь, присаживается на диван, и Хосок незамедлительно вынимает небольшую папку с данными о новом деле, которое «передал Юнги».

***

— Давай уже, шевелись, — протяжно ноет Пак, высунув руку из окна. Юнги неторопливо плетется к его машине, по дороге докуривая сигарету. — Если ты всегда будешь так идти, то забирай уже свою машину с ремонта и поезжай сам, — вновь язвит он, когда Юнги садится на переднее пассажирское сидение. — И тебе доброго дня, — слышится ленивый шепелявый голос, и Чимин тут же немного успокаивается, внутренне виня себя за необъяснимую злость. Все-таки, Хосок прав насчет того, что дела будут продвигаться быстрее и вообще вдвоем безопаснее, но всё же не стоит первоначально терять статус дерзкого одиночки, так что за всем этим следует еще одно обвинение. — Какого хуя вообще? — спрашивает Пак на середине пути, и Юнги с полуприкрытыми глазами кидает на него свой взгляд. — Я работал, работаю и буду работать один. Юнги улыбается и, так ничего не ответив, вновь залипает в телефон, слушая проигрываемые Чимином песни. — Вот этот дом, — через полчаса езды Мин приподнимает указательный палец, указывая на шикарный особняк, стоящий чуть в стороне от остальных частных домов. — Двое вампиров пробрались туда около недели назад. Я думаю, что хозяева уже мертвы. Наверняка эти твари использовали их как ежедневное питание, пока те не сдохли. — Ты уверен? — Ага, следил за ними, но не смог самостоятельно завершить дело. Нужна была помощь, — тихо договаривает он, и Чимина накрывает стыд за слова, сказанные раннее. Розововолосый парень паркует машину чуть вдали от нужного дома и выходит наружу. Он открывает багажник, быстро хватает необходимые предметы, и они с «новым напарником» осторожно направляются к дому. Время вампиров — ночь, и сегодняшнее яркое солнце отлично располагает к удачному завершению дела. Все эти бредни про соль, чеснок, святую воду и прочую ересь — всего лишь сказки для любителей «Сумерек» и «Дневников вампира». Но одно из них — солнечный свет — действительно является натуральным «огнем» для этих существ. Юнги жестом останавливает Чимина позади себя и присаживается на корточки около входной двери особняка. Он вынимает из кармана странную железку непонятной формы, и Чимин, морщась, опускается прямо к его уху, стараясь шептать как можно тише: — А сигнализация? Юнги лишь отрицательно машет головой и чуть покачивается на месте, ощущая головокружение от мимолетного чиминового запаха кожи. Он встряхивает волосами и незаметно вставляет железку в проем. Несколько движений пальцами, парочка поворотов и замок щелкает. Это происходит громче, чем ожидалось, и Чимин сильно прикусывает губу, не двигаясь с места. Переждав несколько секунд в тишине, охотники толкают дверь внутрь и заходят, не издавая ни звука своей грубой обувью. Молча Юнги указывает на невзрачную дверь в конце длинного коридора, и Пак лишь кивает в ответ. Они медленно идут вперед, каждый сжимая свое оружие. Мин вновь встает на месте и поднимает кулак, начиная отсчет. Один палец. Два. Три. Ногой Чимин громко выбивает дверь, и оба охотника врываются в комнату, поймав двух вампиров врасплох. В комнате так темно, что почти ничего не видно, но Юнги удается разглядеть силуэт спящей твари и он уверенно замахивается мачете, с громким хрустом опуская его на шею вампира. Голова отходит от тела спящего монстра, и Мин стряхивает с мачете капли крови. Не успевает он обернуться, как Чимин громким хлопком закрывает дверь в комнату, тянет Юнги за рукав, прижимает к стене и закрывает тому рот, жестом показывая необходимость заткнуться. Через несколько секунд он осторожно убирает ладонь с чужого рта, но продолжает держать палец на своих губах, показывая молчание. — Второй сразу же сбежал, — шепчет Пак в чужое ухо так тихо, что Юнги еле-еле может разобрать слова. По его спине бегут мурашки от этого приятного шёпота, и плевать, какой смысл несут слова. Пак прижимается к Юнги всем телом, вжимая того в стену. Он отводит свое лицо к чужим плечам, чтобы не соприкасаться носами, и вслушивается к шагам за стеной, к дыханию и страху за дверью. Супруга убитого вампира стоит совсем рядом, но, видимо, боится что-либо предпринять, и тот факт, что любовь всей ее жизни только что располовинили, застал ее врасплох.* — Она здесь, — вновь шепчет Чимин очень тихо, и Юнги громко сглатывает, быстро моргая. Он сильнее сжимает мачете в ладони и уверенно заглядывает в чиминовы глаза, показывая готовность. Пак отталкивается от стены и делает шаг к двери. Он поднимает кулак, начиная отсчет, и Мин двигается вперед, крепко сжимая мачете двумя руками. Один. Два. Три. Чимин резко открывает дверь, и женщина-вампир тут же залетает внутрь, но «борьба» длится не дольше одной миллисекунды, так как Юнги сразу же рубит ее голову в районе шеи, и Чимин с приподнятыми бровями и свернутыми в трубочку губами смотрит, как голова монстра, на лице которого всё также застыла уверенность в убийстве охотников, летит в другой конец комнаты.

***

— Как ты узнал? — спрашивает Юнги, отправляя смс Чонгуку о готовом деле, чтобы тот вместе с Хоби разобрался с трупами. — Узнал о чем? — хмуря брови, спрашивает Чимин, выезжая из района частных домов. — Как ты узнал, что она за стеной? — сузив глаза, продолжает Юнги. Всю свою сознательную жизнь внимательность Юнги опережала его мышление, и лишь благодаря этому он стал хорошим охотником. — Услышал, — спокойно отвечает Чимин, нервно глотая комок в горле. Но Мин Юнги слишком внимателен, и данный жест он замечает сразу, хотя вопросов больше не задает. «Ага, как же. Если только ты не сова с супер-слухом,» думает Мин про себя и издевательски улыбается, рассматривая голую коленку Чимина, проглядывающую сквозь дырку в рваных джинсах.