Lustrum

      Одна из любимых частей дня Сокджина — обеденный перерыв. Иногда Джин занимался чем-нибудь интересным с Суён, иногда делал что-то простое. Иногда он был настолько занят работой, что ему приходилось обедать тем, что удавалось найти в офисе, который, на радость, был полон запасов на такие случаи. К счастью, сегодня не был один из таких дней, так что Сокджин вышел в город, направляясь к своей любимой булочной, а также делая в своей голове пометки, какие продукты надо купить на вечер. Его лицо прикрывал шарф, а руки грелись в карманах пальто — зима наступила быстро, и каждый мог почувствовать её присутствие. Сокджин шёл по улице, задаваясь вопросом, какие снеки нравились Юнги, и надеясь, что сможет найти что-то в своих шкафах, хотя полагал, что Мин достаточно находчивый, чтобы добыть себе еду.       Улица была на удивление оживленной, люди в деловой одежде и костюмах смешались с уличной модой. Сокджин плавно шёл меж людей, давно привыкших к городской суете. Он обогнул медленно движущуюся пару и столкнулся с фигурой, которая остановилась посмотреть на окно музыкального магазина. Сокджин быстро извинился и пошёл дальше.       Потребовалось несколько секунд для осознания, и когда оно произошло, Сокджин почувствовал, что его будто ударило молнией. Он внезапно остановился, разряд прошёлся от кончиков пальцев через сердце и до макушки. Джин обернулся, почти напуганный. Фигура, с которой он столкнулся, так и стояла там — чёрное пальто поверх фланелевой рубашки, рваные джинсы и тёмные волосы, спадающие на лоб. Большие карие глаза смотрели в глаза Сокджина и были наполнены столькими эмоциями, что невозможно было прочесть. — Чонгук… — прошептал Джин, и этот шёпот едва не растворился в шуме города. Но несмотря на гул вокруг них, Сокджин увидел, как вздрогнул младший при звуке его голоса. Казалось, что мир тает, люди и город исчезают, и единственное, что удерживает Сокджина от этой же участи, — это Чонгук. Слова, застрявшие в горле, сжали грудь и заставляли задыхаться. Джин не знал, бежать ему прочь или к младшему, и он стоял на месте, не в силах отвести взгляд.       Они смотрели друг на друга одну секунду, две секунды, три целых жизни. Затем, наконец, медленно на лице Чонгука расцвела улыбка — немного нерешительная, немного дрожащая, но такая, такая радостная. Сокджин почувствовал, как сделал шаг, другой и, в конце концов, побежал навстречу Чону, и расстояние между ними вдруг исчезло. Джин обнял Чонгука, а тот обвил талию старшего, и Сокджин держал его крепко, настолько крепко, никогда не желая отпускать. Он повернул голову к шее младшего и вдохнул его аромат, сладкий запах вещей, дома. Глаза наполнились слезами, а горло расслабилось, и он произносил снова и снова: «Прости меня, прости меня, прости». Чонгук крепче обнял его и опустил на землю, смеясь. Почему он смеялся? Сокджин слегка отстранился и мягко взял лицо Чонгука в ладони. Он должен был сказать ему. — Прости меня, — прошептал он. Чонгук рассмеялся, положив свои руки поверх рук старшего, слегка сжимая. — Ты продолжаешь повторять это, а я уже сказал, что всё в порядке! — Я наговорил тебе таких ужасных вещей, но я не имел в виду ни одну из них и не заслуживаю твоего прощения, я… — Сокджин, — голос Чонгука был наполнен теплом. Не Джин, а Сокджин. Чон прислонился своим лбом ко лбу старшего и посмотрел будто прямо в душу. — Всё хорошо.       Сокджин, даже не задумываясь, сократил расстояние между ними, эмоции захлёстывали его. Чонгук выдохнул сквозь слегка приоткрытые губы и притянул Джина ближе. Это ощущалось, будто фейерверки вспыхнули в кончиках пальцев, будто солнце вновь пылало в груди, будто он вернулся домой. Сокджин мог стоять так и целовать Чонгука вечность, не волнуясь о людях, бросающих на них свои взгляды. Чонгук с хихиканьем прервал поцелуй, его глаза блестели сильнее, чем обычно. — Хватит плакать, я из-за тебя тоже плачу! А Сокджин даже не заметил слёзы, катившиеся по его лицу. Он вытер их тыльной стороной ладони. — Я пообещал себе, что не буду плакать, — посмеялся он, немного закашлявшись. Чонгук тоже засмеялся, стирая слёзы со своих глаз большим пальцем, кожа в тех местах немного щипала. — Я плакал слишком много за последние месяцы. — Ох, милый, — Чонгук ещё раз нежно поцеловал губы Сокджина и заставил его сердце трепетать. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это. — Это была моя вина, — он уткнулся головой в шею Чона. — Я так рад тебя видеть, так сильно скучал по тебе. — Я тоже по тебе скучал, — Чонгук нежно, с любовью погладил старшего по голове. Мир кружился вокруг них, но Сокджину было все равно — он был в объятиях своего собственного мира. — Разве ты не должен быть на работе? — дразнящим тоном спросил Чонгук. — Я думал, что ты мистер Ответственность. — Я ответственный! — Сокджин слегка ударил Чонгука в грудь. — Я самый ответственный человек в этом городе, — Чонгук фыркнул, и Джин снова ударил его. — У меня обед. — А, значит у тебя есть немного свободного времени! — Чонгук положил свою ладонь в ладонь Сокджина, крепко переплетая пальцы. — Тогда покажи мне город. Я бродил часами и понятия не имею, где сейчас нахожусь. Сокджин хихикнул и сжал руку младшего.       Следующий час он провел гуляя с Чонгуком, взявшись за руки и показывая ему город, который он называл домом в течение пяти лет. Сокджин показал Чону парки, хорошие рестораны, свои любимые граффити, которые были спрятаны между зданиями и в переулках; они заглядывались на милых собачек и смотрели выступления уличных артистов. Время от времени Чонгук смотрел на Сокджина и улыбался, краснея и превращая глаза в сверкающие полумесяцы, и это заставляло старшего хотеть целовать его снова и снова, не в силах выразить всю свою любовь словами. Чонгук несколько раз зевнул, объясняя это тем, что их поезд был совсем ранним утром, и Сокджин отвел его в лучшую кофейню, которую знал, купив младшему самый большой айс-кофе. Глаза Чонгука широко раскрылись при виде огромной кружки, после чего он сделал несколько больших глотков, и на его лице мило появилось наслаждение прекрасным вкусом.       Час пролетел быстро, слишком быстро для Сокджина. Он пообещал Чонгуку, что вернется домой как можно скорее, так как они с Юнги важнее работы на данный момент. Чонгук слегка надулся и кивнул — ему надо было забрать его и Юнги сумки с вокзала, где они оставили их на хранение, а ещё очень хотелось принять душ. Сокджин описал ему, где находится его квартира. — Не волнуйся, у нас есть все выходные, — заверил он Чонгука. — Я покажу тебе всё, что захочешь. — Всё, что захочу? — младший задумчиво приподнял брови, его глаза на мгновение сверкнули. Уши Сокджина вспыхнули, он разволновался и начал запинаться. Чонгук рассмеялся и притянул его для ещё одного нежного поцелуя, и Джин почувствовал, что никогда не был так счастлив, как сейчас. — Иди засуди какого-нибудь засранца, — с любовью сказал Чонгук и потёрся носом о нос Сокджина. — Я буду выполнять свою работу очень усердно только ради тебя, — пробормотал Джин. Он неохотно отпустил руку Чона и пошёл обратно в офис. Повернулся, чтобы помахать младшему, который быстро помахал в ответ. Сокджин подошёл к лифту, снова повернулся — Чонгук всё ещё махал. Лифт подъехал, старший глянул ещё раз перед тем, как двери закрылись, а Чон до сих пор мотал рукой. Сокджин засмеялся и помахал в последний раз.       Когда двери лифта открылись на нужном этаже, в проеме стояла Суен с ухмылкой на красивом лице и сложенными на груди руками. — Видела, ты целовался с кем-то внизу, — сказала она. Держи свои нервы, Сокджин. — Ну да?.. — Полагаю, это был Чонгук? — Ага. — Сейчас между вами все хорошо? — Думаю, да. — Отлично, — они кивнула несколько раз. — Он симпатичнее вживую. Не облажайся на этот раз, — с этими словами она быстро ушла. Сокджин простоял там несколько секунд, немного растерявшись от того, что только что произошло, а затем пошёл в свой кабинет, не в силах сдержать улыбку.