Poison and salvation

Захария, со смерти своей жены начавший курить, всё никак не может бросить. От сигарет ему становится хуже, к постоянной головной боли прибавляется головокружение, и вообще живётся ему несладко. Он не показывает своей слабости перед Кристиной, да и перед кем-либо ещё — не показывает. Только глотает тайком таблетки, да побольше. Игнорируя боль и подступающую безысходность, он ищет способы улучшить жизнь для девочки, возможность заработать или получить деньги иным путём. И шанс ему всё-таки предоставляется. Захария встречает одну свою старую знакомую. И она становится той, кто помогает ему встать на ноги. За плату, само собой.

***

Поздно ночью

Поджигая очередную сигарету, Захария, стоящий на балконе обычной многоэтажки, разглядывает город. Чем выше этаж — тем лучше вид. С последнего этажа двадцатиэтажного дома открывается уж очень хороший вид, определённо.

То, о чем я думал, но оставил позади

— Ты слишком много куришь, дорогуша.

Преследует мой разум

Он поворачивается на голос и видит женщину, вышедшую на балкон следом за ним. Одетая в кружевную ночнушку, подчёркивающую все её нереальные формы, она подходит совсем близко и облокачивается на перила, сверкая грудью. Во всех её движениях — показуха, но в этом чувствуется очарование. Она определённо знает, что даже слишком хороша для дамы в возрасте. Они с Апполинарией знакомы ещё с тех времён, когда была жива Мира. Что, в общем-то, не особо мешает им сейчас заниматься сексом на любой доступной для того поверхности. Всё — ради цели. Впрочем… она действительно очень уж хороша. — Тут прохладно. Вам стоило надеть хотя бы халат, — произносит Захария, глядя на женщину участливо. Она лишь смеётся. — Я сказал что-то не то? — Нет, что ты. Просто мне кажется забавным то, что мой муженёк ни разу не говорил ничего подобного, — хмыкает, точно так же достав сигарету. — А тебе действительно стоит бросить. Скоро волосы лезть начнут. — У меня их и без того нет, — тихо смеётся мужчина, вновь затягиваясь. — Никогда не встречала людей, которым было бы к лицу полное отсутствие волос, — задумчиво говорит Апполинария, разглядывая его. — Ах, вот она, мужественность… Захария ничего не говорит. Только затягивается посильнее, следом тихо кашлянув. — Без шуток, мальчик мой, бросай ты это дело. Загубишь ведь себя. — Только вы продолжаете упорно звать меня мальчиком. — Отрастишь бороду — назову мужиком, — смеётся… следом покачав головой. — Боже, нет, пожалуйста, обойдись без этого. — Видимо, всю жизнь ходить мне в мальчиках, — тоскливо вздыхает Захария, следом улыбнувшись. И ведь… видит, чувствует, как рука женщины уже ползёт вниз, поглаживая его живот. — Не думаю, что я способен на очередное повторение… — Я тебя хорошо изучила, — мурлыкает она, потираясь об него всем телом. — Так что докуривай свою сигарету поскорее, пока я не оседлала тебя прямо здесь. — Боже мой… Захария краснеет. Пожалуй, даже слишком сильно. Кажется, сколько бы времени не прошло, он продолжит смущаться и робеть перед женщинами. Как и перед многими девушками, боже. Впрочем… всё это пропадает после нескольких же минут близости. Время, необходимое для того, чтобы проснулся зверь.

***

Это повсюду

Он живёт у любовницы несколько недель. Исполняет почти все её прихоти, а она обеспечивает его деньгами. Всё, чтобы Кристина могла жить лучше. Теперь у него вся жизнь — ради неё.

Оно становится всё сильнее и ближе

Разговоры на балконе становятся привычными. Он, как и всегда, не говорит слишком многого, а вот она — трещит без умолку. Он слушает. И молчит.

К моему миру

Но однажды…

Я чувствую

— Иногда мне кажется, что я тону, — тихо проговаривает Захария, в очередной раз затягиваясь сигаретой. — Никогда не жил так, как надо… как должен жить человек. Иду по пути, который ведёт меня куда-то не туда. Отец бы сказал: «Это твоё призвание, ничтожество». А я… не понимаю, что делать дальше. — И что ещё тебе приходит в голову? — интересуется женщина, вальяжно развалившаяся в кресле на всё том же балконе. — Я слишком привык к преступной жизни. На моих руках крови столько, что не отмыться. Но, знаешь… — он всё так же смотрит на город. — Я готов взять на себя грехи всего мира, лишь бы мне было дозволено убивать виноватых — Но ведь именно это ты и сделал. Разве нет, мой милый падший ангел? — Да… пожалуй, вы правы, — тихо, как-то даже потеряно. — Наверное, я зря говорю об этом. Наверное, для меня больше нет другого пути. Но и на этом… трудно. — Ты не думал найти себе компанию? — совершенно неожиданно спрашивает Апполинария, вызывая у него самое настоящее изумление. — Компанию?.. — Дорогуша, я понимаю твоё нежелание уезжать из этого города. Но я настоятельно советую тебе обзавестись людьми, которые будут тебе верны. Ты, конечно, молодец… но один долго не продержишься. — И что мне сделать? Подать объявление в газету? Как вы себе это представляете?.. — Зря огрызаешься, — цокает она, выдыхая ему в лицо облачко дыма. — Как вы с душечкой Натаниэлем находили людей в свою секту? И Захария замирает, глядя на неё.

Что настало время принять вызов

В этот момент… он понимает нечто важное.

Выдержу ли я всё это?

***

Кто ищет — тот всегда найдёт. Вот и он находит. По сути, он лишь живёт с мыслью о том, что ему нужно найти для себя группу доверенных лиц. И ему вновь улыбается удача. Словно само мироздание пытается хоть как-то загладить вину, извиняясь за то, что с ним происходило. Хорошая попытка, но он всё ещё не собирается прощать. Пусть и радуется тому, что жить становится чуть легче. Кроме Максима — который оказывается бывшим уголовником и мастером по ножам и пулемётам — он находит ещё нескольких людей, из тех, кто по каким-то причинам покинул Немостор. Они не так приятны ему, как Макс, но с ними можно работать. И они не требуют от него денег — потому что понимают, что их у него нет. Но он обещает им возможность заработать — и они остаются рядом. Следующим становится Иосиф. Парень, забитый татуировками с ног до головы, с холодным спокойным взглядом совершенного пофигиста. Опять же — сидевший, везёт же на них. Они встречаются в одном из заброшенных зданий, в месте, где Захария когда-то оставил тайник. Почти сразу же становится известно, что у него где-то живёт малолетняя дочь, и этот факт Захария запоминает. Так, на будущее. Работать с ними комфортно, и вместе удаётся выбраться из полной ямы, в которой находится каждый из них. Совместными усилиями они зарабатывают — пусть и отнюдь не честным путём. Не убивают невинных, не торгуют наркотиками — лишь выполняют некоторые заказы, на которые Захария выходит благодаря Апполинарии. Пожалуй, без неё плохо пришлось бы. Не смотря на то, что она продолжает брать с него в оплату секс и периодически порывается доминировать — иной раз невольно пугая его одними лишь намёками и предложениями — он ей благодарен. Самой интересной, пожалуй, можно считать встречу с Алисой.

***

Захария — в прошлом лучший телохранитель лидера крупнейшей секты, отличный боец (пусть и с подточенными болью силами), обладающий хорошей реакцией — совершенно недоумевает, как же так вышло, что оружие его валяется где-то в стороне, а к горлу его приставлен нож. Так, что не шевельнуться лишний раз. И говорить — неудобно, напрягаться приходиться. Впрочем, пока он и не говорит — только скашивает взгляд на девушку сбоку от себя. Она ниже него, но он прекрасно видит её сосредоточенное и вместе с тем спокойное выражение лица. — Убирайся с моей территории, — уверенно говорит она. — Как тебя зовут?.. — тихо спрашивает Захария, по внешнему виду предполагая, что ей не слишком-то много лет. В замызганной одежде, волосы спутаны — типичная бродяжка, что сейчас так отчаянно защищает свой «дом». Но вот её умения… — Моё имя Захария. — Алиса, — после короткой паузы отвечает девушка. — Я слышала о тебе кое-что. — И что же?.. — Ты должен быть мёртв. — Как видишь… я довольно живой. Правда, тебе бы стоило убрать нож. Я тебя не трону. — Мне так часто говорили. А после было плохо. Ты тоже хочешь сделать мне плохо? Странная манера вести разговор его не отпугивает. Наоборот, заинтересовывает. Где-то он подобное уже слышал. Потому и продолжает говорить настойчиво, но в то же время мягко: — Я тебя не обижу. Я даже не знал, что ты здесь. Просто зашёл проверить, что это за место такое. Давай просто поговорим, Алиса?.. Через некоторое время, за которое он успевает подумать, что пора бы уже и прощаться с жизнью в очередной раз, девушка вдруг убирает нож. И тут же отскакивает в сторону, глядя на него волком. — Говори. — Ты здесь одна живёшь?.. — Одна. — Давно?.. — Нет. — Где ты жила до этого? — Я работала. Там и жила. — Кем?.. — С вооружёнными людьми. Они теперь меня ищут. Думают, я украла что-то. Захария смотрит на неё уж очень удивлённо. А следом лишь головой качает, выдыхая тихо и уже заранее приняв одно из важнейших решений: — Удивительным образом этот город оказывается полным криминальных организаций… впрочем, ждать чего-то иного от больших городов и не стоит. — Ты философ? — заинтересованно спрашивает девушка, чуть наклоняя голову, как-то по птичьи. — Нет. Просто… человек, который любит поговорить, — улыбается мужчина. — Алиса, скажи… тебе всего хватает в жизни? Еды, тепла? — В последний раз я ела несколько дней назад, — негромко отвечает Алиса, опустив взгляд. — Если пойдёшь со мной — у тебя появится еда… и крыша над головой. — Мне так уже говорили. А потом мне было плохо. И так постоянно. — Ты ведь можешь взять с собой нож. Если что-то пойдёт не так — у тебя будет защита. Разве нет? — улыбается ласково, совсем мягко, протянув ей руку в перчатке. — Пойдём со мной. Я обещаю, с нами тебе будет лучше. Я клянусь тебе, Алиса. Я не обману тебя. Он видит сомнение в её глазах. Видит, что она боится ошибиться. Но она всё равно… Принимает его руку.

***

Одно я знаю наверняка — я буду стараться изо всех сил

Им всё так же живётся непросто. Во многом, они всё так же едва сводят концы с концами. Но теперь они живут в одной квартире, и им вполне комфортно. Их трудно назвать семьёй или друзьями, но они каким-то образом умудряются быть неплохой, рабочей командой. Справляются с трудностями — вместе. Держатся друг за друга, потому что вместе — легче. И у них действительно получается помогать — друг другу. Миру вокруг, потому что они занимаются тем же самым, чем занимались Захария с Натаниэлем — уничтожают преступников, маньяков, фанатиков, сжигающих жертв на кострах. Они просто — делают немного лучше.

Я знаю лишь, что не смогу убежать

Они вырывают своё счастье зубами у судьбы из рук.

Теперь, когда эта встреча неизбежна

Захария думает, что наконец-то нашёл своё место в жизни. Что снова может быть не только — для Кристины, но и… просто — для себя.

Я не побегу, я загляну страху в глаза

Вот только боль становится сильнее. Он отнекивается до последнего, продолжая поедать таблетки, пока однажды Алиса не находит его на полу кухни — потерявшим сознание от бессилия и боли. Тогда они всей толпой, едва ли не насильно, ведут его к врачу.

Я буду стоять на своём, я не уступлю

Прогнозы неутешительны.

Бесспорно, я должен столкнуться с этим лицом к лицу

Без повторной операции и замены протезированных частей на другие, более подходящие — он просто умрёт. Ему дают максимум — полгода. Слишком затянул.

Я не стану закрывать глаза и скрывать правду

Для всех это становится страшнейшим известием. Потому что операция стоит дорого. Потому что ни у кого здесь нет таких денег, и добыть их не могут.

Если я этого не сделаю, кто-то другой займёт моё место

Захария не говорит об этом. Он продолжает оставаться спокойным, ходит на все задания вместе с ними, дерётся, как и всегда — отчаянно, пусть любая нагрузка усиляет болезненное состояние. Он не хочет умирать, лёжа на кровати. Он хочет — жить, до последнего момента. До самой последней секунды — бороться.

Пусть это — конец

Вместе с тем, он счастлив, что может оставить Кристину с ними. Ему не страшно умирать. Ничего не страшно, кроме смерти любимой… уже такой родной — дочери. Потому на душе спокойно и легко.

Жизни, за которую я держался так крепко

Он готов встретить смерть лицом к лицу.

Я не убегу

И уйти с ней, рука об руку — будто со старым товарищем.

Здесь нет пути назад