Каждому нужен кто-то

      Послевоенный период Драко ненавидел — ненавидел из-за того, что сразу после победы над Волдемортом британское министерство взяло быка за рога и начала расправляться над бывшими приспешниками. Из-за многочисленных судов, процессов и разбирательств Нарцисса Малфой за короткий период постарела и сильно осунулась. Постоянные корреспонденты, которые чуть ли не липли к окнам и стенам особняка Малфоев, стояли на пороге в ожидании новых подробностей о том, какова дальнейшая судьба Люциуса. В конце концов, все это настолько надоело и вызывало нервный тик, что Драко, однажды разогнав надоедливых журналистов, просто расставил ловушки, чтобы больше никто их не беспокоил. Но несмотря на это, временами на первой полосе возникали статьи, посвященные распрям, из-за чего Драко хотелось навестить типографию и накричать на тех, кто являлся автором статей. Проблема состояла в том, что автор статей оставался неизвестным, но интуитивно можно было предположить, что это дело рук скандальной Риты Скитер.       В этом он окончательно убедился, когда магическое сообщество как молнией посреди ясного неба поразила новость о пробуждении его тетушки Беллатрикс. На следующий день на первых полосах различных газетах (за исключением «Придиры — у того были свои причуды, похлеще чем в том же самом «Пророке») яркими красками расписаны детали истории болезни. И в этом случае автор статей стал известен — Рита Скитер…       Его в тот момент переполнила такая злость, что после небольшого выброса адреналина немного посочувствовал святому Поттеру, которому доставалось не меньше во времена Турнира Трех Волшебников. Рита Скитер отыгралась на нем, как могла и как умела, и ничего с ее гадкой натурой поделать нельзя было. Временами возникало желание пробраться прямо к ней и посмотреть этой бесстыжей в глаза; потому что так поступать, как она нельзя.       В один момент ему все это настолько достало, что сам Драко Малфой направился в Министерство. Он не стал проходить через каминные сети, как это делает основная часть магов, а предпочел пробраться через маггловский Лондон, сменив одежду таким образом, что колдуны не сразу бы поняли, кто пожаловал в такое место, что было только на руку. Тот почти мгновенно слился с толпой. И никто не заподозрил, что с ними бок о бок шагал сын убийцы многих волшебных семей.       Кабинет Министра находился в небольшом закутке, и когда Драко свернул в тупик, то снял с себя капюшон. Дверь была приоткрыта, и Малфой слышал разговор Кингсли и судьи Визенгамота. Уже тогда волшебник осознал, что темой для обсуждения являлась его родственница.        — Кингсли, я все понимаю, — вздохнул судья. — Но… сами понимаете, что все не ахти. В редакции «Ежедневного Пророка» уже жалуются на огромное количество писем с требованием расправиться с Пожирательницей — прошу прощения — с бывшим сторонником Волдеморта! В мои обязанности, конечно входит рассмотрение дел этой категории людей, но вы же помните, как все мы в свое время намучились с Люциусом Малфоем.       Упоминание об отце заставляло Драко злится, но тот не ворвался в кабинет — он хотел послушать дальше.        — А вы в первую очередь не задумывались пойти на контакт с родственниками Беллатрикс? — министр, как всегда, старался действовать в интересах всех сторон конфликтов. Его вопрос поставил судью в неловкое положение — Драко показалось, что судья хватал ртом воздух, не находя подходящих слов. — Да, я знаю, что единственный человек, с которым сейчас можно связаться, это Нарцисса Малфой, ее сестра, но, прошу вас соблюдать хотя бы такие формальности.        — А зачем нам вообще им об этом сообщать? — раздался в ответ вопрос. — Просто взяли, провели закрытое заседание, отправили на казнь, и все проблемы решены.        — Я смотрю, вы человек, который ищет легкие пути, — недовольно выдохнул Шеклболт. — Ладно, с Малфоями я сам поговорю, тем более один из них находится прямо за дверью.       Драко отошел, так как дверь открылась на него.       Министр стоял за столом, убирая палочку за пазуху, а судья — старенький, чуть худощавый, на котором рабочий балахон свисал, как ночная сорочка на исхудавшем теле больного. Обернувшись к гостю, старик сощурился, будто прожигал насквозь сына Пожирателя Смерти — и родственника второго приспешника соответственно.        — Мистер Малфой? — хрипло обратился к молодому волшебнику судья. — Как вы смеете подслушивать?        — Я не хотел, — ответил почти что сразу Драко. — Но, да, я по поводу моей тети. Я хотел бы ее проведать, но меня не подпускают в больнице Мунго, — на этих словах Малфой развел руки в стороны. — Состояние Нарциссы Малфой с каждым днем все ухудшается, и ей важно знать о том, как чувствует себя ее сестра на данный момент.        — Я бы тоже не подпускал сестру мисс Блэк к ней самой, — недовольно пробурчал старик. — А вы какого мнения, министр?        — Я понимаю твое положение, Драко, — вместо ответа на вопрос Кингсли обратился к молодому волшебнику. — И меня иногда поражает то, как все оно получается. Честно — мне не докладывают прямым текстом от врачей — но Гарри Поттер, которому я поручил присматривать за твоей родственницей — он мог бы ответить тебе на некоторые вопросы…       Кингсли приметил, как брови Драко нахмурились — судя по всему, ему не понравилось, что министр не следил самостоятельно за родственницей, но у Шеклболта было своих дел по горло, он просто не мог разорваться и посреди рабочего дня бежать в Больницу и брать отчет у целителей. Кингсли доверял Гарри, и именно поэтому министр отдал распоряжение аврору следить за состоянием Беллатрикс, и регулярно отправлять отчет.        — О, Мерлин, — выдохнул Драко. — Ладно, я благодарю вас, министр.       И с этими словами Малфой вышел из кабинета Кингсли, не дав министру что-то сказать ему вслед. ***       Драко вкратце рассказал Гарри о своих благих намерениях, на что Поттер с недоверием выслушал и принял информацию. Он был не меньше удивлен приходом Драко, чем Гермиона, но в отличии от товарища, девушка придерживала одноклассника за руку, чтобы тот в любой момент не набросился на соперника. Подслушивать разговоры судьи и министра — дело, конечно, неправильное, но понять мотивы можно было.        — Это жутко, — откашлялся Гарри, пройдясь мимо камина туда-обратно. — Я не знаю, всех подробностей о том, почему с вами поступают именно так, но у каждого свои тараканы в голове. С другой стороны, возможность решить все быстро — это единственный выход из сложившейся ситуации. Кстати о выходах и решениях в суде — Драко, я, конечно, понимаю, что давлю на больное, но можешь дать более подробное описание того, как проходил судебный процесс над твоим отцом?        — Это еще зачем? — недоумевал Малфой.        — Э-э-э, — протянул Гарри, встав перед соперником. — Возможно на твоем докладе я бы мог сделать так, чтобы наказание твоей тете смягчили, если так можно выразиться.       Первое время Драко взирал на неприятеля недоверчиво, с нахмуренными бровями. Гермиона в свою очередь, несмотря на гадости, которые сделал враг по факультету, заступилась в защиту Гарри.        — Возможно, он прав, — кивнула она своим мыслям, прикидывая что-то в голове. — Да, Беллатрикс была самой сумасшедшей из всех последователей Волдеморта; да, она вместе с Барти Краучем младшим, Рабастаном и Родольфусом убила двенадцать магглов, а также пытали Алису и Фрэнка Лонгботтом — тем не менее, она остается твоей родственницей, Нарцисса — ее сестра, как и Андромеда…       Грейнджер сама не понимала, почему она стоит и произносит эти самые слова. Скорее всего, здесь нужно было учитывать мнение женщины, которая остудит слишком рациональные и логичные мнения мужчин; возможно, испытав на своей шкуре, что значит «потерять родителей», а потом вернуться к ним как незнакомый человек — этот опыт помог Драко, убедить его в том, что действительно такие вещи нельзя упускать, пока есть шанс — надо хватать быка за рога.       Драко усмехнулся в ответ на реплику Гермионы, но, скорее, не со зла. Он понимал, что девушка хотела помочь. Малфой не знал и не понимал, что означали такие слова как «сострадание», «сочувствие», «сопереживание»… В мире чистокровных волшебников воспитывают совсем иные ценности, которые не суждено понять магглам.        — Спасибо, — только и смог выронить Драко.       Он выдохнул и рассказал сначала о процессах, разбавляя их некоторыми подробностями; об апелляциях, как и предполагала Гермиона, речи не могло быть. А все потому, что Люциус Малфой, став правой рукой темнейшего мага века, стал практическим его второй личиной. С тем условием, что он не являлся вторым Волдемортом, наказание смягчили, но это был уже не тот Люциус, которого знала его жена, знал его сын.       Измученный, уставший от всех заседаний, поседевший Малфой-старший теперь подолгу сидел возле большого резного камина и угрюмо смотрел в языки пламени, изредка отвлекаясь на стакан с огневиски или просто пройтись, чтобы размять ноги. Нарцисса попросту не узнавала его, но как верная жена, она стремилась сохранить ту семейную идиллию, которую она показывали специально на публику. Чтобы все шло как и прежде по маслу — хотя было с точностью наоборот — чтобы никто к ним лишний раз не прикапывался. Чтобы уже наконец-то отстали с этими дурацкими расспросами о том, чем дальше семейство планирует заниматься.       Единственной отдушиной во всем этом стала новость о сестре. Как будто часть груза свалилась с плеч.        — Понятно теперь, что тебя движет помочь матери, — ответил Гарри после того, как Драко закончил рассказывать и принял чашку кофе, который принес Кричер. — И ты пришел ко мне, чтобы я конкретно тебе рассказал, что и как с ней?        — Ну, услуга за услугу, — пожал плечами волшебник. — Я тебе рассказал то, что ты требовал от меня, а теперь я хочу узнать от тебя, зачем ты наведывался к моей тете, что ты смог узнать от целителей, какой прогресс.       Гарри умолчал об истинных причинах того, почему он пришел к Беллатрикс, прикрываясь тем, что его послал Кингсли Шеклболт. Упомянул о встрече с Невиллом, который подсказал, как правильно стоило привести Беллатрикс в чувство. И о его попытках, которые увенчались неожиданным и резонансным успехом. Также пришлось рассказать, что Гарри навестил Беллатрикс после того, как магическое сообщество та самая новость.        — Возможно в ближайшее время придет отряд из министерства, чтобы проведать твою тетю, — с неохотой признался Поттер, на что Драко удивленно вытянулся в лице. — Это нужно для того, чтобы выяснить, какое наказание в данном случае будет уместно для нее. Однако, учитывая нынешние обстоятельства, мне надо поговорить с Кингсли и выпросить ходатайство насчет право посещения.       Закончив, Гарри посмотрел на Драко — его взгляд заметно просветлел, а в серых глазах отражалась надежда. Поттер словно читал в его взгляде некую благодарность — он это чувствовал и понимал, принимал и в то же ставил под сомнение эту искренность. Гарри казалось, что у Драко был некий зловещий план. Какой именно — он не имел понятия.        — Завтра я наведаюсь к Кингсли и поговорю с ним на этот счет, а после загляну в больницу и поговорю с Фредом — ее лечащим врачом и постараюсь убедить его и весь медперсонал пустить вас с миссис Малфой. Я это делаю не ради тебя, Малфой, а ради твоей матери, которая однажды мне спасла жизнь.       Просветленный взгляд Драко тут же перешел в удивление. Его мать однажды спасла этого избранного героя всея Британии? Что? Каким образом?        — Хорошо, спасибо большое, — откашлялся Драко. — Если что, — его рука скользнула в карман камзола, а затем вытащил небольшой клочок бумажки. — Это мой новый адрес, по которому мы иногда перебираемся, чтобы отдохнуть от назойливых журналистов. Я переберусь туда и буду ждать новости в этом доме.       Бумажка с размашистым почерком упала на ладонь Гарри. Гермиона, наблюдавшая за мирной беседой двух соперников, вздохнула, с улыбкой прикрыв глаза. Это было поистине прекрасное зрелище, ведь не каждый день можно видеть такую картину. Даже Рон не пошел бы на контакт с Малфоем чисто из принципа и из-за своей никчемной гордости. Как же приятно было видеть, что кто-то повзрослел.        — Гермиона, — Гарри повернулся к подруге. — Ты не слишком занята эту неделю? Я боюсь, что мне понадобится твоя помощь.       На это утверждение Грейнджер вскинула бровью.        — Это чем же? — спросила она.        — Дело будет касаться бумажной волокиты, — ответил Гарри. — Я знаю, что дело о Беллатрикс Блэк не раз всплывало на первых полосах выпусков «Ежедневного пророка», но мне нужна аналитическая записка, краткая опись всего того, что нарешал суд Визенгамота. Я поговорю с министром, ссылаясь на эти события, потом — если это нужно будет, в чем я абсолютно уверен — надо обговорить данный вопрос с судьей. Этот — та еще темная лошадка, похуже Корнелиуса Фаджа, — при упоминании о бывшем министре, Поттера передернуло. Он вспомнил о тех годах, когда министра подкосило так, что тот медленно скатывался с катушек.        — Хорошо, — последовал ответ. — Однако, я отпросилась всего на три дня, поэтому мне нужен пропуск в министерство Британии оформить как можно скорее.        — О, насчет этого не беспокойся, — рука скользнула за пазуху, достав небольшую пластиковую карточку, схожую с банковскими. — Я тебе заранее все приготовил.        — Отлично, — Гермиона встала с софы, а в ее глазах горел огонек. — Я постараюсь справиться со всем этим завтра, а сейчас — если ты не против, я хотела бы немного отдохнуть, и если конечно есть — последние пять статей, посвященные нашей Беллатрикс. Я просто посмотрю и скажу, что можно сделать, или что меня, наоборот, смутило.       Призвав Кричера, Гарри попросил домового эльфа выделить для Гермионы гостевую комнату, на что существо недовольно, но направилось в сторону длинного полутемного коридора, попросив Грейнджер следовать за ним, и волшебница сразу удалилась. Гарри и Драко остались наедине в гостиной.        — Все также взваливаешь основной груз обязанностей на Грейнджер? — фыркнул Малфой. — Как это благородно со стороны героя Британии.        — Ну, если твоя мама хочет повидаться с сестрой, как можно скорее, то Гермиона станет надежным помощником в этом непростом деле, — пожал плечами Поттер. — Учитывая ее любовь к книгам и любознательную натуру, то процесс пойдет немного быстрее.       Малфою это не нужно было напоминать, слизеринец помнил это еще со школьной скамьи. Вечная всезнайка всегда поднимала руку вверх, стремясь дать правильный ответ на вопросы преподавателей. Все, кроме Снейпа, с улыбкой нахваливали ее острый ум, стремление познать этот мир, но ее знания не всегда спасали ее. Зелья на уроках получались сносными, но Снейп смотрел на результат с неприятной гримасой, будто назло ей. Гермиона не знала, что на самом деле скрывалось на душе у него. К сожалению, данную тайну он унес с собой в могилу.       Времени оставалось мало, заседание на дело Беллатрикс может начаться хоть завтра, и Гарри появилась новая задача — отсрочить (или отменить) это самое первое слушание, либо придумать альтернативу, чтобы оставить бывшую Пожирательницу в живых и помочь ей заново встать на ноги.       Недалекое будущее продолжало скрываться плотной туманной дымкой.       И Гарри не знал, куда идти.