Lustrum

      Просмотреть сообщения и голосовую почту было тяжёлым испытанием. Телефон Сокджина начал почти непрерывно вибрировать, как только был включен, гневно присылая уведомления. Джин не мог винить устройство, не мог винить и сообщения. Он сел на кровать, лунный свет холодно мерцал в комнате сквозь задёрнутые шторы.       Сообщения Чимина были полны яда, его строки были наполнены яростью и эмоциями, несмотря на то, что он не оставил ни одного голосового. Сокджин не расстроился — он заслужил эти сообщения больше всего. Тэхён умоляюще просил о чём-то. Несколько текстовых, но много голосовых сообщений, которые были довольно болезненными. Его голос был полон беспокойства, не только за Чонгука, но и за Сокджина, желания узнать, что произошло, почему последний уехал, «пожалуйста, просто вернись, мы можем всё обсудить». Сообщения удалены.       Намджун начал со спешных, неловких голосовых с просьбой перезвонить ему. Они становились всё длиннее, наполнены искренним беспокойством. Их было немного, но они были недавно отправленными. Это было что-то типа руки помощи Намджуна Сокджину, хотя последний вёл себя как мудак последние несколько раз, когда они виделись. Сообщения удалены.       Больше всего было отправлено Юнги — сотни сообщений, слишком много голосовых, чтобы их можно было сосчитать. Все они твердили об одном и том же. «Пожалуйста, перезвони мне, прости меня, мне очень жаль, позволь мне объяснить, мне жаль». Они были как камень на душе. Голос Юнги был хриплым, немного осипшим, умоляющим. «Джин, пожалуйста, просто… просто перезвони мне, дай знать, что с тобой всё в порядке». «Джин, пожалуйста, не делай этого. Я не хочу снова терять тебя. Я тебя только что вернул, и не хочу лишиться своего лучшего друга». Короткая пауза. «Что ты сказал Чонгуку…» Сообщения удалены.       Оставалось одно голосовое сообщение, последнее. Сокджин нажал на него. Это были тишина, несколько мелких вздохов. Наконец, тихий, но знакомый голос, наполненный болью сам и наполняющий болью Сокджина. «Джин, я…» Сообщение оборвалось. Сокджин моргнул, слёзы наполнили его глаза. Он проверил свой телефон, но ничего не осталось. Нет больше сообщений.       Кроме одного. Сокджин достал из кармана флешку, вставил её в свой ноутбук и надел наушники. Открылся один единственный файл с названием «чонгук». Джин глубоко вздохнул, щёлкнул на него и начал слушать.       Песня началась мягко. Голос Чонгука был нежным, почти задумчивым. Затем он набирал силу через крещендо — это был тот момент, который младший когда-то показывал Сокджину. Если бы Джин закрыл глаза, он мог бы представить, что всё ещё находится в той маленькой комнатке рядом с Чонгуком, и все его проблемы были снаружи её. Музыка была прекрасна, но текст… он был предназначен для Сокджина. Это была песня о любви, и она была посвящена ему. Пока Чонгук тянул высокую ноту, Джин не мог остановить рыдания, вырывавшиеся из его груди, из его сердца. А потом песня закончилась, не затихла, а просто прекратилась. Сокджин нажал на кнопку повтора и закрыл глаза, позволяя голосу Чонгука заглушить его реальность и погрузить его в сон.