Упавший во мрак

Когда сквозь тело идёт смертельный ток, Когда вся кожа — один сплошной ожог. Когда ты здесь, земля уходит из-под ног... Сплин — Земля уходит из-под ног

Он метался. Сейчас его рассудительная голова работала на полную мощность, подбирая лучший для себя вариант. Сбежать вдвоём неизвестно куда было заманчивым предложением, отправиться с ней хоть на край света, но, как ни странно, он был ещё в своём уме, поступать опрометчиво было не его прерогативой. Холодный расчёт — все, что сейчас нужно. Но как сохранить хладнокровие в момент предстоящего бесповоротного решения? Взять и полностью довериться обворожительной незнакомке было чем-то абсурдным; пусть его влекло к ней, но факт остаётся фактом — он совсем ее не знал. Да, хоть и прошло некоторое время с момента ее появления, она так и осталась для него таинственной. Его раздражало, что он готов бросить все и пойти с ней. Да кто она такая, что может командовать им? Мысли разъедали его внутреннюю составляющую, поэтому пора уже оставить сомнения и дать ответ. Ведь решение будет за ним, и только от него зависит их судьба. — Я решил, — она выжидающе смотрела ему в глаза, ждала долгожданного ответа, — я остаюсь здесь и ты — вместе со мной. — Изобразить хладнокровие у него хорошо получилось, потому что сказал он это без единого колебания или дрожи в голосе. — Но почему?! Почему? — не веря в сказанные слова, спросила девушка, — ведь мы здесь подопытные, безвольные... да, ты забыл какова свобода, но неужели не хочешь почувствовать ее, узнать? — Я хочу только постоянства. Вместе с тобой, — можно сказать, что его все устраивало, поскольку ему больше не жилось плохо в рядах мафии: к Рампо уважительно относились люди мафии, рядовые или верха — все без разбора; он в любое время мог закатить очередной скандал, если ему что-то не угождало, зная, что будет так, как хочется ему. И теперь у него есть она. Все так и должно быть, он привык получать желаемое, что, собственно, и получает в данный момент. Избалованный ребёнок. Так называют детей, которым слишком многое позволяют, отчего они становятся неимоверно капризными. Прежнему Рампо было позволительно капризничать, так как он никогда не перегибал с этим палку, знал меру и время, когда можно напомнить о себе; у каждого есть свои тараканы в голове и заморочки, в этом нет ничего такого, главное, чтобы они окупались хорошими делами. Тогда они станут особенностью характера, изюминкой, выделяющей из толпы. Но сейчас он не считался с ней. Да, он относился к большинству людей как к глупцам, ни во что не ставил их мнение, чего нельзя было сказать о членах агентства. Он всегда прислушивался к ним, но опять же не в данный момент, — чтобы привыкнуть, мне потребовалась пара недель, поэтому ты тоже справишься. Здесь не так уж и плохо, хоть мне и не с чем сравнить, беспокоиться не о чем. — Да что ты несёшь? — не выдержала Акико, — я по твоей вине нахожусь здесь, а ты говоришь «беспокоиться не о чем»? Ты вообще слушал, что я тебе говорила? — как же раздражала вся эта ситуация, поскольку столько сил было потрачено впустую. Хоть ещё было не поздно поменять решение, Рампо считал, что сказанные слова назад не вернуть, он нисколько не жалел. Ведь Акико постоянно делала все по-своему, ни во что не ставила его мнение, что ж, он сделает также, отплатит той же монетой. Может быть, в этом случае она его будет слушаться. По крайней мере ему хочется попробовать, хуже ведь не будет? — Ты слишком взвинчена. Поговорим, когда успокоишься, — отрезал Эдогава и немедленно вышел из комнаты. Он просто ушёл от ответа, избежал разговора. Сказал, как считает нужным, и оставил ее в одиночестве. Замечательно! Просто замечательно! Снаружи лязгнул замок, что означало полную принадлежность человеку вне комнаты, но Ёсано это совсем не устраивало. Будет так, как решит она, если нет, тогда ей ничего другого не останется, как прибегнуть к отчаянным мерам. Она ещё покажет на что способна. Ее никто не запирал в своей комнате кроме Рампо. Чертов собственник, думает, что имеет право с ней так обходиться! Даже Огай, бездушный и жестокий, пытается находить хоть какие-то точки соприкосновения, чтобы договориться. Но это уже сверхнаглость. На эмоциях девушка обошла комнату неизвестно в какой раз, пытаясь успокоиться и все обдумать. Смириться со своей участью было неправильным решением, что, вне всяких сомнений, она понимала. Ей ничего не остаётся, как начать действовать самостоятельно. Да, она справится и без его помощи. Девушка схватила свою сумку и осмотрела ее содержимое: больше половины ее добра так и не вернули, но нужно отдать им должное, что хоть ее женский атрибут сейчас с ней. Расческа, косметичка, маленькое зеркальце, ручка и блокнот — ничего, что могло бы содействовать ее спасению, даже мобильного не оставили, ни с кем не получится связаться. Но ничего, она все решила; если он так хочет, пусть остаётся здесь, ее не будет с ним рядом. Конечно, она не хотела бросать его здесь, ведь уже давно решила вернуть Рампо, хочет он того или нет. Правда, оказалось, что ей это неподвластно. Обед, вероятно, и был вкусным, ведь его готовили лучшие повара, но на языке еда не ощущалась, только после глотка чувствовалась, как она движется по пищеводу и попадает в желудок. Абсолютно безвкусная. Может, он поспешил с ответом? Нет, назад слов не вернуть. Он разрезал ножом кусок мяса и отправил его в рот; это была не трапеза, а скорее механизм, по которому работает человек за станком. Отказываться от своих слов — не поступок мужчины. А такого ли мужчину она хотела? Мужчину, что не ставит ни во что ее мнение; мужчину, которому плевать на счастье своей возл... он наконец признался себе. Кажется, он разобрался в своих чувствах, но что теперь? Парень понимал, что выбрал самый легкий путь, который в добавок ни к чему хорошему не приведёт. В его подсознании возник образ улыбающейся Ёсано. Так странно, он ещё ни разу не видел ее такой, а ведь в этом заключается полностью его вина. Он может быть счастливым, просто видя ее улыбающейся, так что ещё нужно? Рампо положил вилку с ножом и вышел изо стола. Нужно сказать ей. Впервые ураган в его душе перестал бушевать, все мысли прояснились. Предчувствие было хорошим. Два щелчка и дверь открыта, стоит только повернуть ручку. В комнате оказалось темно, но она ведь не ложилась никогда так рано. В глаза бросилось открытое нараспашку окно, луна освещала шторы, плавно танцевавшие под руководством ветра. Страх охватил его в момент осознания. Он упустил, навсегда потерял ее. Нет. Рампо должен хоть сейчас приложить усилия во их благо, пока не стало слишком поздно. Она не могла далеко уйти, поэтому есть шанс. Эдогава, чтобы не вызвать подозрений, размеренным шагом покинул базу; он часто уходил ночью, проблем с этим не было, не забыв при этом осмотреть с улицы окно Акико. Никаких следов побега, словно ее никогда и не было. Словно он проснулся ото сна, и в этом мире ее никогда не существовало. Рампо стиснул зубы и побежал подальше от этого места. Теперь его ничего не удерживало, у него больше не было причин оставаться здесь. Он был уверен, что знает, где ее искать. Какой же он детектив, если не найдёт по горячим следам пропажу. К этому времени ночь охватила весь порт, а значит транспорт уже не ходил; встретить ее тоже никто не мог, ведь Акико не предоставили возможность хоть как-то связаться с внешним миром. Ей нужно было где-то остановиться, чтобы перевести дух и восстановиться. Какова вероятность мгновенной смерти с шестого этажа? Ведь если ей не удастся умереть, она будет обречена. Нет, все же она исцелилась, ведь никаких следов крови, ничего не было. Значит, вполне вероятно, Ёсано уже дошла до парка — ближайшего пути к телефону. Если она уже успела позвонить кому-нибудь, дела плохи. Он продолжал бежать, боясь не успеть. Рампо действительно преследовал ее, он не ошибался, ведь его чутьё не подводило. Сил почти не осталось, так как Эдогава не отличался выносливостью и физической подготовкой, но теперь он знал, что помимо дедукции, отличался ещё и упорством. Телефонная будка находилась за поворотом от него, на его памяти она была единственной поблизости. Этот силуэт он ни с чем не спутает. Аккуратная миниатюрная фигура, которая все отчетливее виднелась при приближении. Девушка поднесла трубку к уху и стала ожидать отклика на том конце провода, но это не входило в его планы, поэтому парень, остановившись, взволнованно крикнул: — Ёсано!