Poison and salvation

Сегодня я говорил с богиней, И она сказала, что ей стыдно

Захария приходит в себя в реанимации. Его голова раскалывается от боли, и слабо помогают даже обезболивающие.

Кем я стал и что я натворил?

Он не понимает, что происходит — и ему охотно объясняют.

Я говорил с дьяволом сегодня

Выстрел не убил его. Но, так уж вышло — разбил череп. Так, что потребовалась срочная операция и замена костных пластин на искусственные.

И он клянется, что не виновен

Операцию оплатили те, на кого он работал. Они и нашли его, умудрившегося пережить выстрел в голову — на полу в том самом здании. Нашли — и доставили в больницу. Всё из-за его заслуг перед ними, из-за того, что он был лучшим среди них.

Я понял его, потому что чувствую то же самое

А теперь его просто списали. Как инвалида. И у него, пережившего выстрел, испытавшего клиническую смерть… снова нет ничего.

***

Широко раскинув руки, я стою один

Выписавшись из больницы, Захария учится жить заново.

Я не герой, я не сделан из камня

С постоянной головной болью от плохо приживающихся имплантов. Без гроша в кармане, без крыши над головой. Всё это напоминает ему то время, когда он только-только сбежал от дяди. С той лишь разницей, что сейчас у него при себе ещё меньше, чем раньше. Тогда он был парнишкой, способным на многое. Сейчас, в таком виде — едва может даже драться. Его убьёт любой удар по голове.

С трудом отличающий правду от лжи

Многие думают, что он мёртв. Однако, в городе у него немало связей, и часть из них он даже не успел порвать во время своей охоты.

На обратной стороне Рая

От одного старого знакомого он узнаёт о том, что в смерти его семьи виноват не Натаниэль. Вернее, виноват лишь отчасти, совсем немного, не больше… него самого. Он случайно выдал информацию о том, где живёт его помощник, но… никого не посылал. В этой случайности нет его вины, а записка — искусная подделка.

Что праведным Адом зовётся

Миру убили те, на кого он работал всё это время. И он отомстит им — обязательно отомстит, каждому. Вот только для этого ему нужно поставить себя на ноги. К Нату он вернуться не может — не после того, что было. Не после того, как он, не разобравшись ни в чём, пытался убить человека, что был для него ближе всего мира.

Сегодня я слышал, как богиня спрашивала то, Чем я и сам задаюсь

А вот месть… да, пожалуй, это может стать новым смыслом его жизни.

«Кем ты стал и что натворил?»

На плаву держит лишь то, что где-то ещё живут люди, из-за которых мертва его семья. И из-за которых он чуть не убил того, кого любил больше собственной жизни. До сих пор любит. Был бы шанс… но шанс упущен. Натаниэль думает, что он мёртв. Пусть так и остаётся, пожалуй. Так будет лучше для них обоих, наверное. Ему так кажется.

Сегодня я повстречал дьявола

Захарии мерзко от воспоминаний. Голова болит всё сильнее, а таблетки почти не помогают — он поглощает их раз за разом. Слишком много. Но недостаточно, чтобы умереть от передозировки.

Он был очень похож на меня

Он живёт. И движется к своей цели. Но жить так ему очень трудно.

Но я отвёл взгляд и отвернулся!

Больше нет бесчувственности и равнодушия. Но сейчас кажется, что лучше бы — были. Лучше бы вернулось то каменное, убийственное спокойствие бездушной машины для убийства. Потому что чувствовать — больно.

Не сопротивляясь, я скатываюсь

Вспоминать испуганный взгляд и слёзы — больно.

Падаю всё ниже и ниже!

Иногда ему кажется, что закончить всё это было бы правильнее. Что-то, что он выжил после смертельного ранения — лишь насмешка судьбы.

С каждым днем я всё ближе

Но он держится. У него есть цель. И он не отступится, пока не уничтожит всех тех, кто разрушил его жизнь.

К концу

***

Покажи, что ты человек, это тебя не разрушит

Захария встречает Кристину совершенно случайно. Он просто в очередной раз ищет себе ночлег среди заброшенных зданий, готовый драться за место в тепле.

Как вор, пойманный светом, Ты не спрячешься От своей тени

И замечает мелькнувшую в полумраке тень. Он кидается следом, практически инстинктивно — и неожиданно сталкивается лицом к лицу… с девочкой. Ей лет десять на вид, может, постарше, и даже в темноте он видит, что волосы у неё вьются и отдают рыжиной. Его встряхивает изнутри, следом будто ударив — в самое сердце.

Она — твоя единственная данность. И тебе не нужно делать вид, Что ты идеален

— Пожалуйста, не трогайте! — испуганно скулит девочка, закрывая лицо руками.

Ведь все мы разбиты

Захария видит — даже так — что кожа её покрыта синяками, а на шее видны следы удушения. Да и сама она — в платье, местами рваном, явно не по погоде одетая. Ему от этого мерзко, противно, он хочет заглянуть в глаза родителям, пустившим ребёнка в таком виде и…

Все мы в итоге остаёмся одни

— Всё хорошо, — хриплым, но ласковым голосом произносит мужчина, осторожно коснувшись волос девочки. Мягкие… и напоминают, даже слишком напоминают о погибшей жене. Дочка была бы такой же? Или щеголяла бы его тёмными волосами? Этого он уже никогда не узнает. — Моё имя Захария. А как тебя зовут? Что ты делаешь здесь одна?..

Покажи, что ты человек, это тебя не разрушит

Девочка замирает. И льнёт к его руке, как котёнок, прикрыв глаза. Кажется, она совершенно не боится чего-либо, будто в её мире не существует злобы и плохих людей. Но, видя то, как она выглядит, Захария понимает — существует. Она прочувствовала, каким жестоким может быть мир, на себе.

Полюби свои изъяны и живи своими ошибками

— Меня зовут Кристина… и я сбежала из дома, — тихо и очень честно отвечает она, заглядывая ему в глаза. Зеленые, как и у него. Всё ещё испуганные, но… — Пожалуйста, не возвращайте меня туда…

Красота на поверхности быстро истончается

Захария знает, каково это. Знает, что побег из дома иной раз может быть единственным спасением — от смерти. И потому говорит тихо-тихо, поглаживая девочку по щеке. — Расскажи, почему ты убежала?.. — Вы вернёте меня назад, — грустно говорит Кристина, видимо, решив, что его слова — приговор. — Я обещаю выслушать тебя. И по возможности помочь. — Как вы мне поможете? Вот вы сами что тут делаете? Может, вы злющий маньяк и мне надо бежать? — Ищу место, где переночевать, — с улыбкой отвечает Захария, глядя на неё. — И… нет, я не маньяк. А ты… быстро осваиваешься и уже суёшь нос в чужие дела, юная леди.

Подойди ближе, покажи шрамы на своей коже

Кристина смотрит на него как-то даже оценивающе. А потом улыбается, проговорив: — Ладно, вы правда не похожи на плохого человека. У вас глаза добрые. Но, может, мы войдём внутрь?.. Тут холодно.

Покажи, что ты человек

Захария смотрит как-то даже удивлённо. И смеётся тихо, покачав головой. А после — уводит девочку в здание рядом, искренне надеясь, что в этот раз драться ни с кем не придётся. Он никогда не трогает детей, но девчушка уж очень наивная и доверчивая, раз полезла к первому встречному. Глаза добрые… боже, святая простота…

Покажи, что ты человек…

Внутри оказывается на удивление пусто, и он даже находит комнату потеплее, в которой по счастью удаётся откопать старенький диван. Удачное место, всё же. Устроив девочку, он усаживается рядом, закутав её в свой плащ. Сам не так сильно мёрзнет, вытерпит. — Так что произошло? — спрашивает он, копаясь в сумке и вскоре доставая шоколадный батончик. Его и протягивает Кристине с улыбкой. — Вот, ешь. Она послушно принимает еду и быстренько уминает с адским аппетитом. А после вздыхает негромко, опустив взгляд. — Меня ненавидят приёмные родители. — Ненавидят?.. — Они взяли меня к себе, когда мне было… пять?.. Я не уверена. Не помню. С ними мне не было лучше, чем в детском доме. После того, как папу уволили с работы, он постоянно пьёт и ругается с мамой. Они дерутся и кидаются мебелью… иногда к ним присоединяется бабушка. И это… можно было бы вытерпеть, я долго терпела — пряталась, когда они начинали. Но несколько лет назад они начали все вместе охотиться за мной… и если найдут — это конец. Бьют, пока сознание не потеряю… — всё говорит шёпотом, свернувшись в комок и закутавшись в плащ мужчины, прячась в нём, как в единственном спасении. — А сегодня… сегодня папа… пришёл и… Пока девочка рассказывает, Захария рассматривает её в туском свете. И замечает… слуховой аппарат. Это мигом заставляет его проникнуться ещё больше. А чем дальше она говорит, тем сильнее в нём зреет… злость. От последней же фразы, которую Кристина явно не может договорить, он вздрагивает. И смотрит во все глаза, по её позе и поведению догадываясь, что же произошло. Он тянется к ней рукой — ласково, осторожно погладив. И, не увидев сопротивления, осторожно прижимает к себе, пряча в объятиях. Пусть самого потряхивает от всё нарастающей ненависти к этим людям, он всё равно говорит тихо, спокойно: — И после этого ты сбежала? — Да. Пока они спали, — тихий всхлип. — Захария… я не хочу возвращаться домой… Захария думает о дочери. О своей жене тоже — думает. И прижимает девочку крепче, ласково погладив по волосам. Собственные же воспоминания позволяют ему принять решение. — Скажи мне… где ты живёшь?..

***

Однажды тени окружат меня

Захария возвращает Кристину домой. Но лишь для того, чтобы встретиться лицом к лицу с её приёмными родителями.

Рано или поздно время подойдёт к концу

Они приходят в самый разгар пьяной драки. Их обоих не замечают. Кажется, они вообще не поняли, что их дочь куда-то пропадала.

Настанет час, когда я столкнусь с настоящим собой

Он видит их лица. Неприятные, спившиеся, не вызывающие у него даже жалости. Он знает — они избивали маленькую девочку, после ещё и изнасиловав.

И так или иначе мне придётся научиться прогибаться

Вместе с Кристиной он проходит в кухню. И спрашивает у неё негромко, взяв в руку нож: — Ты хочешь, чтобы это закончилось? Чтобы они больше никогда не трогали тебя? Она смотрит на него немигающим взглядом. Смотрит на нож в его руке. И всё понимает без слов.

И сейчас я чётко вижу

— Да. Захария срывается с места.

Всё это время я просто делал шаг в сторону

Последним, что видят в своей жизни приёмные родители девочки, становится его полное ненависти и праведного гнева лицо.

Смотрел, но никогда не слушал

Через некоторое время, закончив, он отмывает нож — и забирает с собой.

Как целый мир проходит мимо меня

А после говорит: — Если останешься здесь или позовёшь на помощь — тебя кто-нибудь заберёт. И тебе подыщут лучший дом, чем этот, я уверен. Ты можешь не врать и рассказывать обо мне всё. Кристина смотрит на него. А после произносит уверенно: — Я не хочу что-то про тебя говорить. Я хочу пойти с тобой. — У меня даже жилья нет. — Я сбежала из дома, помнишь? — улыбается мило. — А ещё я видела, как ты их убил и указала дорогу домой. Значит, я… это… соучастница, вот! — Кристина. Это не шутки, я каждый день рискую жизнью. А теперь ещё и начнут разыскивать. Я… — Ты берёшь меня с собой. У него всё внутри дрожит от её взгляда.

Всё это время я смотрел со стороны

Так похожа на его жену. Была бы такой их дочь?.. Он не может оставить её. Он должен это сделать, но не может. Ему хочется хоть когда-то побыть, чёрт возьми, эгоистом.

И не понимал, что правильно, а что — нет

Именно поэтому, покидая дом, он забирает с собой Кристину. И большую часть сбережений этой горе-семьи.

***

Однажды я столкнусь с моим внутренним адом

Захария всегда умел прятаться. Сейчас он прячется даже от слишком многих. От полиции. От секты Натаниэля. От людей, на которых работал раньше. Всё, чтобы его продолжали считать мёртвым. Всё, чтобы никто не отобрал у него новоявленную дочь.

Когда-нибудь я смирюсь с тем, что наделал

На деньги, добытые в том доме, они живут какое-то время. Захария покупает для девочки одежду и еду, для себя же в основном таблетки. Потому что голова болит постоянно, с той лишь разницей, что иногда интенсивность слабее. К боли трудно привыкнуть. Он, кажется, начинает привыкать.

Придёт время, когда я оставлю прошлое позади

Пожалуй, никто не смог бы отрицать — ему везёт. В некоторых вещах действительно везёт, в то время как в других он постоянно проигрывает. Не может найти работу. Но может — неожиданным образом помогать людям.

А сейчас я принимаю то, чем я стал

Так, однажды он спасает жизнь человеку, который после пускает их с Кристиной пожить. Захария не любит и не хочет быть нахлебником, и потому пытается отблагодарить, как может. Удивительным образом у них складываются хорошие отношения. И вот они с Максимом не друзья, но хорошие знакомые. И вот уже тьма на горизонте будущего не такая беспроглядная. В случае чего, Кристину можно будет оставить с ним — он любит детей, да и у него самого двое.

Всё это время я просто делал шаг в сторону

Захария не отступается от мести — он продолжает выслеживать тех, кто виновен в смерти его семьи. И ему сопутствует удача в этом деле. Не смотря на побитое состояние и головную боль, он всё ещё сильнее многих. Он всё ещё — боец.

Смотрел, но никогда не слушал

Медленно, но верно, он убивает их. Одного за другим. Подкарауливая, выискивая даже в самых отдалённых местах. Ошибкой было думать, что он беспомощный. Что он не узнает.

Как целый мир проходит мимо меня

Захария никогда не любил убивать. Чужая смерть не вызывала в нём никаких эмоций, кроме понимания — дело сделано. Он — оружие, а не маньяк, жаждущий крови. «Ничего личного».

Всё это время я смотрел со стороны

Этих людей он убивает с особой жестокостью. Собаке собачья смерть, жестоким убийцам — жестокое убийство. Всё ещё никакого удовлетворения. Просто чувство долга, заставляющее его убивать снова и снова. Пока они не кончатся. Пока все лидеры и исполнители не будут уничтожены.

И не понимал, что правильно, а что — нет

Убив последнего из них, Захария понимает, что всё кончено. Виновных больше не осталось. Остался только он и тяжесть на его душе. Тяжесть, с которой он уже успел смириться за последнее время.

Рано или поздно тени окружат меня…

Лучший исход для него — смерть. Закончить всё это на самом же себе. Отпустить себя наконец, а там уже и не важно — в ад или в забытье. Вот только… У него теперь есть Кристина. Девочка, которая боится оставаться без него долгое время. Девочка, которая готова на любые лишения и невзгоды, лишь бы он не оставлял её где-то ещё, даже у знакомых. Девочка, которая иногда, забываясь, зовёт его папой. Именно поэтому, свершив свою месть… Захария возвращается к ней.

Я прошу прощения…

Он готов оставить прошлое позади и начать жить заново.