Каждому нужен кто-то

      Спенсер Вайфринг всю жизнь служил Министерству, хоть большую часть времени оставался неприметным клерком, разбиравший бумажки в архиве. Пришедший к власти Волдеморт устроил не только геноцид, он привлекал на свою сторону новых сторонников, строил собственный политический режим, ничем не похожий на три основных. На деле это казалось монархический с примесью тоталитаризмом.       Когда в министерстве царили беспорядки, Спенсер прятался в архивах, перебирая бумажки и сортируя ненужные документы — они либо шли на утиль, либо на переработку.       Подробности о внезапном карьерного роста этого старик скрывались темными завесами. К всеобщему удивлению и подозрению, информацию об этом судье убрали из общего доступа. Большая часть магического сообщества подозревала, что инициатором этих действий был сам мистер Вайфринг. При каждом разговоре о достигнутом успехе, старик хмурился, прятал глаза и переходил на другие более приятные и менее напряженные для него темы для разговоров.       Спенсер резко поднял голову, когда министр в сопровождении Гарри Поттера и Драко Малфоя пришли в его собственный кабинет.        — Мистер Шеклболт, — губы старика растянулись в рассеянной и слегка глупой улыбке, и перо легло в чернильницу, чтобы не пачкать документы. — Что же привело вас сюда?       Кингсли нахмурился — манера общения этого судьи звучала натянутой и весьма фальшиво. Гарри косился на профиль Кингсли. Гарри изначально преследовало чувство, что разговор не удастся. Сам по себе судья всегда обращался к собеседникам таким образом, что продолжать разговаривать с ним пропадало желание. Некоторые из таких счастливчиков не стеснялись плевать в лицо и уходить, оставляя старика наедине со своими мыслями, чему Спенсер всегда радовался. Это дополнительный шанс избежать расспросы о нем самом.        — Мистер Вайфринг, — раз уж судья затеял игру, Кингсли должен сыграть с ним в такую же игру. И руководствоваться правилами этой игры. — Как ваше здоровье? Эти судебные процессы такая утомительная штука, наверное.        — Не, я бы так не сказал, — продолжая говорить приторно-сладким тоном, отмахнулся старик. — Усталость, да, есть, но не настолько, чтобы валиться с ног. Да, попадаются весьма агрессивные личности, но я к ним как-то уже привык. А почему вы меня вдруг спрашиваете, неужели кто-то успел подать жалобу на меня?       Его глаза «искренне» расширились от удивления — Спенсер искал любые способы остаться на такой работе, и судья предпринимал все попытки, чтобы не выходить из своего образа преданного и лояльного судьи, который дает наказание по справедливости. Подробную информацию о нем ни Гарри, ни Кингсли не изучали — личные дела таких сотрудников хранились в таком секретном архиве, что сам министр не мог подобраться. Или такая конфиденциальность понадобилась после очередного выпуска «Пророка» и статьи Риты Скитер. Спенсер Вайфринг, узнав, что за информацию эта корреспондентка выставила на редакцию, вышел из себя. Особенно момент с тем, как именно эта женщина смотрела на него после того, как она получила такой материал, чтобы побаловать читателей эксклюзивной темой.       И Спенсер стал одной из жертв Риты в области «статьей-с-сюжетом-где-на-самом-деле-говорят-одну-чепуху». В итоге этот судья заявился в типографию «Поророка» и строго-настрого приказал редакторам не принимать статьи, где главную позицию занимал судья. На вопросы редакторов Спенсер сверлил всех испепеляющим взглядом, просил больше не задавать такие глупые и идиотские вопросы, иначе последствие приобретут необратимый поворот.       И редакторы затихли.       Впрочем Рита на этом не остановилась, так как у нее было много тем и материалов, которые можно было перевернуть вверх дном, да так, что родственники жертв статей ни за что бы не поверили, что их в какой-то степени тоже коснулось. Веселья и нервов, другими словами, хватало.        — Я вот по какому делу, — Кингсли откашлялся, прочистив горло. — Это касается дела о Беллатрикс Блэк.       Министр не удивился, когда Спенсер сжал руки в кулак.        — И что конкретно вы хотели обсудить? — медленно и немного с расстановкой спросил мистер Вайфринг. — Назначенная дата? Сам процесс слушания или что?        — Скорее, ваше заявление, которое вы сделали, пока мисс Блэк не очнулась, — ответил Шеклболт, и тут приметил, как выражение лица старика сменилось гневной гримасой. — Вы не знали, что об этом написали в «Пророке»?        — Могу ли я взглянуть на эти… слова или заявление? — поинтересовался тот.       Кингсли переглянулся с Гарри, на что аврор достал из-за пазухи копию «Пророка». И не зря: как только газета попала в руки старику, тот пробежался глазами и при свидетелях порвал страницы, ничем не отличавшиеся от оригинального выпуска.        — Мистер Вайфринг, — холодно обратился к судье Кингсли. — Как это понимать?       Старик чуть задрал голову — чтобы показать всю надменность — и хмыкнул.        — Вас это, господин министр, не должно касаться, — его голос хрипел по мере того, как злость все больше охватывала старика. — И то, какие вердикты я выношу по отношению к мисс Беллатрикс Блэк тоже не должно вас беспокоить. Одно скажу точно — я не только довожу все дела до победного конца, но я также докажу, что такие люди, как мисс Беллатрикс Блэк, не заслуживают второго шанса.       «Не заслуживает второго шанса» — со стороны старика слова звучали не столько приговором, сколько издевательской усмешкой и идиотским выводом. Он поддерживал тех, кто пострадал от ее действий.        — Я так и думал, что последует данный ответ, господин судья, — под нос прошептал Гарри. К счастью, старик его не услышал, так как тот все также продолжал играть в гляделки с Кингсли.        — Мы еще поговорим об этом, — мрачно заявил Шеклболт, обращаясь одновременно и к Гарри, и к мистеру Вайфрингу, повернувшись к двери и направившись к выходу. ***       Гарри и Драко зашли в министерский кабинет. По одному их взгляду Гермиона, встретившись с товарищем, заподозрила неладное, нахмурилась и поджала губы: Гарри бросил оригинальную страничку старого выпуска «Пророка» на стол резко.        — Разговор не удался, — ответил сразу он, отвечая на немой вопрос подруги.        — Что произошло? — спросила Грейнджер, поочередно глядя на всех троих.        — О, он сразу порвал выпуск копии газеты, — фыркнул Поттер. — Это даже Кингсли видел.        — Видимо, у него есть, что скрыть, — добавил министр, проходя за рабочий стол. Он по привычке посмотрел и перебрал несколько папок с делами, после чего снова посмотрел на ветеранов более мрачным и тяжелым взглядом. — Я не знаю, что конкретно, но без помощи архива мы ничего не откопаем.        — И что дальше? — развел руками Поттер.       Кингсли тяжело вздохнул.        — Насчет Нарциссы беспокоиться не стоит — я сам ее навещу. А что же касается Беллатрикс, — министр покосился на Драко. — То оставляю ее вам троим.        — Я понял, — кивнул Гарри, а затем обратился к волшебнице. — Гермиона, пошли со мной?       Девушка пожала плечами — она была не против составить компанию, но встретиться с Пожирательницей Смерти — в этом было нечто забавное, посмотреть и про себя спросить, а каково ей там, в парализованном мире, где о ней заботятся, но в то же время смотрят на нее, как на абсолютное зло. Грейнджер почему-то думала, что врачеватели мысленно готовятся убить ее, но их сдерживал один фактор — сам Гарри Поттер. И возможно, если больница избавиться от нежелательного пациента, то абсолютно все вздохнут с облегчением и забудут о том ужасе, с которым они вынуждены были сталкиваться ежедневно.       Гермиона схватила Гарри за руку, и их снова закрутило в жутком водовороте. ***       В больнице все шло по обыденной рутине: целители и фельдшеры суетились вокруг больных, снимая проклятия, умывая тех, кто стал «овощем», выписывал тех, кто окончательно выздоровел. Очутившись на пороге Мунго, Гарри оглядывался в поисках того самого целителя, который ухаживал за мисс Блэк.       Толстячок почти сразу появился в поле зрения Избранного.        — Мистер Поттер, рад вас снова видеть, — в его голосе слышалась усталость, но Фред был рад видеть Гарри — и это было правдой. Возможно, рутина высасывала из него все соки, забота о Беллатрикс и претензии от других врачевателей вызывали дополнительную головную боль, но приход Гарри, Драко и Гермионы немного приободрил того.        — Фред, — Гарри протянул руку, чтобы пожать ее, на что целитель кивнул и пожал в ответ. Его ладонь оказалась мокрой, но не противной, как если это было бы, если ладонь потела бы. — Как дела, как Беллатрикс Блэк?        — Все хорошо, — устало ответил врачеватель. — Хотите проведать ее?        — Если можно, — ответил Гарри. — И мне хотелось бы кое-что знать — никто из министерства не приходил проведать Беллатрикс Блэк и задавал очень много вопросов относительно ее состояния здоровья, какие лекарства она принимает и так далее?       Поттер поджал губы, так как заметил, что взгляд Фреда помрачнел, и мужчина отвел посетителей в уголок. Наблюдавшему за происходящим Драко это не понравилось.        — Приходил один такой, — ответил тот. — И именно что задавал вопросы такого характера, параметры которых вы сейчас представили в качестве примера. Но я ему ни о чем таком не рассказывал. Подумал, что первым делом вам стоит об этом рассказать. Появились обстоятельства, из-за которых пришлось так резко проведать мисс Блэк?        — Имя Спенсер Вайфринг говорит вам о чем-нибудь? — спросила мгновенно Гермиона.       Фред посмотрел на девушку и улыбнулся.        — Спенсер Вайфринг… — протянул тот, задумавшись и подняв голову кверху. — Если память меня не подводит, то он главный судья Визенгамота в Министерстве, верно? Ух, сколько же про него ходили нехорошие вещи, — после этих слов целитель покачал головой. — Да и во время реабилитации он вел себя неоднозначно — то ведет себя как примерный пай-мальчик, а отвлечешься на минутку — он схватит нож и угрожает расправиться с тобой. Скорее всего, период, когда Волдеморт встал во главе правительства, поменял его мировоззрение кардинально.        — Вы имеете в виду, что Пожиратели убили его семью, пока устраивали геноцид? — спросила Гермиона.        — У-у-у, если бы, — грустно протянул мужчина. — Его подвергли пыткам, а после них произошел ПТСР.        — А разве такое может произойти? — удивился Гарри.        — У каждого человека своя реакция и свои последствия, — ответил Фред. После этих слов Драко отвел взгляд, вспомнив, как тетка мучила Алису и Фрэнка Лонгботтомов, и то, что с ними потом произошло. Ему стало в какой-то момент противно от того, что сам он принадлежит к миру чистокровных волшебников; его отец и мать поддерживали идеалогию Волдеморта — точнее, это Люциус поддерживал темного волшебника, Нарцисса же просто поддерживала мужа, как преданная и правильная жена.        — Вспомни про родителей этого Лонгботтома, — пробубнил Малфой, а после посмотрел на Гарри. На такое заявление Поттер вздрогнул, вспомнив, как несколько раз он сталкивался с товарищем по школьной скамье, и то как тот каждый раз рассказывал, что он по мере возможности навещает родителей. Как Алиса смотрит на него пустым взглядом, но в то же время протягивала что-то в руки, будь это фантик от конфет, кусочек бумажки или ваты. Фрэнк не был таким активным — он целыми днями смотрел сквозь фельдшеров, сквозь Августу, сквозь Нэвилла. Подробности никто не знал, но бытовало мнение, что глава семьи пострадал сильнее.        — Это да, — не стал спорить Гарри. — И что дальше начались странности?        — Еще какие странности, которые назывались «Мы пришли за Спенсером Вайфрингом, чтобы провести над ним экспертизу», — несколько минут спустя произнес Фред. — За ним пришли люди, которые способствовали его приходу к судебной власти. Потому что спустя полгода заголовки пестрили тем, что обычный клерк, проходивший курс реабилитации после пыток, стал судьей Визенгамота. И тут есть два варианта — после того, как его похитили, эти похитители «прочистили мозги» и убедили того, что у него есть миссия жизни. Либо у него изначально стоял такой план и был заранее приготовленный план.       Драко отвел взгляд. Каждая новость для его матери была либо приговором, либо лучом надежды. Только от Нарциссы можно было ждать хоть какую-то поддержку и помощь, несмотря на то, что у женщины резко подкосилось здоровье в последнее время. Люциус предпочитал сидеть целыми днями в кабинете и разбирать бумаги. Хорошо, что до этого еще не добрались до подробностей его деятельности, но Драко-то знал, что именно произошло — Люциус потихоньку спивался, загоняя себя самого в могилу.       Он не заметил, как ноги привели его к палате к койке тети. Женщина сидела и моргала, иногда смотрела сквозь пришедших гостей.        — Как видите, — заговорил тем временем Фред. — Ее состояние стабильное, но шансов на улучшение пока не наблюдается.       Беллатрикс реагировала на голос своего целителя, и взгляд коснулся врачевателя. Драко заметил, какой пристальный взгляд женщина бросала на Гарри, но как только аврор смотрел на нее, Пожирательница тут же отводила его, предпочитая смотреть на тонкие бледные пальцы, через которые она видела линии вен.        — Хорошо, — спустя несколько секунд, ответил Поттер. — Мы сообщим вам самое важное, как только что-то да проявиться. Но одна просьба все же у меня есть — не допускать к мисс Блэк никого, кроме нас, — волшебник обвел взглядом Гермиону и Драко.        — Я вас понял, мистер Поттер, — также учтиво, как и всегда, ответил врачеватель. — Можете идти, я обо всем позабочусь.       Троица молодых ветеранов уже подходила к дверям, как вдруг с койки Беллатрикс раздалось хриплое:        — По-о-ти-и-и…