Каждому нужен кто-то

      Криминальное прошлое Беллатрикс Блэк приобрело резонанс после победы над Волдемортом и продолжало преследовать даже после амнезии. После этого знаменательного события, последователей темного мага либо умерли, либо отправили в Азкабан на пожизненное заключение.       С Беллатрикс вышло исключение — она не скончалась, и ее не отправили в Азкабан, эта женщина стала единственной Пожирательницей Смерти, которую поместили в Больницу Святого Мунго. Также ее заочно лишили фамилии Лестрейндж, в чем в большей степени помог Гарри. Молодой аврор не один раз обращался к судье, чтобы в недалеком будущем аврор смог бы взять больную родственницу к себе под крыло. Спенсер Вайфринг, который занимался этим делом, с неохотой подписывал документы, выдал разрешение и составил протокол. Главное, чтобы побыстрее отстали.       Когда Беллатрикс очнулась из комы, то общественность снова всколыхнулась, гадая, какие шаги предпримет министерство. Люди разделились на два лагеря — многие поддерживали судью Вайфринга, который не стеснялся говорить о своем решении открыто. Находились и те, кому не стала безразлична судьба Пожирательницы, но с тревогой ожидали дальнейших слов министра Шеклбота.       Гарри понимал, что министр так быстро принять решение и выйти к народу не может, Кингсли предпочитал долговременную выжидательно-наблюдательную тактику, а потому часто вызывал Поттера к себе в кабинет, чтобы раз за разом обсудить этот вопрос снова и снова. Поступки, характер… Все это имело место в обсуждениях.       И аврор совсем не был удивлен, что натыкался на слухи. От всех исходили разного рода додумки — и то, что Гарри Поттера заколдовали, а Беллатрикс пользуется случаем и продолжает и по сей день спаивать Героя Британии гипнотизирующим зельем. Были те, кто старался придерживаться нейтральной позиции, предпочитая сначала набрать информацию, а после высказывать собственное мнение. ***       Утро, когда Беллатрикс вернулась домой, наступало медленно. Словно ощущая происходящее, небо заволокли облака, моросил мелкий дождик. На Гриммо стояла тишина, все еще спали, и только Гарри занимался последними приготовлениями, чтобы принять Беллатрикс в дом.       Двое врачевателей появились неожиданно — почему-то их приход ознаменовался яркой вспышкой, как от молнии. Гарри выглянул в окно — действительно, на дороге стояли двое целителей, державшие под руки Беллатрикс Блэк. Она осматривалась по сторонам, не узнавая места. Поттер накинул поверх себя кофту и вышел на порог.        — Мистер Поттер! — один из врачевателей обратился к Гарри, заметив, что хозяин дома вышел встречать их. — Доброго утра, надеюсь, мы вас не разбудили?        — О, нет, что вы! — махнул рукой аврор. — Все в порядке.        — Вот и славно, — довольно ответил второй из врачевателей. — Мы можем ее передать вам?        — Конечно, — Гарри спустился с лестницы к дорожке и подошел поближе к гостям и вытянул руку в пригласительном жесте.       Беллатрикс смотрела на Гарри изумленным взглядом, в котором, казалось, было очень много страха.        — Все хорошо, — произнес Гарри. — Тебе не надо ничего здесь бояться.       Беллатрикс посмотрела на врачевателей, и один из них одобрительно покивал головой.        — Все хорошо, здесь безопасно.        — Д-дом, — указала обкусанным ногтем здание женщина.        — Да, теперь это твой дом, — кивнули одновременно врачеватели.       Гарри заметил, как огонек грусти замелькал в глазах Беллатрикс, но ноги сами по себе вели к аврору. Гарри аккуратно обхватил бледную кисть Беллатрикс. Временами он ощущал, будто рука бывшей Пожирательницы дрожала, и объяснения этому не находилось. Возможно, подсознательно, обрывки памяти всплывали, заставлявшие Блэк совершать действия, которые выработались на рефлекторном уровне.        — Спасибо, что согласились принять ее, — поблагодарил более молодой целитель. — Для ее блага это самый оптимальный вариант, чтобы реабилитация проходила в спокойной обстановке.       Гарри мог бы еще наговорить кучу ненужных вещей — от того, как ему противно, что сотрудники больницы вынуждены натягивать улыбки, чтобы выглядеть вежливыми до того, что все эта нервотрепка порядком достала, и ветеран войны просто хотел покоя.        — Нам пора, — напряженно произнес старший из сопровождавших санитаров.       И раздался хлопок, после которого оба сотрудника исчезли.       Гарри смотрел на пустое место, где секунду назад стояли врачеватели. Аврор понимал, что слиняли они быстро, так как боялись Беллатрикс. Хоть Фред и говорил, что восстановление памяти у каждого могут происходить по-разному, но эти парни боялись, что память у их особой пациентки могла восстановиться в одну секунду.        — Ну что же это будет непросто, — выдохнул Поттер и посмотрел на Беллатрикс, смотревшая на него, как на какого-нибудь спасителя. В каком-то смысле Гарри и был им, но Поттер не считал себя таковым. Но Беллатрикс — одна из его родственниц в мире волшебников.        — Дом, — твердо произнесла Беллатрикс.        — Да, пошли, — согласился Гарри, и они направились к двери. В дом, где Беллатрикс провела почти все детство… ***       Беллатрикс осматривала знакомые и в то же время незнакомые стены квартиры. Смотревшая на нее Вальбурга поджала губы, а затем спросила:        — Что с ней произошло?        — Амнезия, — пожал плечами Гарри. — Врачеватели из больницы Святого Мунго еще не знают, как быстро у Беллатрикс восстановить память, но в магической Британии общественность весьма остро отреагировала на это. Поэтому я наведался в больницу и попросил разрешения на содержание Беллатрикс. Тем более мне согласились помочь Нарцисса и Драко Малфой — они единственные родственники, которые могут помочь физически.        — Это да, — согласилась Вальбурга. — Но как тебе известно, многие чистокровные волшебники не нуждаются в помощи, точнее, испокон веков такие проблемы не выносили на всеобщее обозрение, поэтому в давние времена — еще до принятия Статута о Секретности — все проблемы относительно ментального здоровья, брачных договоров, союзных и вражеских отношений — все это проходило между двумя семействами и их партнерами. Это потом некоторые события приобретали резонансный характер, и как ты думаешь, почему у маглов появлялись заморочки вроде сжигание ведьм на кострах?        — Это всем известный факт, — кивнул Гарри. — Но, а как же мужское население?        — В те времена женщины были залогом продолжения человеческого рода, — философски изрекла Вальбурга. — И сексизм был на пике популярности, и мужчинам женщины нужны были чтобы они родили наследников, а те рожали новых людей. А что будет дальше с ними — это уже их не волновало. Поэтому действия со стороны женщин из магического мира в обычном мире среди маглов побудили глав двадцати восьми семей объединиться и создать большой аппарат, имя которому Министерство Магии.        — Хотите сказать, что поскольку волшебницы после рождения были предоставлены самим себе, то они околдовывали простых мужчин, что в те времена когда мироустройство было более религиозным, а любое отклонение от религии — грех, кара, и от нее в немедленном порядке надо избавляться.        — Верно, — ответила Вальбурга, а после взгляд на полотне покосился на Беллатрикс, смотревшая на изображение тетушки. На лице застыло удивление, и руки робко тянулись к полотну.        — Позаботьтесь о ней, — сказала Вальбурга, глядя прямо в глаза племянницы.        — Непременно, — кивнул Гарри и, потянув Беллатрикс за руку, произнес. — Пошли на кухню перекусить? ***       Гарри не ожидал, что все окажется куда сложнее. Фред предупреждал, что у Беллатрикс есть некоторые проблемы, но тот никак не надеялся, что его патронаж над бывшей Пожирательницей обернется таким неожиданным поворотом. Сначала Гарри ощутил стеснение — словно со всех сторон что-то давило. Неподъемное, болезненное. Затем Гарри услышал хихиканье и посмотрел туда, где сидела Беллатрикс. Она спрятала лицо в кудряшках, но даже так Поттер словно видел ее безумную улыбку, в то время как плечи тряслись от смеха.        — Все волшебники, — внезапно произнесла Беллатрикс своим хриплым голосом. — Сошли с ума!       От неожиданности даже сам аврор поперхнулся кофе.        — Гарри Поттер, верно? — спросила женщина, посмотрев на ветерана войны. — Я не помню, кто ты такой, но в больнице о тебе очень много говорили.        — Т-ты можешь говорить, — произнес в шоке Гарри, положив руку на лоб.        — Пришлось притворяться, — пожала плечами мисс Блэк. — Я не хотела в тот момент подвергать себя опасности, я не знаю, как я это понимала, но, видимо, до потери памяти что-то заставило выработать меня ту осторожность, которую я применила, чтобы не попасться.        — Подожди, потеря памяти? — переспросил Поттер.        — Да, — кивнула Беллатрикс. — Я не узнаю людей, которых могла знать, не помню, что произошло прошлой ночью. Но судя по разговорам, я была очень плохим человеком, верно? Пожирательницей Смерти — ха, интересно, кто придумал такую забавную кличку? — и эти Пожиратели Смерти были личной свитой какого-то… Володо… Воледо…        — Волдеморта, — договорил Гарри, тихо выдохнув. — Да, Волдеморт был одним из самых темных волшебников, но он горел желанием поработить весь мир, построить заново то мироустройство, которое было бы угодно самому ему.        — Вот оно как, — склонила голову набок женщина. — И я была в его личной свите?       Гарри запнулся: он не знал, что будет если упомянуть этот факт, вспомнит ли после этих слов Беллатрикс еще что-нибудь.        — А ты не помнишь? — спросил Гарри.        — Нет, к сожалению, — покачала головой Беллатрикс. — А ты еще упоминал про Драко и Нарциссу Малфой, когда разговаривал с портретом? Кто такие Нарцисса и Драко?        — Нарцисса — твоя родная сестра, и она навестит тебя в скором времени, — ответил Поттер. — А Драко — ее сын, твой племянник. Они оба единственные оставшиеся в живых родственники, которые согласились помочь тебе реабилитации — вспомнить то, о чем ты забыла.        — А что если я не вспомню, — с нескрываемым ужасом спросила Беллатрикс.        — У каждого по-разному происходит, — ответил Гарри. — Но, если ты вначале потеряла память, то это шанс начать жизнь с чистого листа; однако важнее то, чтобы после возвращения воспоминаний принять себя и жить так, как тебе удобно.       На лице Беллатрикс застыло недоумение вкупе с грустью. Неизвестность того, что она творила в прошлой жизни, грызло: неосознанно женщина ломала пальцы, грызла ногти, пытаясь как-то успокоиться. Слова Гарри словно выбило из колеи: Беллатрикс пугало неизвестное будущее и то, что будет после возвращения памяти.       Учитывая то, что она была приспешницей врага этого Гарри Поттера.        — Можно попросить некоторое время не разглашать то, что я потеряла память, а не просто не была овощем? — попросила Блэк. — Хотя бы первое время.        — Это еще почему? — не понял Гарри.        — Я долгое время сидела в больнице и притворялась дурочкой, — ответила Беллатрикс. — Согласись, не каждому дано такое. А теперь представь, люди, среди которых я имела не самую хорошую репутацию, прознают об этом, и это может вызвать не самые приятные эмоции. Это станет еще одной проблемой, как с этим Волдемортом…       В ее словах была толика правды однако, правда скрываться долго не сможет. Из толпы найдется человек, который прознает об всем этом и расскажет обществу.        — А если об этом узнают Драко и Нарцисса? — спросил Гарри.        — Я не знаю, но мне кажется, что даже им не стоит пока что знать, — Беллатрикс опустила взгляд, размяла пальцы руки.        — Я попробую сделать все то, что в моих силах, — после некоторых размышлений произнес аврор. — Но не я буду виноват, если правда просочится в Министерство.        — Я понимаю, — кивнула женщина.        — Давай есть? — предложил Гарри. — Утро раннее, ты, наверное, не ела.        — Да, — согласилась Беллатрикс.       Пока волшебник занимался приготовлениями, он обдумывал происходящего. Беллатрикс все время притворялась ничего не помнящей, вела себя, как ребенок, пока ее не передали Гарри, которому она и могла высказаться. Именно он приходил к ней, когда другие косились на нее и втихаря желали смерти. И могло ли быть так, что в первый день она околдовала своего лечащего целителя, чтобы он принимал свою пациентку как безнадежно больного человека.       Поттеру хотелось задать еще несколько вопросов, но посчитал, что такие вещи сейчас не стоит обсуждать, а потому он разложил тарелки, налил чай и положил порции на стол. Он обсудит некоторые вопросы с Кингсли, но позже. И такой разговор не один раз будет возникать между ними, и данное событие когда-нибудь всколыхнет общественность…       Даже его знакомые.