Каждому нужен кто-то

      Победа над Волдемортом сильно сказалась на мировоззрении Рона Уизли: то ли смерть Фреда на него так повлияла, то ли еще что-то, но к миссис Уизли теперь приходил совершенно другой человек. Рон нервно моргал, облизывал губы, откашливался; переминался с ноги на ногу, посматривал по сторонам, лишь бы не смотреть в глаза матери. Будто сама «Нора» выгоняла его — настолько недружелюбным, мрачным и отталкивающим дом никогда не встречал одного из бывших жильцов. Джинни постоянно разговаривала с Джорджем и спрашивала — а все ли хорошо, не бросается ли Рон на посетителей?        — Гневные клиенты пока что не приходили, — Джордж натянуто улыбнулся и выдавил из себя кашель.        — Джордж, — младшая сестра закатила глаза. — Я серьезно!        — А я вполне серьезно и отвечаю, — кашель перешел в хрюканье. Джордж выпрямился и посмотрел на недовольную Джинни, сложившую руки на груди, и добавил. — Не-е-е-ет, все правда в порядке. Он, бывает, грустит, но так, чтобы впадать в тотальную депрессию — это надо постараться.       Джинни нахмурилась: поведение старшего брата в доме, принятие смерти одного из близнецов — это отразилось на Роне гораздо тяжелее, чем Джорджу. Джордж принимал посетителей хоть и с улыбкой, но не вечно же ему лыбу давить до боли в скулах?       Порой ему на помощь приходил Рон, но младший брат не умел мгновенно находить подход к каждому покупателю, что не раз приводило к стычкам. Старший брат выходил из подсобки, устало приветствуя посетителей и развлекая маленького юного волшебника волшебными фокусами — яркими вспышками огоньков. Мамочки, приходившие со своими детьми, подмечали, что продавцы не от мира сего, но от них не разило табачным дымом или алкогольным спиртом; да и на наркоманов они не походили. А потому на вопросы детей «Почему этот дядя чуть ли не засыпает?» приходилось придумывать отговорку.       «Этот дядя много трудится, — отголоском раздавались терпеливые, порой трепетные голоса матерей. — Вырастешь, поймешь, чего хочешь ты, тогда и развивайся в этом направлении!»        «Много тружусь, — смеялся про себя Джордж. — Ну, конечно, а как же без этого!»        — Мужчина, простите? — перед его лицом маячила женская рука, а затем продавец столкнулся с недовольной колдуньи-покупательницей, лицо скривилось в сердитой гримасе.        — А? — растерянно проговорил Джордж, на что ведьма облегченно выдохнула.        — Слава Мерлину, а то я подумала, что у вас обморок, — ответила женщина.        — Нет, все хорошо, просто… задумался.       Волшебница хмыкнула под нос, но отнеслась с пониманием: перед ней стоял человек прошедший войну, потерявший близкого человека — практически вторую половину себя самого. Джордж про себя плевался, представлял, как он смахивает товары с полок и стеллажей; разбивает стекло прилавок и витрины, дверей и окон, но вместо этого сжимал кулаки, чтобы не схватить покупательницу за грудки и не трясти ее, доводя до нервного тика. Не каждый переживает травму, тенью преследующая до самой смерти.        — Позвольте помочь? — со стороны подсобки вышел Рон. Он положил коробку с товарами на прилавок и подошел к брату и клиентке. — Что бы вы хотели приобрести?       Взглядом он кивнул Джорджу, на что старший брат ответил кивком благодарностью и зашагал в комнатку. Рон развлекал покупателей разговорами, отводил их в сторону и показывая ассортимент товаров, когда самого Джорджа с головой накрывали не самые приятные воспоминания и мысли.       Уверенность в завтрашнем дне — это все, что Джордж просил от мира сейчас. ***       Новость о восстании из мертвых Беллатрикс добралось и до Уизли. Большинство остались равнодушны к этому событию, продолжая жить обычной жизнью: заниматься бытовыми делами, решая свои собственные проблемы; но только не Джордж с Роном, для которых Беллатрикс несла клеймо убийцы Фреда Уизли. Еще больше они удивились новости из свежего выпуска «Пророка» о патронаже Гарри Поттер над убийцей их брата!        — Успокойся, братишка, — меланхолично произнес Джордж, помешивая сахар в чашке с кофе. Всплески магии внутри Рона бурлили и не давали покоя. Рон ходил туда-сюда, проходя сквозь стеллажи как ураган — в магазин никто не приходил и не смотрел на товары, а потому никто не бурчал под нос о внезапно взбесившемся продавце.        — Я не успокоюсь, пока Гарри не объяснит мне! — рычал в ответ Рон. Он ходил по залу магазина между стеллажами, осматриваясь по сторонам в поисках чего-нибудь, чем себя занять; в груди сердце стучало, словно разрывало ребра изнутри.        — Братишка, я все понимаю, а что если стоит успокоиться и прийти к Гарри для простого разговора? — поинтересовался Джордж, подперев рукой подбородок.        — Никакого конструктивного диалога на этот счет не выйдет! — Рон замахнулся рукой и выбил стекло в прилавке, порезав почти всю тыльную сторону ладони и запястье в том числе. — Как этот придурок вообще так мог поступить: с человеком, который убил Фреда!       Джордж прикусил нижнюю губу и прикрыл глаза: в послевоенное время Гарри снились ночные кошмары, чем обернулось регулярными походами к мозгоправу. Помогло ли — однозначно нет, усмехнулся про себя младший Уизли, анализируя поступки лучшего друга.       Или бывшего лучшего друга.       С другой стороны, идея Джордж вполне оправдана и логична, — лучше навестить Гарри и расспросить обо всем, чем сидеть, гадать и обижаться.        — Да, — с неохотой признал Рон. — Но почему Гарри не говорил об этом открыто?        — Сам посуди, — пожал плечами старший брат. — Беллатрикс Блэк — женщина неуравновешенная, любые действия приводили к не самым приятным последствиям. И тем более сейчас она в таком состоянии, что непонятно, насколько быстро она опомнится, возьмет палочку в руки и будет колдовать, разбрасывая заклинаниями направо и налево.       Рона встал посреди магазина между прилавками, закрыв глаза и обдумывая сказанное, — с одной стороны, обида — главная причина раздора друзей — не пропадала; а с другой стороны, разумная часть Рона убеждала, что пора переступить себя, сделать шаг и выйти из зоны комфорта. Джордж зрил в корень, пальцем показывая на проблему и призывал младшего брата учиться на ошибках.       Рон оставался спокойным, иногда бесился, смеялся и радовался: слова Джорджа каким-то образом коснулись души и сердца, срывая розовые очки и показывая Рону, что это за мир на самом деле.       В душе он все тот же ребенок. Наверное, из-за этого он со многими разругался, построил стену и не сносил ее. Джордж исключение — Рон только его пропускал в душу, и воспитательные беседы старшего брата Рон действительно слушал. Это не долгие монотонные бормотание матери, не ее нравоучительные лекции, не покорные кивки отца, поддерживавший точку зрения матери, не Джинни, единственный оставшийся ребенок, которая постоянно звала братьев в гости; посидеть, выпить чаю и рассказать о жизни. Но Рон и Джордж уходили от приглашения, на ходу бросая отговорки в виде короткого послания. Одновременно с облегчением приходила тяжесть на душе — они часто злоупотребляют отговорками, Джинни смотрела на братьев осуждающе, чуть злобно оскалившись. Но какая атмосфера нависала в кухне каждый раз, когда в гости приходили Рон и Джордж.        — Интересно, а Молли знает о происходящем? — хмыкнул Рон. — Мне интересна ее реакция.        — С чего вдруг такой вопрос? — фыркнул Джордж.        — Гарри для нее «почти что сын»? — цитируя слова матери, ответил младший брат.        — И при чем тут это? — спросил Джордж.        — Ну как же? — развел руками Рон. — Гарри, который Молли почти стал сыном, внезапно приютил ту, которая убила нашего брата, — на этих словах волшебник сжал кулаки и шумно вдохнул воздух. — Думаешь, это не должно вызывать у нее определенные эмоции?        — Если хочешь что-то знать — то иди и узнавай, я только за, — подытожил Джордж. — Уж лучше сразу, чем путаться в догадках.       И то верно, кивнул про себя Рон: в «Пророке» говорили и врали, когда на деле совершенно другое. Если спросить Гарри — то он расскажет о многом, заодно и проведать достоверность слов и фактов. И если все пойдет по маслу, но с возможными негативными последствиями — придется мириться, справляться с трудностями и собственными предрассудками. Джордж прав — пора снимать с себя розовые очки и идти расправляться со своими страхами самостоятельно.        — Пойду, напишу Гарри письмо, — ответил Рон спустя несколько минут, а затем направился в каморку. ***       Беллатрикс сидела в библиотеке своей семьи и читала. В памяти ничего нового не возникало: только блеклые всполохи и искры красного, зеленого, бледно-голубого цветов. Приглушенные крики ни о чем не говорили, а вопросы она не задавала. Чтение книг открыло бы глаза на многие вещи, прогоняла про себя эту мысль женщина.       Главный страх не отступал ни на секунду — страх забыть все то, что было с ней после пробуждения. Гарри говорил, что такие случаи бывали, но такое происходило реже.       Имена на страницах книги незнакомые. Беллатрикс вчитывалась в закорючки, не ощущая себя частью этой семьи. Лица матери, отца, родственников — никого из них Беллатрикс смотрела на них, как на незнакомых людей.       Никого, кроме дамы Вальбурги Блэк, портрет которой висит в длинном темном коридоре.       И портрет молодого человека, под фотографией которого значилось «Сириус Блэк».       «Авада Кедавра!» — воспоминания кольнул властный женский голос, наполненным безумием, перемешивающейся со смехом и облегчением.       Беллатрикс вздрогнула — такое воспоминание промелькнуло впервые с момента ее пробуждения, и женщина колебалась: рассказывать Гарри или нет.        — Все хорошо? — в комнату вошел волшебник, рассматривая генеалогическое древо семьи Блэк. Он заметил, как пристально волшебница вглядывалась в черты лица его крестного.       Смерть Сириуса. Каждый раз на эту рану сыпали все больше соли, в Беллатрикс Гарри видел убийцу, но когда весь мир боялся и отвернулся от Беллатрикс, желал смерти, Гарри единственный осмелился выяснить обстоятельства. И по правде сказать, старые друзья остаются ими, но немногие из них способны понять его, анализировать поступки и принять их, как приняла Гермиона.        — Это Сириус Блэк — твой кузен, — пояснил Гарри.        — И какие у нас с ними были отношения? — склонила голову набок женщина.        — Сложные, — неоднозначно ответил Гарри. — У вас разные характеры, разное понимание мира. На этой почве вы постоянно конфликтовали. Ваша семья придерживалась древних традиций сохранения чистоты крови. Родители с детства внушали вам, что вы — часть великого рода.        — И это могло привести к тому, что я творила много плохого? — в глазах Беллатрикс Гарри увидел смятение.        — Есть такие вещи, которые воспринимаются так, что это выльется в не самые хорошие последствия.        — А этот Сириус, с которым мы постоянно враждовали, какая почва для ссор у нас была?       Гарри молчал несколько секунд, подбирая слова.        — Сириус отличался от остальных — очень сильно, — ответил Гарри. — Вальбурга и Орион — его родители — старались впихнуть все для их детей, чтобы они усвоили и приняли кодекс Чистой Крови. Но если Регулуса — младшего брата Сириуса — удалось прочистить мозги, чистота крови — весь смысл их рода, то Сириус поставил этот тезис под сомнение. Он первым осмелился высказать опасения родителям, из-за чего отношения портились. Винить кого-то во всем это нет смысла, но Сириус пошел по своему пути, внутри надеясь, что когда-нибудь его семья переосмыслит свои ценности и приоритеты.       Беллатрикс про себя кивала. О том, чего придерживались члены семьи Блэк, женщина вычитала в книге о родословной всех ее членов. И их философия, их мировоззрение пугало женщину.        — А если ко мне все же вернется память, и я захочу творить беспредел? — спросила пугливо Беллатрикс        — Поступки сами за себя скажут, — ответил Гарри. — Тут важно не то, захочешь ли ты, а то, важно ли тебе творить весь этот хаос? Каковы на это причины?       В памяти вырисовывались слова о чести и чистоте крови.        — Твой племянник Драко вынес из той магической войны один важный урок, — откашлялся Гарри. — Волшебники, полукровки, магглы какая разница? Всех нас объединяет магия и ее сущность в целом, все мы колдуем, просто кто-то больше эксперт в магических аспектах, кто-то шарит в технологиях магглов.       Беллатрикс посмотрела в потолок — черная поверхность гипнотизировала, манила; черный потолок — словно черная магия, тьма, в которой многие утопали от отчаянья, боли и неправильно выбранного пути. И из тьмы два выхода: остаться там навечно, либо выбраться, отыскав маленькое белое пятнышко посреди всего черного пространства.       Гарри прав — что Беллатрикс делать, когда воспоминания полностью восстановятся? В мире больше нет никакого злого темного волшебника, мечтающий о бессмертии. А мысль о жизни затворницей казалось неприятной, неправильной.       В окно постучали. Беллатрикс посмотрела в сторону окна, где за оконным стеклом сидел темно-серый филин, грудка которого нахохлилась. Брови филина изогнулись, будто испепеляя взглядом хозяйку дома.        — Это сова Рона, — пояснил Гарри, открывая окно, и филин влетел в кухню, приземляясь на стол. — Он прислал сообщение? Странно.       Гарри осторожно обхватил лапку почтальона, но филин несколько раз взмахнул крыльями и один раз клюнула в висок, из-за чего Поттер болезненно зашипел. Но письмо в конечном счете аврор отвязал. Он отдал филину корм для совы, и птица заклевала, громко стуча по столешнице. Пока птица обедала, Гарри нервно раскрывал конверт, дрожащими пальцами разворачивая сложенный в несколько слоев пергамент.       Беллатрикс подошла к Гарри, на цыпочках приподнимаясь, чтобы посмотреть написанное.       «Гарри! Нам нужно встретиться, если это возможно. Это насчет Беллатрикс Блэк. Рон.» — Гарри несколько раз прочитал короткую записку, переворачивал лист. Его сердце забилось, в голове волшебник прокручивал предполагаемый разговор с Роном, — какие вопросы он задаст, что из этого всего выйдет; даже Беллатрикс отреагировала на такое послание нервно — она покусывала нижнюю губу, мяла пальцы на руках, переминалась с ноги на ногу.        — Ты не против, если Рон придет к нам? — спросил Гарри Беллатрикс, на что волшебница пожала плечами.        — Если это надо именно ему, то не вижу смысла не идти навстречу, — заключила Беллатрикс. — Или у вас были разногласия… из-за меня?        — Верно подметила, — Гарри кивнул. — Ты убила одного их члена семьи. Из-за этого Рон и не может простить тебя. Но с другой стороны, это удивительно — Рон бы ни за что не переступил самого себя и продолжал настаивать на том, что он прав во всем и больше никого не желает слушать.       Он скрестил руки, обхватил правой рукой левый локоть и отвернулся. Воспоминаниями пронеслись ссоры в Норе при Молли и Джинни. Вторая выходила вперед, упираясь ладонями в широкие грудины волшебников и грозно испепелила их взглядом.        — Что вы, черт возьми творите? — шипела девушка, оскалившись. — Рон, немедленно прекрати вести себя как подлая крыса, обвиняя всех вокруг по каждому поводу. Гарри, — девушка ослабила хватку, выпрямилась и посмотрела на бывшего. — А от тебя я подобного никак не ждала.        — Предлагаешь мне просто молчать в тряпочку? — разводя руками и накручивая круги по комнате, ответил аврор. — Я не могу смириться с тем, что Рон вытворяет такое! Война многому меня научила, и поэтому я так реагирую.       И сейчас Гарри ходил по кухне, то ускоряя, то замедляя шаг. Часы отбивали каждую секунду, и Гарри посматривал на циферблат. Покачав головой, аврор внезапно встал в ступор, затем направился к столу, призвал лист пергамента с пером и чернильницей и набросал короткое:       «Жду завтра в пять вечера у меня на площади Гриммо! Гарри.»