Незаконный захват судов в системе Терминус

Продолжение 1 главы: 10 сцена: Смена в машинном подходит к концу. — Сходим посмотреть, как там челнок? — Хорошо. Обратно в космос? — Не смены же здесь отрабатывать. — Как же ты не любишь работать, Во`Шон! — Улыбки, ломающие воздух, искрящееся дёрганье смеющегося тела. Сцена 10.2: Открытый отсек. Ина уходит вглубь коридора. Шон стоит у автомата еды. Выбирает два тюбика с кварианским чаем, два тюбика с обедом, три пасты-вкусняшки. Кварианцы едят правоаминокислотную еду. На всём Млечном пути её могут есть ещё только турианцы. Все остальные разумные существа, включая людей Левоаминокислотны. Если кварианцам есть неправильную пищу, питательные вещества просто не усвоятся. 11 сцена: Шуршание закрывающегося шлюза в челноке. Шон передаёт тюбик с десертом. Чай и тюбики с обедом ставит на подогрев. В обшивке рядом со входом, где стоит Шон, есть прибор для доведения тюбиков до температуры немедленного потребления. Челнок очень уютный, в нём не много пространства. Посередине перегородка со столом. За ней койки и задний шлюз. Он ведёт в машинное и трюма. В трюмах почти всё место занимают холодильники. За ними тесно закреплены в ряд молотобойки. Спереди главная иллюминация для пилотов и сидения в два ряда. Ина: — Почти всё продали, да? Шон снимает тюбики, протягивает их. — Да, можно было и молотки кому-нибудь здесь оставить. Ина берёт тюбики. Крепит один к стыку в шлеме, возле рта. — Челнок вместе с ними продать и купить кваринский корвет. У нас почти миллион на счету. — «Пшик», и полезные вещества попадают в организм. — Ты не любишь корабли, которые уже чинила, а я не люблю торговать со своими. Вот поэтому мы на челноке с холодильником везём молотобойки. Ромбовидный кристаллический смех фиолетово-зелёным заполняет челнок. Ина подпирает, полусидя стол-перегородку. Поднимает подошву обуви, ставит на горизонтальную поверхность дверки шкафчика под столом. Острый угол ноги. Шон держит тюбики и развалился в свободной гордости, где стоял, у обшивки прямо в функциональные изгибы. Смотрит на Ину её самой любимой улыбкой. Шон: — Видишь, хорошо, что мы сбежали от сюда. — От удобной спокойной и стабильной жизни? Все в таком возрасте хотят найти свою планету, колонизировать её и создать свободное государство. — Ты рада, что у нас получилось? — Рада. У нас получилось не вести дела со своей расой, не летать на их кораблях (В шлеме злобный огонёк). А своего государства мы так и не построили. — Мы уже говорили об этом. Что было бы кстати, иметь свой флот и не бояться чьих-то обид и преследований. И… раз мы живы и всё в порядке, значит мы всё сделали правильно. был бы у нас флот или боевой корабль, мы бы привлекали лишнее внимание. Зачем нам менять сферу деятельности? Мы о ней ничего не знаем. На каждой станции теперь: «Берегитесь судов пиратской флотилии». — Нас грабили, Шон. И не раз. И тебе доставалось. — Ладно тебе. Ты была в машинном, и правильно. — И Нора всё видела. — Да. Приходилось отдавать всё до последнего. Мы стали умнее. И больше такого не допустим. Рядом есть астероид, там продаются транспортники. Туда и дотащимся. — Шон, я боюсь весь остальной мир. Непонимающий взгляд Во`Шона. — Я… Мне тоже хочется в космос. На любой посудине, хоть на капсуле с однозарядом. Только чтобы мы были вместе. Я, ты, Нора. Десять лет мы мотаемся по космосу. И я уже не могу жить на «Унна-нир». Они мне все чужие. Они думают по-другому, по-другому разговаривают. Им важны другие вещи. Я давно не такая, как они. Пошла глянуть прокладки в насосном, подошёл какой-то молодой, говорит туда не лезь. У нас не так это делается. Потом заглянула под кожух радиаторов, старый какой-то, длинный прицепился. «Зачем ты туда щуп суёшь», это значит не той стороной, ничего я у него не умею. В итоге сделал какую-то ерунду, потом радиатор придётся менять, всё так оставил., говорит, вот так это делается! Подошла в коридоре с соседями познакомиться: спросили, чем занимаюсь, показала какие корабли чинила, какие покупала, на чём каталась. Двигатели, которые сама собирала. На каких планетах были и как развлекались, не показывала. Для таких и что сказала перебор. Минут пятнадцать слушала, как правильно пол жизни копить на каюту в третьем отсеке, как правильно ребёнка пристроить, чтобы потом реже прибегал. Потому что потом в социум не войдёт. А это вообще важнее, чем есть или спать. Вдруг, что у него будет не как у всех и пропал он для всего яруса. Вот соседка слева на кого-то не так посмотрела и теперь по отсекам переводится. Поэтому и мы за собой должны следить. Чтоб по нам, представляешь, Шон, о них ничего плохого не подумали. А если хорошо подумать, Шон, мы хоть сейчас можем любую каюту в первом отсеке, в соседях с капитаном, купить. — Ага, мигрирующие кварианцы гораздо лучше. — Вот именно! С ними хоть куда. А «Унна-Нир» назвать мигрирующим флотом уже язык не поворачивается. — Я тоже не люблю «Унна-Нир». Поэтому и Норе предложил заплатить и не идти в смену. Она уже большенькая, ей уже больше десяти, должна брать смены. Она такая непоседа! Страшно за неё. Мало-ли, что начудит. — Это точно! Хоть она и не знала, что так можно, но я переживала, что она так быстро согласилась. Надо ей сказать, чтоб собирала своё богатство, а то ещё смену в машинном я не выдержу. Сцена 12, 12.1, 12.2, 12.3: Грозный машинный топот родителей по палубе 115 отсека. Шлюз охранного пункта. Нора была на камерах в 11:08. Вона Шон, Гевек Ина, уже спускаются в нижний ярус, медицинское. За ними вдогонку, один охранник на другой лифтовой шахте. Сцена 13: Шлюзы отделения морга открываются нажатием одной кнопки извне. Внутри такой кнопки нет. Ина и Шон нажимают каждую по очереди. Ина открывает шлюз, Нора лежит спутанная рядом с телом, по центру. Они с Шоном забегают, распутывают Нору, она просыпается. Вырывается из объятий. Ина ловит её за ноги, а она на руках пытается убежать. Так они выходят из отсека. Слышно, как гудит шахта лифта. Ина поднимает Нору на руки. Она проснулась, начинает плакать. Они с Шоном бегут к прямо к лифту. Уже сейчас лифтовая кабина опустится на ярус. Они успевают забежать в смежный лифт, и только тогда створки открываются и на ярус выходит охранник. А Нора с родителями уже поднимаются вверх. Сцена 14, 14.1: Они сразу направляются к челноку. Шон возвращается за вещами. Через пол часа он и ещё двое кварианцев помогают загрузить игровой автомат, и багажные кейсы. Ина уже сделала запрос на отбытие. Для них готов карман для отлёта. Сцена 15: Кварианские самодельные суда мелькают один за другим, потом они пролетают закрытые ангары с военной флотилией, через внутренние воздушные карманы, наконец, они проходят последние шлюзы и вылетают в открытый космос.

Орбита крейсера-фермы «Унна-Нир»

Song Of The Pirate - Pride

Сцена 16:

Заправочная станция TUNa, №7867.

TUNa 7867, полностью рукотворная, неподвижная станция, часто посещаемая кораблями разного класса. Здесь находятся гигантские резервуары для топлива, которые заполняют почти всё её пространство. В центральном ангаре, кипит капиталистическая жизнь: филиалы концернов, частные предприятия, сети торговых монополий. На улочках не протолкнёшься, вразнобой поставленный малый транспорт, грузовые тягачи, лавочки, магазины, юридические конторы, аптеки, частные больницы, казино, банки и толпы гуманоидов, бродящие тут и там. Всё это поднимается лестницами и этажами на восемнадцать ярусов вверх. А во все стороны от станции идут стыковочные рукава, как щупальца осьминога. Глаза слепят подсвеченные вывески, а вокруг полно мусора, мебели, луж неизвестного происхождения и сборища гуманоидов, греющихся от раскалённых обогревателей. Возле одного такого места, на стоянке, несколько самодельных кораблей малого типа. И от них небольшой лагерь мигрирующих кварианцев. Прямо до главной площади. Корабли и палатки заставлены серверами, кварианской техникой и атрибутами кочевой жизни. В одной из компаний у обогревателя сидят Вона`Шон, Гевек`Ина. Рядом Нора играет со сверстниками. Ина: — Зря мы так оберегали её, что она всегда была с нами на кораблях, и редко с кем общалась. — Вы вините себя за то, что она попала туда, куда не следует, но все дети любознательны. Моя дочка Сина, залезла на генератор, когда ей было 9 лет, и замкнула плюс с минусом, отвёрткой. А он питал подачу кислорода на нашем судне. Если бы она тогда не решилась нас разбудить, мы бы не проснулись вообще. Шон подумал, что Ина, по обыкновению, спросит зачем вообще питать подачу кислорода от генератора и кому такая идея пришла в голову. Ина: — Но если бы она тогда не осталась одна, ей бы не пришла в голову мысль спуститься на нижний ярус. И Шон понимает, что она потрясена. Ему кажется, в большей мере, чем он. Потому что он перестаёт её предугадывать. А если с ним всё как и прежде, значит Ина больше любит Нору. Но ведь его любовь тоже сильна. И ему становится стыдно. — Если бы она взяла смену... А я ей сказал, чтобы она заплатила. Ина не понимает о чём говорит Шон. Ведь вина лежит на ней. Если бы не желание Ины, меньше видится с другими гуманоидами, они бы чаще общались со всеми и чаще бывали на крейсерах-фермах. Туда-сюда снуют прохожие. А разноцветные светящиеся вывески бликуют на масках. — Но рано или поздно, она начнёт своё путешествие. Шон: — Сейчас ей интересны пираты. Играется в захват судов. Хочет быть капитаном "Иденной". ... — Они с Ранноха. Все их очень уважают. — Я об этом ничего не знаю. — Молодая пара из преступного мира. Главное, они заставили уважать нашу расу. Теперь наши пушки на кораблях внушают страх. Я даже видел в экстернете, как целый фрегат отпустил всех кварианцев, что у них были в рабах, потому что рядом встал челнок флота Иденнов. — Знаешь, мне уже не 16 лет, и я знаю, как оно обычно бывает. Может быть, это действительно правда, что фрегат отпустил кварианцев, и что нас стали уважать. Но руководить командой не так просто. Где-то капитану придётся идти на компромисс, где-то заплатить больше, от чего-то отказаться. Как и везде, его грабят свои же. И окажись кварианцу на судне Иденна, я бы не ставил на его безопасность. — Так оно или нет, но провинившихся они убивают, и на кораблях у них строго. И среди главных правил всегда: жизнь кварианцев. — Тебе они понравились. А мне нет. Мы покупаем товары на свои деньги, продаём по честным ценам, а что остаётся, тем и довольствуемся. Эти же личности, грабят честных гуманоидов, отбирают всё трудом заработанное и убивают всех, кого им вздумается, чтобы навечно навесить на родственников и близких, тех кого убили, клеймо потери и глубокого горя, из-за каких-то идиотов, которым всех кредитов мира мало будет. А всё потому, что они больные ублюдки... Ина повисает на Шоне, и успокаивает его. На шум подходят ещё несколько кварианцев и оставляют детей играть одних. Сцена 17: — Знаете, знаете, я с ума сходила. Непонимание. Молчёк. У детей не отражаются эти слова в зеркальной глади ума и опыта. — Мама меня за ноги держала, а я на руках ходила. И сама не понимала этого. — Получается, ты спала? — Да. А рядом был мертвый дяденька. Я в морге заснула. — А вот теперь в зеркале отражение. И Нора видит его. Выпуклое, чёткой формы и яркого цвета. Смотрит из сознаний ровесников, и имя ему зависть! И валятся на Нору вопросы, из смущённой гордости, но из-за большого любопытства. И пришибленная недавним шоком, и пристыжённая самооценка Норы вновь пускает ветки и зеленится. И веселья не унять. Теперь ей нравится, что сходила она с ума, нравится, что авантюра закончилась успешно. И она нацелена на продолжение. — Когда вырасту, куплю себе военный корабль. — Чтобы защищаться? — Чтобы нападать! — Притворный смех, отражается в собственных мыслях, и переходит в настоящий. Аж ноги подпрыгивают. — Как капитаны Иденна! Одобрение. — Как Луару Иденна? "Они знают!" — Как Луару Иденна. Я видел её. Подсмотрел, когда папа глядел в экстернете. Она отрубила человеку руку инструментоном. Мне было страшно. Он так кричал. Ему было очень больно. Меня потом наказали за это, но я запомнил, как она выглядела. — А Магор? — И Магор там был рядом. — У нас их все уважают. Больше надо таких. Будешь, как они, зови, тоже буду в твоей команде. ...

0.2. «Унна-Нир», морозильные.

Прошло 4 года. Ина и Шон занимались перепродажей судов, и Нора часто бывала у штурвала. Теперь Норе 16 лет. Сцена 18:

Крейсер-ферма «Унна-Нир».

Время сна. Крейсер спит. Ангары. Шон: — Бери смену назавтра, я заправлю грузовик. И брось эти свои игрушки. Ножи с собой не таскай, и револьвер оставь здесь. На «Унна-Нир» такое не приветствуется. Сцена 19, 19.1, 19.2: Нора поднимается в 254 отсек. Арендует каюту. Оставляет вещи у входа. Берёт смену на завтра. И остаётся одна в полутьме. В коридоре никого. Тихо. Достаёт из багажа маленький нож. Его она всё-таки пронесла. Садится за пользовательский модульный компьютер. Рядом автомат с едой. Кликает колбу с соком. Ищет в экстернете видео с резнёй. На запрещённых сетях есть записи пиратских налётов. Нора знает где искать. Она силится к этому привыкнуть. Уже несколько лет. Как и всегда, бросает в дрожь. И пропадает аппетит. Выключает. Надо же всё-таки поесть. Выбирает тюбики с едой в автомате. Ищет видеозаписи операций. Удаление опухолей, наростов неизвестного космического происхождения, ампутация разных частей тела, замена органов, одни из самых любимых у Норы видео. Под их просмотр она ужинает. Сейчас смотрит удаление неизвестной космической грибницы с лица кварианца. Хирург надавливает на подготовленную распаренную кожу и из гнойников выдавливаются белые червячки. Скальпелем хирург вытаскивает один из сотен отростков, которые под кожей соединяются с остальными тонкими переплетениями. Операция занимает четыре часа. Нора крепит тюбик к маске: "Пшик". Хирург выдавливает червячков, один, выдавливает другой, соседний. "Пшик", Нора поглощает тюбики один за другим. Червячки выпрыгивают из-под кожи, движутся, обеспокоенные новым обитанием. Хирург ловко переправляет их скальпелем в ванночку. Где их становится всё больше, и они переплетаются друг с другом, как пучок крошечных змей. Сцена 20, 20.1: Ина и Шон уже спят. Нора спускается в лифте на нижний ярус. Включает инструментон, находит нужный сигнал, блокирует его частоты. Камеры отсека с холодильниками больше не пишут. Сцена 21: Дверки лифта открываются, и она снова здесь. Сцена 21.1, 21.2, 21.3, 21.4: Открывает ту самую дверь. Там никого. Идёт к следующей. На каталке пожилая женщина. Нора выходит обратно. Открывает ещё три отсека. В последнем молодой парень. Вместо лица яма. Мозг удалён полностью. "Видимо что-то вырезали", - думает Нора. Бледная кожа. Нора ощущает, как её сердцебиение учащается, кровь приливает к лицу. Бледная кожа парня синеет. Стенки отсека сужаются, расширяются. Она выдыхает будто бы лишний воздух из лёгкий, облокачивается на каталку. Трудно дышать. Она закрывает глаза. Всё заполняет синий мрак. И она опять в космосе. Во тьме. В той точке, когда звезду поглотила чёрная дыра. И не осталось ничего. И теперь красным, яркая вспышка взрывает космос, будто бы чёрная дыра перестала быть собой и перевернулась в белую дыру, и теперь раскидывает всё обратно быстрее скорости света и остаётся лишь красное пекло. Будто Нора, сама новорождённый гигант, всё звенит, трещит и стреляет на миллионы световых лет в разноцветные фейерверки. Красное становится синим, синее красным. Звуки раздавлены стенами, тишина держит последний барьер. И он уже давно треснул и только одиночество держит на плаву последнюю дверь. Которая горит, как и всё в отсеке красным. Взрыв! И синее. Стелется. Отражает. А потом атмосфера планеты. Тропосфера. Там, где облака. И с облаков вниз. Падение. Закладывает перепонки. Приземления не было. Бледное захватило всё. И отсек вновь холодный. Морозит. Стены расширились. Гудят. От лица отпрянула кровь. Нора выходит из отсека. Ноги дорожат. Сцена 22, 22.1, 22.2: В один момент, она ходит почти бегом, её трусит от страха, добирается до стояночного ангара. Там их грузовик. Аккуратно обходит стороной, чтобы не заметили. Все спят, никого нет среди уродливых кораблей. Она ходит в надежде кого-нибудь встретить. Но никто ей не попадается. Включает инструментон. Она уже далеко от их грузовика. Включает тепловизор. Во всём ангаре только в двух местах есть живое тепло. Она дошла до длинного грузовика по датчику. Настроилась на его частоты. Попросила открыть дверь. Тишина. Вдруг, тепловизор засёк движение. Приближается. Сердце у Норы бешено колотится. Стыковочный шлюз открывается. На пороге старый кварианец. — Космолёт не продаёте? — Нет. Что ты здесь делаешь? — Мой Гаррон сломался, а мне нужно лететь на Prinx 4960, там мой парень, ему плохо. Я куплю любую технику, если продадите, только на ходу. — Попроси кого-нибудь тебя свозить туда. Зачем покупать судно? Это дорого. — У меня есть деньги, я перекуп. Я уже три года сама покупаю и продаю корабли. А до этого с родителями. Я знаю, что говорю. — А что с парнем? — У него перелом. Ногу могут ампутировать. — А я подумал, что другое. Я вижу, ты бежишь от кого-то. А не к кому-то. И уж поверь, старый кварианец не ошибается. — От родителей. — Я так и знал. Натворила чего? — Да! Они не поймут. — А если поймут? Если с ними поговорить? Им будет много хуже, если ты сбежишь. И за это уже, они могут тебя не простить. — Ладно, в общем, если честно, на Terra56, это рядом, продаётся корвет системы Д-1 Барроникс. Я блять хочу его. Их уже почти нет вообще. А он тут рядом, и у меня денег, вот, смотрите, на два таких хватает. Если я его сейчас не возьму, его купят. Такие быстро расхватывают. Вот, продаётся, смотрите, за 960 тысяч. — Д-1 Барроникс... — Старик почти смеётся и мотает головой вниз вверх. — А деньги не твои, а родительские? — Да. — Но если купишь Д-1 Барроникс, то никто ругать не будет? — Да. — Я чёрт возьми тебя туда отвезу! Но ты дашь на нём полетать старому деду. И я тебе покажу, как на нём тебе не разбиться. — Да, я очень буду благодарна! — Ох, молодёжь!.. Всегда лучше правду сказать. Сцена 23

Каюта 256 отсека

Ина и Шон ругаются. — Она улетела с «Унна-Нир», купила Д-1 Барроникс, и больше её никто не видел. И этот старый пень, несёт какую-то чушь! — Милая, я не знаю, где она. Я понятия не о чём не имел. Откуда у неё интерес к расчленёнке, я не знаю. — Она оплатила продавцу, зашла на борт и улетела, оставила пня одного, хотя обещала пню покатать его на Баррониксе! Шон: — Мне... Я не знаю, что делать. Я не могу ничего. Я... Ина бьёт Шона по лицу. — Это всё из-за тебя. — Ине так становится легче. Она чувствует себя свободней. Ты отговорил её тогда брать смену, и она пробыла ночь с трупом. Шон толкает Ину. — Я хотел как лучше для неё! Ина толкает Шона. Шон падает на пол. Изворачивается к Ине, бьёт её в колено. Так ему тоже становится лучше. Ина начинает колотить Шона по лицу. Ей это начинает нравится. — Ты всегда ничего не можешь поделать! Никто ничего не может сделать! Шон всегда старался для семьи. Бывало, что-то не получалось. Но сколько всего он стерпел за эти годы и прыгнул выше себя, всё обесценивалось. И ведь он не виноват, и ему тоже страшно остаться без Норы. А он чувствовал, острее, чем Ина, что они её потеряют навсегда. Ина тыкает пальцами в глаза Шона. Он отбрасывает Ину. Глаза болят. Шон хватает её за плечи и бьёт в живот. И с каждым разом, он чувствует, что бьёт не её, а себя. И она так же, каждый раз, раз за разом, всё больнее, и больнее, но ей. Никогда они за всю жизнь не причинили друг другу вреда и теперь это было впервые. Это отстраняло, дистанцировало. Говорило: "Вот он как!", "Вот она как!" Теперь они были сами по себе, и надо было кому-то закончить. А внутри всё клокотало, ведь из самой личности что-то вынули, украли, и теперь, казалось, эта частичка никогда не вернётся обратно. И ничего невозможно было сделать. И это рушило всё. Теперь всё становилось бессмысленным. Пока частичка не вернётся. А частичка была Нора. И казалось, если толкать мир сильнее, сотрясая воздух, что-то изменится. Но ничего не менялось. Но кому-то надо было закончить. А закончить начатое, значит остановится. Но невозможно было. Уже в голове стучал яростный гул. Уже в ней не было мыслей. Ведь надо было треснуть мир посильнее, разорвать эту неправильную реальность. Ина стала ломать шкафчики, кидать дверками в Шона, в Шона прилетело, Шон стал делать тоже. В конце концов Шон разбил голову Ине, а Ина активировала лезвие инструментона и вонзила его в ногу Шона. И тут они наконец поняли. Что этим убили в себе ещё по половине. И теперь у них только четвертинка, ничего не значащая частичка, оболочка себя. И глубокая рана внутри. И что ничего не будет прежним. Шон побледнел, когда увидел кровь Ины. Ина таким его никогда не видела. Глаза выпучились, запеленились, замерли. И он завис над ней с приоткрытыми устами. А она упала на пол, как только выдернула инструментон. И все тело отказало. И в глазах Шона, Ина бледная, с выпученными глазами рыбы. Под герметичной маской лицо залито синей кровью. Что-то надо было сделать. А непонятно было что именно. Всё зависло. Самое любимое в мире существо было избито, изранено, и это повергало в шок. И сделано было не кем-то, а собой. И сознание дало сбой. Замыкание плюса и минуса. Нет команд. Ток зациклился. Шон упал рядом. А рядом с ним та, которую нельзя касаться. И тело своё нельзя поднять. И нельзя ничего сказать. И глубокая рана, глубоко в личности. Где-то так глубоко, что даже личности теперь нет. И река из глаз, бьёт ключом. И это побудило Ину встать, дрожащими руками схватить Шона, и тащить до двери каюты, в коридор. За ними синий след на напольной обшивке. Костюм Шона повреждён. Попадание инародных бактерий. Шон поднялся на коленки, и они вывалились наружу. А там никого. Сцена 24: Шон испустил животный гортанный стон, который испугал бы мёртвых. И их нашли.

Visions - Oriental Sunshine

0.3. Шахты Логасири. Настоящие капитаны Иденна.

Созвездие стрелец, туманность Омега (NGC 6618), 5—6 тысяч световых лет от Солнца.

Система Баталла. Планета Логасири. Немного больше угольного астероида. Батарианцы колонизировали непригодную для жизни планету, чтобы рабским трудом добывать паладий, платину и иридий. Так же разрешили любому пришедшему открывать своё дело и платить маленький процент налога. Не каждый выдержит проверку тяжёлыми условиями планеты, но Логасири знала много успешных колонизаторов. Батарианские агро-колонии давно приравняли к месту прижизненного наказания всех провинившихся неугодных и угодных невиновных. В этих агро-колониях разумных существ ждёт расправа, казнь и мучения непосильным трудом. А частные колонии на Логасири имеют разную репутацию, но все знающие отзываются о них, как о мясорубке. Космический бриг «Кагорта», системы Д1-Барроникс, садится на закрытую площадку частной успешной колонии Аркта. Посадочная площадка уходит вглубь широким руковом, а в стороны уходят просторные ангары для грузовых крейсеров. Посадка разрешена со стоянкой в ангаре А37, в самом конце рукава. Норе 17 лет. Она совершила посадку из любопытства.

Simon Finn Children's Eyes (acetate)