Мутные воды

Как и следовало ожидать, мысли о разработке плана быстро отходят на второй план. Джеффри закидывает уже третий стакан виски, рассуждая о том, как много всего «интересного» стоит за вампирами, которым лишь бы придумать себе какое-нибудь причудливое название и, прикрываясь им, как чем-то сверх значимым, критиковать чей-либо выбор всей его жизни. — Им всегда были свойственны недвусмысленные высказывания на счёт всего, что не отвечает их буржуазным критериям, — соглашается Джонатан, сосредоточенно разглядывая со всех сторон бокал с выпивкой. — Видишь ли, они нарушили не одно, а сразу два табу. Я про Арно и Моррисон, — тянет Джеффри. За эту ночь его раздражительность претерпела некоторые метаморфозы, а если быть точным, то превратилась в нечто вроде безысходности. — Думаю, важно не столько то, что они девушки, сколько то, что одна вампир, а другая человек. — Спасибо, конечно, за столь очевидные разъяснения. Представляете, я собрал ровно столько же, — фыркает Джонатан. — Вас, кажется, не так уж и смущает их гомосексуализм. Джеффри пожимает плечами. — Меня интересует только то, какая из этих двух причин убила их, — Джеффри допивает свой напиток и обращается к Тому Уоттсу, чтобы тот налил ему ещё. Джонатан даже не притронулся к пиву. — Вы хотите, чтобы я напивался в гордом одиночестве? — Я не могу, Джеффри, — горько улыбается Джонатан. — О чёрт, прости. Я забыл, — извиняется Джеффри, и Джонатану почему-то приятно от его слов. — Извините, вы говорили о тех странных леди, да? — встревает в разговор Том, наливая Джеффри уже другой напиток. Его глаза горят, а на языке вертятся неуместные комментарии: — Такие красивые киски и мертвы, я прав? — Не будь таким отвратительным, Уоттс, — просит Джеффри, но всё же берёт бокал, который тот наполняет. Последнее, что ему сейчас хочется, так это связывать те ужасные образы и секс. — Ты знал их? Уоттс скрещивает руки, но, честно говоря, ругательства охотника его вовсе не обижают. — Да не особо я их и знал-то. Арно оставалась здесь на пару ночей, когда только убежала. Я думал, что у неё проблемы дома, — голос Тома сначала полон безразличия, но гнев всё же проскальзывает в следующих словах: — Если бы я знал, какое дерьмо она замышляет, то выгнал бы прямо на улицу. — Заткнись, чёрт возьми, ты бы… — начинает Джеффри, и его голос звучит забавно. Том колеблется и в итоге продолжает: — Нет, ты прав. Такая маленькая девочка, — мрачно бубнит Том. — Но я должен был связаться с её родителями. Чёртова Моррисон… Когда я обо всём услышал, было слишком поздно. — Да, слишком поздно, — перебивает его Джеффри, делая глоток из своего стакана. — Мы найдём тех, кто это сделал, и никакие молитвы им не помогут. — Ох, охотник, полегче, — издевается Уоттс. — Но я понял. Арно была хорошей девочкой. Плохое влияние и всё такое… Джонатан понимает, что с него хватит. Он кладёт деньги и встаёт с целью свалить. Слова бармена вызывают тошноту. Джеффри закатывает глаза, но ещё пару минут составляет Тому компанию, допивая виски, и лишь после этого идёт за доктором. Джонатан стоит, прислонившись к стене, взгляд его голубых глаз направлен в темноту ночи. — Ты кинул меня, — сглатывает Джеффри, прекрасно понимая, что Джонатан так легко его не покинет; подходит ближе и тихо спрашивает: — Что с тобой? — Как долго ты собирал с ним болтать? — немедленно реагирует Джонатан. Его элегантные черты искажают неверие и злость. — Сколько, сколько бы потребовалось, — отвечает Джеффри. — Вы помните Уитакера? — Священника? — удивляется Джонатан. — Думаешь, нам стоит его проверить? — Думаю, да, — Джеффри отходит, ожидая, что Джонатан пойдёт за ним… что он впрочем и делает. — Глупые вампиры. — Начинается. Стоило только напиться, — бурчит Джонатан. — Я ирландец, — отвечает Джеффри. — Я всегда пьян, просто этого никто не замечает. — На самом деле Джонатан над этим смеётся. От Джеффри никогда не пахнет алкоголем. — Мы пойдём туда сейчас? — уточняет Джонатан, вспоминая, что Уитакер обычно всю ночь напролёт где-то бродит. — Черт, не знаю, — Джеффри внезапно останавливается и смотрит на Джонатана. — А что вы думаете по этому поводу? Этот вопрос вгоняет Джонатана в ступор. Джеффри хочет знать его мнение. Впрочем, это хороший шок. Определённо хороший. — Может быть, сначала пойдём к Доусону, — осторожно предлагает Джонатан. — Он нас ждёт. — Джеффри, конечно, предполагает… но всё равно спрашивает: — Откуда ты знаешь? — Не поверишь, нутром чую, — Джонатану эта связь, которая установилась между ним и Алоизом, совсем ни к чёрту. Если бы он знал, что будет как-то с ним связан, то никогда бы не обратил его. — Ой, я забыл. Ты его Создатель, — пренебрежительно чеканит Джеффри. — Я этим не горжусь, — бормочет Джонатан через некоторое время. — Это хорошо. Но вот о чём можно было думать в тот момент? Как ты мог это допустить? — возмущается Джеффри. Джонатан поджимает губы. То решение было ужасным. Как и его последствия: одиночество приправленное бесконечностью. Элизабет – его наставница, его подруга… не смирилась с тем, что он натворил. Он даже не смог убедить её продолжить существовать в этом чёртовом мире. Она ему не доверяла, и какая-то часть Джонатана – большая часть – задается вопросом: была ли она права? — Я не думаю, что у меня был выбор, — признаётся Джонатан. — Знаешь же, что выбор есть всегда, — вздыхает Джеффри. — Он умирал, — начинает рассуждать Джонатан, делая это больше для себя, чем для охотника. — Но Суонси умер, не так ли? Ещё одна смерть. Смерть, которая будет преследовать его вечно. — Мне правда жаль, Джонатан. Он навёл чертовский беспорядок, да. Но я не хотел, чтобы наши руки запачкались его кровью. Почему ты не обратил его? — Я… я не мог, — Джонатану трудно об этом говорить. Он ни с кем этим не делился, а всё потому, что его окружение всегда делилось на две группы: на тех, кто его боялся и на тех, кому было совершенно плевать, мёртв он или жив. — Посмотри, что я сделал. Посмотри на хаос, который я устроил, пытаясь помочь, что моя так называемая помощь сделала с этим миром. Я просто… я не мог. Джонатан осознаёт, что остановился, когда Джеффри коснулся его руки. Джонатан чувствует, как охотник прижимает большой палец к ткани пальто, касаясь кожи. Плоти. Мышц. — Мне так жаль, охотник, — шепчет Джонатан, словно это тайные, проклятые слова, которые не должны быть услышаны. Джеффри достаточно близко, и Джонатан чувствует запах алкоголя. — Жалеешь, что не убил меня? Джонатан смотрит на нечитаемый взгляд Джеффри. Однако отвечают ему искренне: — Нет. Нисколько. Джеффри оглядывается, посмотрев на него всего лишь долю секунды, но Джонатану кажется, будто он стоит совершенно голый перед ним: настолько пристальный взгляд. Охотник кивает, удовлетворенный тем, что прочёл взгляд Джонатана, и они продолжают идти. Молча.

–x–

К тому моменту, как они дошли до особняка Доусона, Джеффри успел перечислить все причины, почему он должен презирать этого «человека». Джонатан придерживает дверь, и ждёт, пока Джеффри войдёт в здание. — Даже не собираетесь стучать? — спрашивает Джеффри. — Он знает, что мы здесь. —Голос Джонатана – клуб дыма в тёмной лондонской ночи. Джеффри, кажется, не хочет задавать этот вопрос. — Он один? — спрашивает он. Джонатан кивает и идёт впереди охотника сквозь мрак и роскошь особняка. Когда они его находят, Алоизиус Доусон сидит в кресле, держа книгу, которую он оставляет в покое, когда они входят. — Наконец-то, — он встаёт и подходит к Джонатану, который смотрит на него с отвращением. — Мой Создатель. Мой господин. — Доусон, — отвечает Джонатан. На секунду Джеффри думает, что Доусон будет его игнорировать, и его бы это более чем устроило, но мёртвый взгляд старика всё же устремляется на него: — О, ты принес покушать? — Он друг, — очень серьёзно говорит Джонатан, делая акцент на каждом слове. — Отойди, Доусон. Доусон моргает и через несколько секунд послушно кивает, делая шаг назад. — Ой. Конечно, — он гудит и смотрит на них прищурившись. — Вы случайно не…? Джеффри наконец понимает, что раньше чувствовал Джонатан, когда они были в клубе Аскалон. Доусон так смотрит на них, что вызывает отталкивающее впечатление. Джеффри вдруг понимает, как сильно ему хочется приблизиться к Джонатану и каким-то образом успокоить его, успокоить себя. Доусон усмехается: — О, думаю, это замечательно… иметь брата, — и указывает на Джонатана. — Джонатан, о чем, чёрт возьми, он говорит? Джонатан измученно вздыхает. — Он думает, что я поверну тебя (на все 360 градусов, хах!), — объясняет он, глядя Джеффри прямо в глаза, словно пытаясь убедить его, что это никогда не было его намерением. — Ты больной, черт… — стонет Джеффри, глядя на Доусона, который приподнимает бровь. — Больной? — это слово пахнет сарказмом, но Джеффри не понимает. Он проводит рукой по своим волосам. Они находятся внутри лишь около десяти минут, но он уже хочет оттуда убраться. Доусон говорит уже более серьёзно: — Я так понимаю, вы пришли сюда не просто поболтать. — Вовсе нет, — подтверждает Джонатан, скрестив руки. — Редгрейв говорит, что ты виделся с Маргарет Моррисон. Это правда? — О да. Прекрасная дама. Как жаль, правда, что с ней такое случилось… — сразу отвечает Доусон. «По крайней мере, он все не усложняет, как могло бы показаться на первый взгляд» — думает Джеффри. — Так ты слышал? — подталкивает он. — О да. В наши дни новости распространяются так быстро. У меня есть свои источники. — ухмыляется Доусон. — Но я боюсь, что не могу вам ничем помочь. Я встречался с ней, но это было почти месяц назад и было чисто деловым делом. — Делом? — требует более развёрнутого ответа Джеффри. Однако на этот раз Доусон игнорирует его. — О-о, разве он не очарователен? Вы уверены, что я не могу немного перекусить? Он действительно восхитителен, Джонатан. У тебя такой безупречный вкус. — Ты, блядь, настолько тупой? Думай о том, что несёшь, — начинает Джеффри, рукой касаясь рукоятки своего меча, но Джонатан останавливает его холодными пальцами. — Джеффри… — шепчет Джонатан, — можешь подождать снаружи. Джеффри качает головой, взглядом просверливая в Доусон дыру, но тот смотрит лишь на Джонатана. Джеффри собирается отбросить руку Джонатана, но всего лишь… гладит её? — Она хотела продать свою собственность, а я в этом очень хорош. Если я всё правильно помню, то ей нужны были деньги, чтобы сбежать из страны… избегая при этом все возможных преследований, — объясняет Доусон. — Такая романтическая история, не правда ли? И они были так близки. Видите ли, я нашел ей покупателя… — Кого? — спрашивает Джонатан, опережая Джеффри. — Близкий друг. Вы его не знаете, правда … — Доусон начинает разглядывать свои ногти, отягощая тишину своей усмешкой. — Сэр Исаак Ливингстон. Слышал о нём? — Нет, — признается Джонатан, в то время как Джеффри уверен, что они уже получили достаточно информации. — Я знаю, кто это, — говорит Джеффри, кивая в ту сторону, откуда они пришли. — Пойдем, Джонатан. Джонатан не двигается с места, пока Джеффри не сжимает его руку чуть выше локтя. — Так быстро? — дразнит Доусон, делая шаг вперёд. Джеффри стоит на своём, но ему требуется каждая унция самоконтроля, чтобы не выхватить меч и не отрезать голову кровопийце. — Ты не останешься на ужин, охотник? Из вас бы получилось неплохое основное блюдо. После этих слов Джонатан приходит в себя и поспешно говорит:  — До свидания, Доусон. — Когда он оборачивается, Джеффри всё так же стоит рядом с ним, и он не может не положить руку на плечо охотника, словно убеждаясь, что они уйдут отсюда оба и так быстро, как только смогут. Напоследок Доусон им кричит: — Вам двоим спокойной ночи. Охотник. И мой Создатель. Притяжательное прилагательное заставляет виски в желудке Джеффри захотеть обратно на волю. — Ты мог его создать, но я, блин, убью его! — лает Джеффри, когда они идут по улице. — Что с вами не так? Все вампиры такие жуткие? — Джеффри начинает ходить из стороны в сторону. Джонатан протягивает его за руку, чтобы остановить, но его отталкивают. — Перестань прикасаться ко мне, Джонатан! — Извини… — быстро реагирует Джонатан и, опустив глаза, добавляет: — Возможно, я чувствую себя немного… защищающим тебя. Джеффри не нуждается в пояснениях. Он знает это. Догадаться было не трудно: всё написано на лице. — Сейчас мы на улице, и у меня всё хорошо, — говорит Джеффри, пытаясь «утешить». Джонатан всё ещё выглядит грустным. Его вид такой же потрёпанный, как у «Бирюзовой черепахи», и Джеффри решает на него больше не давить. Не трудно догадаться, о чём сейчас думает Рид: «Если бы Элизабет была здесь, она бы знала, что делать». Она всегда знала, что делать, и он ужасно по ней скучает. — Не волнуйся, Рид. Шаг вправо, шаг влево и Доусон лишится своей головы, — теперь настала очередь Джеффри ухмыляться. Они начинают идти в направлении рынка Уэст-Энда. — Он был жутким, когда был ещё жив, но как вампир? У меня от него мурашки по коже, а я видел немало грозных зверей. Хорошо… куда теперь? Джонатан не может не согласиться с Джеффри, его разговоры утешают, поскольку отвлекают его мысли от путешествий по тёмным дебрям разума. — Боюсь, скоро рассвет, охотник, — говорит Джонатан. Ночь кончается, и очень скоро ни одно место на улице не будет для него безопасным. — Я пойду. Встретимся завтра? Джеффри смотрит на него с любопытством. — Я зайду, — говорит он через секунду, делая шаг назад. —Около семи? Джонатан протягивает руку, которую охотник быстро пожимает. «А у него тёплые руки», — думает Джонатан, прежде чем задуматься, каково это – опускать клыки на шероховатую поверхность ладони. С мягкой улыбкой человека, который получает всё, чего бы он ни захотел, но без возможности обладать этим, Джонатан говорит: — Это свидание.