Мутные воды

До Уитакера они добираются тёмной ночью; найти священника не сложно: отголоски его проповедей эхом разносятся по каждой пустынной улице. — То, что происходило раньше, случится снова! Вы вспомните мои слова, когда последняя надежда сдохнет у вас на глазах, — Джонатан и Джеффри обмениваются взглядами: никто не хочет разговаривать с этим чокнутым человеком. — Справедливость восторжествует! Грешники будут страдать, ползая по этой земле, словно… — Уитакер! — кричит Джеффри уже тогда, когда они подходят слишком близко и назад дороги нет. На его горло, словно валун, давит наигранное уважение; Уитакер съёживается. — Отец Уитакер, — он поправляет охотника, вскидывая свой подбородок куда-то вверх — к небесам. — Вы пришли искупить свои грехи, мистер МакКаллум? — Не сегодня, отец, — плюет Джеффри. Джонатана удивляет подобный выпад, но МакКаллум не собирается объяснять свою враждебность к Уитакеру. — У тебя всё ещё есть надежда, сын мой! Не отворачивайся от Божьего света! — настаивает Уитакер, добавляя жару в кипящую кровь Джеффри. Прежде чем ирландец успевает ответить, Уитакер переключается на рядом стоящего: — А вы, доктор Рид, всё ещё не можете выбраться из лабиринта своих рациональных заблуждений? — Всё, хватит болтать, сумасшедший, — вмешивается Джеффри, вставая между Джонатаном и Уитакером, прежде чем доктор успевает открыть рот. — Слышал, что у тебя есть тревожные предположения… ну, на счёт тех женщин, которых нашли в доках. Все знают твоё умение проводить параллели. Это всё, что должен сказать Джеффри, чтобы разговорить священника. И тот, хотя несколько извиняющимся образом объясняет мотивы своих упоминаний о жертвах, всё равно быстро переключается на ненавистную речь о незаслуженном образе жизни и о том, что это было божественное возмездие, а значит справедливость. МакКаллум собирает всю свою волю в кулак, чтобы вдруг ненароком не закатить глаза, прежде чем священник закончит говорить, и решает подумать о чём-нибудь более интересном: как отреагирует отец Уитакер, если он, скажем, подойдёт поближе к Джонатану и приобнимет его? Тем не менее, он не успеет это сделать даже если захочет: Джонатан прерывает бесконечную и бессвязную речь Уитакера, требуя рассказать, где тот был во вторник и в среду. — Я был здесь и говорил словами Господа нашего! Я должен был предупредить слабых духом, — гордо отвечает Уитакер. — Вы можете спросить любого. Это тёмные времена, господа, действительно тёмные времена… — Мы спросим, и если это не так, то придётся молиться уже за себя, — предупреждает Джеффри и уходит, пока его окончательно не вывели из себя. Он не знает, на что он злится больше – на Уитакера за то, что тот использует преступление для распространения своей повестки дня или на себя. Как вообще мысли о том, что этот человек мог сказать что-то полезное, могли посетить его голову? Джонатан не уходит так же внезапно, как Джеффри, и догоняет охотника лишь на ступеньках. Джеффри уже не знает, куда идти дальше. — Где-то здесь можно найти Кристину Поуп, — начинает Джонатан. — Если кто и может знать, что происходит на этих улицах изо дня в день, то только она… Джеффри колеблется. Он так ждал, когда этот вечер уже закончится, но неожиданно для себя говорит: — Ладно. Давай найдем её. Главная цель Поуп: быть всегда на виду, поэтому найти её не составляет большого труда. Девушка стоит, прислонившись к стене; между её пальцами зажата полусожжённая сигарета. Когда Джонатан и Джеффри подходят, она не может оторвать от них взгляда.  — Доктор Рид, — притягивает она. — Какой сюрприз, вы пришли не один. Это будет стоить дороже, но думаю, я смогу дать вам скидку. Лицо Джеффри нагревается, и он задыхается от собственного дыхания. Джонатан, как не странно, остается спокойным, очень мягко отвечая:  — Мы не ищем того, что вы продаете, мисс Поуп. Мне нужно задать вам несколько вопросов. Она вздыхает и, выпуская сизый дым, говорит: — Хорошо, только побыстрее, — девушка бросает на Джеффри холодный взгляд, добавляя: — Хотя, мне обычно платят, когда я открываю рот. — Именно в этот момент Джеффри решает оставить Мисс Поуп Джонатану, от её манеры разговаривать с доктором у него в груди ползают холодные, уродливые мурашки. Говорит она это так спокойно, словно… Но с другой стороны сложить дважды два не сложно, вполне очевидно, что Джонатану иногда бывает одиноко, а ещё это Джеффри совершенно не касается. — Отец Уитакер… вы знаете, был ли он здесь во вторник? Или в среду? — спрашивает Джонатан, возвращая Джеффри обратно в реальность. — О да… целый день, — отвечает Кристина с многострадальным вздохом. — Ты хоть представляешь, какая он помеха моему бизнесу? Не многие грешники приходят ко мне после разговоров об адском огне и вечном проклятии… — Не сомневаюсь, — улыбнувшись, Джонатан делает шаг назад. — Спасибо за потраченное время, мисс Поуп. — Я всегда здесь, если передумаете, то буду с нетерпением ждать, — говорит она. Джеффри кусает внутреннюю часть щеки. — Два по цене одного (скидон из пятёрочки). Только для вас двоих, хорошо? Джеффри и не думал, что его лицо может так сильно гореть. Он никогда не знал, как вести себя с такими женщинами, как Поуп. Когда они уходят, он бормочет: — Ненавижу твоих друзей. Джонатан удивленно фыркает: — Она не моя подруга, скорее знакомая, — поясняет он мягким, нежным голосом, доставляя Джеффри ещё больший дискомфорт, и, посчитав, что щёки охотника недостаточно румяны, добавляет: — Ты мой друг. — О, я? — отвечает Джеффри, явно не желая разбираться в причинах, по которым слова Джонатана его утешают. Джеффри уже привык к тому, как экон с ним разговаривает – с теплым раздражением, с мягким взглядом. Но всё остальное вокруг требует, чтобы их кровь оставалась такой же холодной. Они направляются в сторону Уэст-Энда. Ночь поздняя, и у Джонатана уже нет ни на что сил, кроме как идти домой. Его мысли возвращаются к Габриэль Арно и её семье. А какая судьба ждёт его? Смерть в одиночестве. Возможно, никто даже не будет оплакивать его. Полпути пройдено. Доктор бросает взгляд на Джеффри, идущего рядом, вторгается в его личное пространство. — Что это? — хмурится Джеффри. Джонатан быстро отворачивается, но охотник не отстаёт: — Твоё лицо. — Да, у меня есть лицо, спасибо, что заметил. Так необычно, не правда ли? Иметь лицо, — глупо шутит Джонатан. Джеффри замолкает на секунду, чтобы сформулировать ответ. — Такое изощренное чувство юмора. Я не знаю, почему ожидал чего-то другого… — ответить без сарказма не выходит, — охотник отворачивает лицо. Вот они уже пробираются по улицам знакомых окрестностей, экон сожалеет о том, что вставил эту несвоевременную шутку. Ситуацию нужно как-то исправлять. — Думаешь, семья Арно уже обо всём знает? — размышляет он вслух, когда они уже недалеко от дома. — Думаешь, они как-то связаны с этим? Джеффри глубоко задумывается. — Убивая вампира, я бы не упустил случая… — Джеффри замедляет шаг, как будто он, как и Джонатан, не готов встретиться со своими мыслями лицом к лицу. — Представь, какой-нибудь зверь соблазняет твою маленькую девочку, уговаривает её сбежать… Да они могли убить её, но точно не свою дочь. — Джонатан не хочет понимать, но понимает. Запретная любовь никогда не бывает лёгкой, и не важно, кто вы и чего успели достичь. — Вот и всё, — говорит Джеффри, когда они останавливаются прямо перед резиденцией Рида. — Дом в целости и сохранности. Джонатан пытается и не может не чувствовать себя беспомощной девицей, идущей домой по опасным лондонским улицам. Когда он смотрит на Джеффри, он забывает, как злиться. Охотник делает шаг вперед, и Джонатан старается не делать то же самое, что-то холодное внутри него жаждет тепла охотника. — У меня плохое предчувствие, Джонатан, — признается Джеффри таким тихим шепотом, что Джонатану приходится наклониться ближе, чтобы его услышать. — Мы их найдем, — обещает Джонатан гораздо увереннее, чем он слышал у себя это в голове. — Знаю, — отвечает Джеффри, и он, по крайней мере, делает это искренне, и Джонатан начинает верить в свои слова ещё больше, но в его глазах такая глубокая печаль, что Джеффри не контролирует себя, спрашивая: — Всё в порядке? Джонатан не отвечает. Он чувствует себя таким же потерянным, как и в первую ночь, когда проснулся от этого проклятого существования, когда впервые почувствовал этот голод, грызущий уголки каждого закоулка его сознания. Он не хочет быть один. Не сегодня. Безопасная жизнь в одиночестве невыносима.  — Увидимся завтра, охотник на вампиров. — Джеффри обнимает его. Случайно. По крайней мере, на первый взгляд. Только одна рука свободно лежит на плече Джонатана, затем – несколько легких похлопываний по спине, и Джонатан уже тает в объятьях, обхватив охотника руками, как будто этот человек исчез бы, не сделав он это. Только сейчас Джонатан понимает, сколько времени прошло с тех пор, как его в последний раз кто-то так сильно сжимал. Он начинает задыхаться, но Джеффри, вероятно, думает, что до него только начинает доходить вся ситуация. И может быть нужно было бы… Но Джеффри так тепло. Он потирает ладони, будто пытаясь успокоить, и тем самым дарит Джонатану осторожную, слепую надежду. В течение мимолетной секунды они оба верят, что всё закончится хорошо.