Poison and salvation

Захария нервничает. Он впервые за долгое время вышел на связь с Натаниэлем, и они договорились встретиться в том же самом кафе. Памятное кафе. Особое. Они нашли его вместе, были там с Лили, были там с Мирой. Да и просто — вдвоём. Всё было так просто тогда. А сейчас… Он ведь приехал уже какое-то время назад. Довольно часто бывает здесь в последнее время — знаком со многими официантками, да и Кристину тут очень любят. Снова сидит за тем же столиком, на первом этаже, возле неоновой вывески в виде танцующей девушки. От нервов, кажется, вот-вот инфаркт случится. А стоит ему увидеть вошедшего в ресторан Ната, сердце разом падает куда-то вниз. Теперь-то никуда не деться от этого разговора. Хорошо, что Кристина сейчас снова занята — они с какой-то молодой официанткой заплетают друг другу косички в стороне. Да, он снова не мог оставить её в стороне. А ещё он точно уверен, что Нат никак не навредит ей. Господи, чёрт, да кто угодно — помогите… Вдыхает поглубже, при этом не меняясь в лице, и чуть выпрямляется. Он много думал о том, как пройдёт эта встреча. Как он будет держаться. Как будет серьёзен и непоколебим внутри. А на самом деле у него внутри всё просто с ума сходит от желания. Желания… обнять Натаниэля. Просто прижаться, уткнувшись лбом, и молить о прощении. Ненавидеть, обижаться издалека — легко. Чувствовать то же самое, глядя ему в глаза — невыносимо и невозможно. — Захария, — произносит приветственно и садится напротив. Только сейчас Захария замечает, что с ним парень. Тот самый, который, очевидно, его парень. — Натаниэль, — тихо говорит он следом за другом, после замолчав. И воцаряется полная тишина. Они лишь смотрят друг на друга… и молчат. Нат, кажется, только хорошеет. И взгляд совсем ясный, уверенный — всегда таким был. Только сейчас за ним ощущается что-то иное. Не то, что раньше было. Действительно… изменился. А парень, смотрящий на них какое-то время, вдруг вздыхает и говорит: — Ребята, от того, что вы будете сидеть и молчать, ничего точно не произойдет… Захария вздрагивает синхронно с Натом и нервно подрагивает, едва заметно. Не выдерживает — первым разрывает зрительный контакт, бросив короткий взгляд на парня рядом. И только спрашивает негромко, вновь глянув на Ната: — Твой?.. Надо же спросить, в конце концов. Поддерживать разговор важно. Боже, внутри всё дрожит… Натаниэль чуть улыбается в ответ и отвечает: — Мой. Захария кивает и поворачивается, проговаривая негромко: — Захария Айхенвальд. Руку не пожму, прошу прощения. Психологические… проблемы. — Фред, — мило улыбается парень в ответ, кивнув ему. — Вы продолжайте, продолжайте, я тут так, группа поддержки. А им как раз кофеёк принесли. Захария сразу же забирает свой, отпивая побольше, и собирается было что-то сказать, но… — Я пришёл сюда, потому что узнал, что произошла… очередная ошибка. Что ты больше не преследуешь цель… убить меня. Это так? — негромко спрашивает Натаниэль. Захария, кое-как собравшись с мыслями, вдыхает поглубже и чуть выпрямляется, кивнув. — Да. Не преследую, — и чуть-чуть щурится. — После нашей последней встречи я не пытался искать тебя. А ты… взял и нашёл меня сам. И снова тишина. Однако, тут её вновь нарушает он — чуть наклонившись в сторону Ната. Тихо, с болью в голосе: — Ты выстрелил в меня. — Да, — так же тихо, с сожалением, произносит Натаниэль. — И продолжал жалеть об этом каждый чёртов день… Я помню тот момент в деталях. Это невозможно забыть. А он… обескуражен, пожалуй. Он жалел об этом?.. Действительно жалел?.. — Я тоже помню… Это сейчас самое яркое воспоминание, что у меня есть… — говорит и прикладывает руку к голове, чуть поморщившись. Болит… нужно выпить таблетки… Но сначала нужно закончить здесь. — Ты плакал, убивая меня. Я ещё тогда… успел подумать, что здесь что-то не так. Ведь я… — опускает взгляд, после и вовсе закрыв глаза. — Был уверен, что ты хочешь только стереть меня и мою жизнь в порошок… Это было так тогда? В тот момент? Я не знаю… я ведь охотился на тебя… — всё же смотрит на Ната. Совершенно беспомощно, потерянно, как выкинутый на улицу щенок. — Натаниэль?.. Он видит тень слёз в чужом взгляде. Натаниэль начинает заметно дрожать и говорит почти шёпотом: — Нет. Это не так. Я никогда… никогда, никогда не хотел, чтобы всё закончилось так… Захария опускает голову. Такая сильная боль. Даже собственное дыхание звучит слишком громко. Он выпивает ещё несколько таблеток, выдыхая шумно, и едва сдерживает эмоции. — Мне не нужна твоя смерть. Прошло время… и теперь я знаю, что легче мне не станет. К тому же… — смотрит пронзительно. — Я знаю, что ты не виновен. — Знаешь? — ошарашенно произносит Нат, глядя совершенно обескураженно. — Да… После нескольких операций по установке пластин в череп… — слабо стукает себя по голове. — Я был вынужден соблюдать постельный режим. Много думал. И узнавал. А после, когда пришёл в себя, я нашёл всех тех, кто был ответственен за смерть моей жены… и убил их. Всех. Так же, как они поступили с Мирой и Василисой, я поступил с ними, — смотрит совсем потерянно. — А сейчас… Ты сам спровоцировал меня. Я уж было решил, что ты просто хочешь уничтожить меня, вот и начал защищаться. А лучшая защита — нападение. Думал ещё отомстить за то, что твои люди безумно напугали Кристину, но… в итоге всё к чертям полетело… — тихо сглотнув, он переводит взгляд на девочку, болтающую с официантками. И улыбается мягко. — Я лишь хочу, чтобы у неё всё было хорошо… теперь только этого и хочу… Он не замечает того, как Нат тянется к его руке. И осознаёт, что именно происходит, только когда чувствует тепло чужой ладони поверх своей. Никакого страха. Лишь желание прижаться к его руке щекой, уткнуться и сидеть так до скончания времён… Господи… как же сильно он скучал… — Ты меня не боишься… После всего, что произошло, всё равно… не боишься, — с дрожью, на грани слёз, произносит Нат, отдёргивая руку. Захария вздыхает тяжело, чуть отклонившись назад и прикрыв глаза. Таблетки совсем не помогают. — Мы с тобой… два идиота, Нат… просто два идиота, — тихо произносит он. Как много можно было бы решить, если бы они поговорили. Как много можно было бы избежать… А после он слышит то, что никогда не ожидал услышать. Даже не мечтал. — Прости меня, — говорит Натаниэль. — За всё, что тебе пришлось пережить из-за моих ошибок… из-за того, что я делал… прости. Это ничего не исправит, не верну тебе семью, не отменю тот выстрел, не смогу сохранить нервы… но… — судорожный вдох. — Мне правда очень, очень, очень жаль… Захария смотрит на него изумлённо. Но… — Спустя несколько лет… ты думаешь, что можешь просто извиниться и… — Я ничего не думаю. Я прошу у тебя прощения. Искренне. Я на самом деле виноват, пусть и не во всём, но во многом. Прости меня… А он сам всё больше теряет маски, которые до этого стоически удерживал. Увидеть Ната сейчас… Словно возвращение назад. Туда, где ему ещё не надо было быть «злодеем», чтобы выжить. Где он мог быть полностью таким, какой он есть на самом деле. Спокойный, уверенный, следующий за одним только человеком. Верно, как собака. Там… для него не было ненависти. И боли — не было. Натаниэль всегда был для него домом. Домом в одном человеке. Всем миром. Он так долго верил, что мир ненавидит его. А Нат продолжает — только теперь… по его щекам текут слёзы. — Я ненавидел себя за то, что сделал с тобой. И всё ещё ощущаю вину… за всё то, что произошло. Это была самая большая ошибка в моей жизни, и я не перестану жалеть об этом, Захария, никогда не перестану!.. — жмурится на несколько секунд, дыша глубоко, шумно. — Прости меня… я не хотел убивать тебя, я не хотел! Прости за то, что потом послал за тобой людей, что не пришёл сам… я боялся снова увидеть… ненависть, ещё большую, чем раньше. Я боялся, что ты ненавидишь меня за то, что я сделал! Я был готов умереть, если потребуется!.. Но это не помогло бы тебе… За всю свою жизнь, он лишь несколько раз видел Натаниэля плачущим. После смерти Лили. Во время собственной «смерти». И сейчас. Возможно, именно это заставляет его в и тоге подняться следом, игнорируя и резкую боль в голове, и вообще всё на свете. Выходит из-за столика, в пару быстрых шагов обходит его, чтобы поравняться с Натом, и обнимает его порывисто, прижавшись. Вот так… нужно было поступить уже давно. Почувствовать его рядом. Тепло, которого ему так не хватало все эти годы, которое не могла дать даже Кристина. — Ты идиот… какой же ты идиот… Я всё это время иду за тобой, а ты… ты думаешь, что я могу делать что-то другое?.. — шепчет, обнимая замершего парня крепче. — Я никогда не ненавидел тебя. Пытался, но не мог по-настоящему. Я чувствовал обиду, тоску, одиночество, но не ненависть… А Натаниэль… вдруг обнимает его в ответ, уткнувшись куда-то в плечо, и так замерев. Тепло… Какое-то время они стоят так, в тишине. А после Захария тихо говорит, улыбаясь мягко: — Я уже и забыл, каково это — быть в безопасности… Ощущение такое, будто за спиной раскрываются крылья. И дышать — легче. Даже голова словно болит слабее, чем раньше. Он рядом со своим хозяином. С тем, кого поклялся защищать. Никакого диссонанса в голове больше нет. Они вместе… вместе… Он так счастлив в это мгновение. Кажется, если умрёт прямо так, у него на руках — лучшей смерти и не потребуется. — А ты всё такой же низенький, — вдруг говорит Захария. — А ты всё такой же дылдочка, — сквозь слёзы улыбается Нат, чуть отстранившись. — И всё так же похож на принцессочку. Боже, у тебя правда накрашены глаза? — А ты на швабру стал похож, весь взъерошенный! — Маленькая блондинистая принцесса-полторашка… — А ты… волосы остриг?.. Короткие какие-то, — действительно удивлённо. — Нет. У меня теперь вообще нет волос, это просто парик, — улыбается Захария, садясь на своё место. Нат тут же прилепляется к Фреду, крепко обняв одной рукой. Заметив это, Захария говорит, явно передразнивая его из прошлого: — «Да ты что, да чтобы я? И с парнем? Иди, проветрись, Сахарочек, я за ощущения, но не за романтику, никакого парня у меня не будет!» — Я изменился! — возмущается Нат, уткнувшись куда-то в плечо парня. А он наконец расслабляется. Впервые за долгое время ему так спокойно… — Ты сможешь простить меня? — вновь спрашивает Натаниэль, глядя на него. — Смогу. Забыть — не забуду, но… злиться тоже не могу, — вздыхает. — Говорю же, я даже не стал бы тебя трогать, если бы ты не решил «перестраховаться». Тебя тут тоже… мало за что можно винить. Сойдёмся на том, что мы оба придурки… — хмурится. — А я совсем непроходимый идиот. — Почему это? — Ты ведь знаешь, что под моим крылом сейчас собрались самые отпетые ублюдки из разных организаций?.. Так вот… — поджимает губы. — Никто из них не знает… что денег у меня нет совсем, и я им платить не стану… А вот Фред вдруг свистит громко, подавшись вперёд: — Ублюдки вроде тех, кого мы убили в том центре? А зачем вы их вообще «приютили»? — После того, как я вновь решил… попытаться достать Натаниэля… я понял, что так или иначе в живых не останусь, — он намеренно не говорит о том, что медленно умирает. Никому это сейчас не нужно. — Я начал набирать самых тупых и отбитых ублюдков, которые могли бы только выполнять приказы и не мешаться под ногами. Но и эти отличились… — Захария вздыхает. — Взять хотя бы случай с Дэнни. Вот уж когда я точно понял, что со мной в итоге случится, когда до них дойдёт, что их босс… просто закончил театральный с отличными отметками и умеет блефовать, — отводит взгляд. — В итоге получилось так, что ублюдков-то я набрал, контролировать их более-менее могу… но когда придёт время платить, меня, очень вероятно, просто прибьют. Хотя, просто — это ещё неплохой вариант. Они мелочиться точно не станут… — Ты идиот? — заботливо интересуется Нат. — Есть такое… — Это только для того, чтобы достать меня?! Чтобы нервы потрепать и… скажи, ты хоть убить-то меня планировал? — Нет, — мотает головой Захария. — Не вижу проблемы, — снова вклинивается Фред. — Наши друзья запросто защитят вас и расправятся с этими придурками. Они же у тебя эти… каратели, да? Вот и разберутся с горой озверевших придурков. — Именно. Сколько бы там придурков не было, им не справиться с командой профессионалов, — расслабляется Нат, поняв, что всё под контролем. — Ты… помочь мне хочешь? — удивлённо проговаривает Захария. — Ну… да. Ты же не думаешь, что после этого разговора я пошлю тебя далеко и надолго?.. Своих нельзя бросать. К тому же… чёрт, у тебя ещё и денег нет, говоришь?.. — Я не возьму от тебя… — Возьмёшь. Это для твоей девочки. Она же одета не по погоде, ты только посмотри. — Нат, если ты думаешь, что можешь просто… — Я не «покупаю» тебя. Я помогаю. Искренне. И не надо мне ничего возвращать, я и так слишком много тебе задолжал. Жизнь. Но её я отдать не могу, она… — Нат бросает любящий взгляд на Фреда, после улыбнувшись. — Принадлежит уже не мне. А он молчит какое-то время. И вдруг… решает кое-что проверить. — Кристина, подойди сюда, пожалуйста. И девочка сразу же приносится к ним, как маленький рыжий ураган. — Опять ты тут беседы беседуешь? Мне же скучно одной! — Я хочу познакомить тебя кое с кем. Вот это Фред, — указывает на парня. — Привет, классный парень! Ты мне нравишься! — мило хихикает девочка. — А вот это Натаниэль, — теперь Захария кивает на друга. — Привет, мистер крутой. Ты похож на принцессу из Диснея! — и поворачивается к отцу, аж подпрыгнув. — Пап, а можно я, когда вырасту, выйду за кого-нибудь из них замуж? — Кристина, детка, это… можно сказать, принц и принцесса, — многозначительно говорит мужчина. — Только мальчиковые? — прикрыв рот ладошкой. — Как здорово! — Привет, принцесса, — хихикает Фред. И прижимает к себе Ната. — Чур я принц! — Ну кто бы сомневался, — пыхтит Нат. — Дискриминация по волосяному покрову! — Фред, а сколько тебе лет? — совершенно внезапно спрашивает Захария, улыбаясь мило. — Двадцать оди-и-ин, — тянет парень немного смущённо. — Натаниэль, где же ты нашёл столь юное создание? — На лестнице, — лыбится Нат. — И я не шучу. Я не шучу. Я спускался по лестнице и… как-то случайно утянулся в его квартиру. Ну и пошло дело… — И как быстро вы переспали? — интересуется, подняв брови. — Я в тебя сейчас кину чем-нибудь! — сопит шумно… и вздыхает. — На второй день. Доволен? — Более чем, — улыбается, чувствуя невероятную лёгкость. — А ты правда изменился… стал мягче… — Прозвучит дико слащаво, но когда есть любовь, всё плохое постепенно на второй план отходит… — вздыхает и смотрит на часы. — А не пора ли нам собираться? Фред, какие у нас на завтра планы? — Да вроде никаких не было. А что? — моргает Фред удивлённо. — Ничего, просто спросил, — а после смотрит на Захарию. — Как я понял, вы живёте неподалёку от нас. — Да. И ей уже давно пора спать… — проговаривает, тут же поймав Кристину на руки. Нат поднимает брови… и вдруг ловит Фреда на ручки, прямо с его рюкзаком, прижав к себе. — Опля! — Эй, я не понял, кто тут принц?! — возмущается парень, но выбираться из захвата явно не планирует. — Принцесса оказалась трансвеститом, милый, — хихикает Нат. — Показушник, — с ласковой улыбкой вздыхает Захария. — Дождёшься, в подворотне побьют. — Кого? Меня? О, они ещё не знают, что у меня в карманах! — Смазка, презервативы, пистолет, ключи и нож. Нет? — Ключей нет, они у Фреда. — Вот же чёрт… Так они идут вместе до самого метро, таща на ручках свои драгоценные сокровища. И, уже внутри, возле вагонов… — Я рад, что мы поговорили, — говорит Захария, глядя на Ната, и протягивает ему руку. — Я тоже, — улыбается парень, сжав его ладонь. — До встречи. Не пропадай больше… пожалуйста. Он скоро умрёт. Он улыбается. — Не пропаду. И уходит вместе с Кристиной в вагон, который стремительно увозит их в сторону родной станции.