Lustrum

      Сокджин в светлом и решительном настроении шагал через центр города. Юнги снова пришлось уехать на работу, а Чонгук весь день был на учёбе, поэтому у Джина было немного времени наедине с собой, что становилось всё более редким явлением по ходу его пребывания тут. Сокджин мог на пальцах одной руки посчитать количество часов, которые у него оставалось на себя за последние несколько недель.       Но причин для беспокойства нет. У Сокджина был план. Сегодня он собирался поговорить с Хосоком и спросить, почему тот так относится к Юнги. Джин собирался быть справедливым, но твёрдым, честным, но добрым и не думал, что разговор может не задаться. Сокджин был юристом; прекрасно знал, что делать, если что-то пойдёт не так.       Центр почти не изменился за пять лет, за исключением появления нескольких причудливых кафе с необычной едой. Сокджин был не прочь попробовать её, какую бы она не имела завышенную цену. У него всегда было желание пробовать что-то новое и странное, а некоторые места здесь были достаточно странными для этого. Джин отметил для себя несколько, чтобы зайти в них позже.       Студия Хосока располагалась на верхнем этаже офисного здания, вход в которое прятался где-то в переулке со старым швейным магазином в конце (хотя Джин никогда никого в этом магазине не видел). Сокджин распахнул дверь и пошёл вверх по лестнице, как и всегда в те годы, когда они забирали Хосока с танцевальной практики и, выпивая, проводили ночь на пляже, в парке или в каком-нибудь другом тёмном захудалом месте, которое они могли найти. Сокджин улыбнулся горько-сладким воспоминаниям. Он не думал, что Джин из прошлого узнал бы теперешнего Сокджина. Может, это и к лучшему.       Студия выглядела как всегда устаревшей, выцветшие розовые стены были более обшарпаны, чем раньше. К счастью, Хосок сегодня не преподавал — сидел за столом в фойе и копался в старом компьютере. Он поднял взгляд на звук открывшейся двери и ярко улыбнулся, увидев Сокджина. — Привет, Джин! Не ожидал тебя здесь! — Джин ответил полной энергии улыбкой. — Ох, ты выглядишь, будто стоишь на тропе войны, — поддразнил его Хосок, когда тот небрежно прислонился к столу. — Кто твоя цель? — Ты, на самом деле, — ответил Сокджин. Брови Хосока поднялись от удивления, на мгновение его улыбка дрогнула. — О?..  — Вообще, я просто хотел поговорить о тебе и Юнги, — ободряюще продолжил Джин, — и что происходит между вами. Хосок дёрнул головой в сторону, на секунду нахмурив брови. — Я не думаю, что между нами что-то происходит. — Вот именно, что происходит! — Сокджин шлёпнул себя по бёдрам для драматичности. — Вы игнорировали то, что происходило между вами так долго, что даже я вижу это после пятилетнего отсутствия! Тебя не волнует, как он себя чувствует? — Я… Волнует, но, — теперь улыбка на лице Хосока полностью исчезла, — я просто предположил, что наши отношения стоят на месте. — Ты говорил с ним об этом? — Нет…  — Тогда как ты можешь говорить, что знаешь, как он себя чувствует? — воскликнул Сокджин. — Как, ты думаешь, Юнги видит вас двоих? — Как друзей с взаимовыгодой, думаю, — пробормотал Хо. Сокджин глубоко и удручённо вздохнул. — Хосок, Юнги был влюблён в тебя буквально годами. Хосок молчал какое-то время, опустив глаза. — Вот как, — наконец выдохнул он. — Он был влюблён в тебя ещё задолго до того, как я уехал, и я типа вижу, как его сердце втаптывают в грязь, знаешь? — Сокджин сидел на столе, болтая ногами. — Не ожидал, что это всё ещё будет происходить, когда я вернусь, но эй, ты реально удивил меня на той вечеринке, когда остался на ночь и свалил с первыми лучами солнца. — Хосок молчал, опустив глаза и осторожно сложив руки на столе. Уголки его губ опустились — один из тех редких моментов, когда он не улыбался. Сокджин чувствовал, что, может, должен был сформулировать всё это лучше, менее резко. Он потёр плечо Хо. — Я здесь не для того, чтобы нападать на тебя, а наоборот. Знаешь ли, я просто хочу присмотреть за своими друзьями, — сказал он успокаивающим тоном. Хосок не ответил. — Я просто… не хочу, чтобы Юнги дальше страдал, и искренне желаю лучшего для вас обоих. Тебе не нужно ничего менять, а просто сто́ит… подумать о Юнги, понимаешь?       Хосок открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент дверь распахнулась, и вошла группа подростков. Они помахали на входе Хосоку и прошли в студию. Сокджин понял, что пора уходить. Он последний раз похлопал Хо по плечу. — Просто подумай о том, что я сказал, ладно? Увидимся позже! — он спрыгнул со стола и ярко улыбнулся другу. Губы Хосока дёрнулись в нерешительной попытке улыбнуться в ответ. В какой-то момент Сокджин задумался: а было ли хорошей идеей то, что он сделал. Однако Джин знал, что Юнги и Хосоку нужен толчок, и он может его дать. В общем, как решил Сокджин, всё прошло хорошо, и он остался немного доволен собой.       Сокджин вернулся на городскую площадь и оглянулся, думая, какое необычное кафе попробовать в первую очередь. Постоянный ветер до сих пор сильно лохматил его волосы, но был уже не таким холодным. Это было почти приятно. Почти. Сокджин пока не был готов давать этому ветру какие-либо комплименты. Ему пригляделось одно место, и он подошёл, чтобы посмотреть меню. Джин долго читал его и удивлялся ценам на соки, но вскоре почувствовал покалывания на затылке. Казалось, будто кто-то смотрит на него. Сокджин немного растерянно огляделся. На площади было не так много людей, и все постоянно перемещались с места на место.       Окей, все, кроме одного человека, который был одет в свободное коричневое пальто, стоял и смотрел прямо на Сокджина. Последний немного неловко выпрямился. Затем ему в голову ударила мысль, словно холодный порыв ветра. Это был?.. Да, именно. Это был Намджун.       Сокджину потребовалось какое-то время, чтобы узнать его. Просто потому, что то, как сейчас выглядел Намджун, до сих пор не сочеталось с тем, каким он помнил его — Намджун в его воспоминаниях пятилетней давности носил тяжёлые ботинки, узкие джинсы и кожаные куртки, его виски были выбриты, а остальные волосы были покрашены в яркий цвет. Нынешний же Намджун носил свободную, удобную одежду в приглушенных тонах, его волосы были длинными, тёмными и мягкими. Из тех, кого Сокджин покинул, Намджун изменился больше всего, но Джин не хотел знать, изменился ли тот внутренне. Похоже, теперь разговор был неизбежен, когда Джун подошёл. Сокджин мысленно отчаялся. — Привет, как поживаешь, — сказал Намджун. Он застыл, на секунду зажмурив глаза. — То есть… как у тебя дела, — тихо добавил он. Сокджин разозлился от того, что почувствовал укол симпатии от оговорки Джуна. — У меня всё хорошо, — холодно ответил он. — Спасибо, что спросил, — Джин знал, что Намджуну неприятно, но ему было всё равно. Этот мудак разбил его сердце. — Хочешь… выпить кофе? — спросил Намджун. Сокджин вздохнул, проталкивая воздух через губы. — Ага. Конечно. Без разницы. — Оу. Оу! Отлично! — Намджун выглядел удивлённым таким ответом, а потом радостно улыбнулся. — Я возьму для тебя! — Нет, не надо, — Сокджин не хотел чувствовать, что он должен Намджуну каким-либо образом. Они вошли в кафе, и Джин заказал самый дорогой кофе, какой только был, стараясь выглядеть безразличным к цене. Может он хотел немного похвастаться перед Намджуном, и что?       Они сели за маленький столик. В воздухе тяжело витало странное настроение, Сокджин потягивал кофе и смотрел куда угодно, только не на Намджуна, желая, чтобы это поскорее закончилось. Его рука потягивалась к телефону, чтобы хоть как-то убрать напряжение за этим столом. Намджун выдохнул, глядя вниз. — Ты можешь сделать это, — прошептал он себе под нос. Сокджин ухмыльнулся, но быстро убрал это выражение лица, когда Намджун поднял взгляд. Последний достал свой кошелёк и вынул оттуда небольшой свёрнутый кусочек бумаги, края которого были мятыми и пожелтевшими от старости. — Я ношу это с собой… два года? — Намджун начал осторожно разворачивать его. — Я написал это некоторое время назад, но есть более старые версии. Мой терапевт сказал, что выражение чувств на бумаге поможет, но мне понадобилось время, чтобы подобрать правильные слова.       Терапевт? Сокджин понятия не имел, что у Намджуна есть терапевт. Его точно не было пять лет назад. Он молчал, когда Намджун начал читать. — Д-джин, — его голос слегка дрогнул, — я написал это, так что всегда буду знать, что сказать, если увижусь с тобой, потому что иногда я выбираю неправильные слова, особенно, когда эмоционален. Думаю, я буду бороться с этим всегда, но я осознаю это и стараюсь исправить, — ещё один глубокий вздох. — Ничто из того, что я скажу, не изменит прошлого: не изменит того, что я сказал тебе, не изменит того, как я относился к тебе, и того, что ты ушёл. Это потому, что я чувствую, что прощение не может быть дано просто так; его нужно заслужить, и я искренне хочу заслужить твоё. Тем не менее, знай, что я от всей души извиняюсь за то, что сделал тебе когда-то, — голос Намджуна стал слегка сиплым. Он прочистил горло и сделал глоток. — Я не горжусь тем, кем был в прошлом — я всё время был зол и думал, что должен был что-то доказать; в моём разуме была тьма, которая пугала меня и влияла на моё настроение, мои мысли и мои действия, и могла легко сломать тебя, человека, которого я любил больше всего на свете, — его голос снова дёрнулся, и Сокджин почувствовал ком в горле. — Теперь я знаю больше об этой темноте, и хотя всё ещё борюсь с ней, я постоянно работаю над тем, чтобы она не влияла на мою повседневную жизнь. Но это не оправдывает то, как я относился к тебе. Размышления важны — я понял, что, размышляя о себе и обращаясь за профессиональной помощью, я могу всё сильнее отдаляться от того, кем был раньше. Благодаря этому, я действительно чувствую, что стал совсем другим человеком. Поэтому позволь мне представить совершенно нового себя, — Намджун склонился к столу, протянул руку и улыбнулся, показывая ямочки. — Приятно познакомиться, я Ким Намджун.       Сокджин уставился на эту руку. Старые эмоции — эмоции, которые, как он думал, давно иссякли, вдруг оторвались от сердца и мрачно кружили вокруг. Не было правильного ответа на то, что сказал Намджун, и не было слов, которые могли бы правильно передать то, что хотел сказать Сокджин. Но он знал, когда протягивают руку дружбы, и знал, как принять её. Поэтому он протянул свою руку, взял ладонь Намджуна и быстро встряхнул ею. — Приятно познакомиться, — сказал он. Улыбка на его лице казалась странной, возможно, немного дрожащей, но она была искренней. Намджун облегченно вздохнул. — Не буду врать, у меня были бессонные ночи, когда я проговаривал это письмо. Я так счастлив, что наконец снял этот камень с души. — Послушай, я рад, что ты извинился и всё такое, и я ценю это, честно. Но это не меняет того, в какое положение ты меня поставил. Ты разбил моё сердце, и это чертовски больно, до сих пор больно. Ты не можешь ожидать, что я просто так отпущу это всё, — Намджун кивнул, но Сокджин не закончил. Возникли эмоции, которые он годами хранил в себе. — Ты так сильно ранил меня, что я мог лишь сбежать, а последние пять лет были настолько тяжёлыми, что ты не представляешь, через что мне пришлось пройти, — прошипел он. — Это пиздец как херово. Это разрушило то, как я видел себя и других людей, и мне пришлось отстраивать всё заново. Я добрался дотуда, где сейчас нахожусь, только через собственную кровь, пот и слезы, и… и… — его слова подвели его. Он прижал руки к лицу, стараясь удержать контроль над собой. Тёмные эмоции, бушевавшие в нём, наконец высвободились после многих лет заточения. Они заставили его хотеть кричать, плакать, смеяться, да что угодно. Он потратил столько лет, ненавидя Намджуна, ненавидя то, что он с ним сделал, что он заставил его уйти, обрёк на одиночество, так что Сокджин не может отпустить это просто так. Всё шло не так, как он ожидал сегодня днём. Он также не ожидал, что Намджун скажет успокаивающим тоном: «Всё в порядке, не торопись, я выслушаю». — Я не могу просто так простить тебя, — наконец прошептал он.       Старый Намджун рассердился бы. Он бы потребовал, чтобы Джин принял его извинения и сказал, что теперь всё в порядке, и они сделали бы вид, что это так. Старый Джин улыбнулся бы, но захотел бы куда-нибудь уползти и плакать, желая, чтобы это всё просто прекратилось, и у него никогда не хватило бы смелости что-то с этим сделать. Но перед ним сидел новый Намджун, и этот Намджун спокойно кивнул, сказал: «Всё в порядке» и искренне поверил в это. — Извини, — тихо сказал Сокджин. Намджун улыбнулся. — Тебе не за что извиняться. Они снова сидели в тишине, но на этот раз менее напряжённой. Сокджин допил свой кофе. По какой-то причине он чувствовал себя по-другому — как-то светлее на душе. — Ты хочешь сохранить его? — спросил Намджун, протягивая письмо. Сокджин покачал головой. — Оно больше значит для тебя, — он моргнул, осознав, как плохо это звучало. — Подожди, я имею в виду, что эта записка для тебя имеет большее значение. Если честно, я бы, наверное, потерял её, — Сокджин слегка рассмеялся. Намджун кивнул, убрав листок, и после проверил свой телефон. — Ох, блин! Мне жаль, Джин, но мне пора идти. Появились кое-какие неожиданные дела в универе, — он встал, и Сокджин встал вместе с ним. Намджун улыбнулся, а Джин подумал, что тот выглядит лучше, чем когда-либо в прошлом. Казалось, от Джуна исходило свечение, тепло и дружелюбие. Сокджин понял, что этот Намджун ему нравится гораздо больше, чем старый. — Большое спасибо за то, что выслушал меня, — сказал он, и Сокджин почувствовал эту благодарность, будто это была физическая сила, ударившая его в грудь, прямо туда, где было сердце. — Если я могу чем-нибудь помочь тебе, то, пожалуйста, не стесняйся и дай мне знать. Сокджин слабо улыбнулся. — Увидимся, Намджун.       Намджун снова укутался в его большое коричневое пальто и вышел из кафе, помахав на прощание. У Сокджина не было сил, чтобы помахать в ответ, из-за внезапного чувства истощенности. Он заказал ещё кофе и немного еды, пусть случившееся переваривается в его желудке и в душе. Чувство было… странное. Соджин так долго обижался на Намджуна, и ощущение того, что обида пропадает, беспокоило его. Но он должен был признать, что это ощущение хорошее. Он сидел там ещё какое-то время, ни о чем не думая и наблюдая, как тает мороженое в его кофе. Его телефон завибрировал. Это было селфи от Чонгука, который выглядел очень уставшим и жалобно смотрел в камеру. «скучаю по тебе :( хххх» было написано на экране.       Сокджин не смог остановить глупую улыбку, расцветающую на его лице. Он сфотографировал свою еду, без подписи. Ответное фото Чонгука, выглядевшего совершенно обиженным, заставило Джина громко рассмеяться, что, в свою очередь, было немного неловко. «Какой странный день», — удивлялся он, принимаясь за еду. Сокджин не мог отрицать, что чувствовал себя намного лучше, чем до того, как вошёл в кафе. Но, возможно, это было просто из-за кофе.