Каждому нужен кто-то

      Ожидания — то еще испытание: арестовали Спенсера Вайфринга, поменяли судей и присяжных, которые медленно и параллельно разбирали дела не только чокнутого старика, но и Беллатрикс. Одновременно с этим общество требовало каких-либо действий. Многие кричали что-то о смертной казни; другие требовали не церемониться и отправить Пожирательницу прямо на Поцелуй Дементора.       Масло подливало в огонь еще и статьи Риты Скитер — своими опусами она сыпала на рану не только на судью, но и на заключенную тоже. И при этом Спенсер реагировал зло и яростно, словно на последнем издыхании пытался спасти жалкую жизнь, в то время как Беллатрикс спокойно, словно смирившись со своей судьбой.        — Мы не можем изменить мнения людей, — в одно из свиданий прокомментировала как-то Блэк. — Как можно понять, люди свойственно жевать всякого рода… жвачку, пусть даже и подобранную с земли, — женщину на несколько секунд передернуло. — И это суровая правда жизни.       Слышать подобное от Беллатрикс — непривычно, в особенности Гарри удивило поведение подопечной: Беллатрикс откинулась на спинку стула, перекинув ногу на ногу, и курила сигарету, хоть по правилам магического СИЗО запрещалось. Рано или поздно исключения для Беллатрикс превратятся в некую закономерность, и остальные заключенные недовольно будут требовать прикурнуть.       Гарри, Рон, Гермиона и Драко жили под одной крышей на площади Гриммо. И если с Гарри и Гермионой можно было нейтрально и спокойно поговорить, то с Роном выходили накладки — между ними так и осталась искра неприязни, и оба волшебника старались как можно реже пересекаться.       Подобное устраивало всех, по крайней мере Гермиона могла спокойно работать для Австралийского министерства, отправляя отчеты и готовя статьи.       Вскоре министр прислал письмо для собрания в кабинете прямо в министерстве.        — Что произошло? — нахмурившись, спросил Рон.        — Шеклболт хочет нас всех видеть, — сообщил Гарри, обводя присутствующих взглядом и на мгновение остановившись на Малфое. — Думаю, на месте он объяснит нам все.       Нервный табун мурашек прошелся по телу Драко: ему сложно было отбросить все то старое, что с детства окружало; новое давалось с большим трудом, в том числе и отношения с людьми. Все выбивалось из колеи, что не нравилось самому Малфою. Ноги дрожали, становясь ватными, а дыхание становилось неровным и дерганным.       Гермиона заметила нервное состояние Драко, а потому сразу полезла в сумку за чем-то. Одновременно с этим палочкой призвала небольшой стакан, а затем открыла небольшой пузырек.       По запаху напоминало маггловский валидол.        — Пей, — приказала немедленно Грейнджер.       Малфой хотел возразить, но Гермиона смотрела на него так, что у Драко пропало всякое желание спорить с ней. Даже Гарри и Рон, которые посматривали на эту сцену, сочувствующе кивали. С ними она такая же строгая?       Годы в Хогвартсе Драко отличались от Гарри: у Малфоя в подчинении два балбеса, которые были только что и горазды жрать. Забини и Паркинсон, конечно, можно было считать, но тем не менее они не разделяли тех взглядов, которые придерживался Малфой. Крэбб и Гойл безмозглые придурки, у них не всегда умные мысли из уст выходят, а Малфою временами нужны были люди, которые идиоты. В первую очередь слизеринцы заботились о своих амбициях, а не о своем окружении.       Драко невольно завидовал дружбе этих троих — не было той фальши и наигранности, которые были присуще дружбам змейкам. Исключения были, но очень редкими.       Наконец, лекарство начало действовать, и Драко присел на стул, задышав глубоко и спокойно.        — Ты как? — наконец спросил Рон, обращаясь к Малфою.        — Бывало и хуже, — невесело ответил волшебник. Он поднял взгляд на Гермиону и кивнул. — Спасибо, немного получше.        — Может, останешься? — Гарри отложил лист. — Мы можем и…        — Поттер, у меня произошла минутная слабость, а не ампутация ног, — съязвил Драко. — Идти смогу.       Он не мог без сарказма: большую часть боли тот переживал через черный юмор и не всегда уместные шутки, и Гарри прекрасно понимал, что скрывается за этим. Поттер также готов был кидаться колкостями, но все же в душе желал спокойно и осторожно разрешить ситуации.        — Тогда пошли? — спросила Гермиона.        — Да, — ответил Гарри. ***       Шеклболт наслаждался обеденным перерывом, когда к нему пожаловали Гарри и компания.       Все, что можно было подытожить, оставалось не только на своем месте, но и не облегчало никак жизнь.        — Положение дел никак не поменялось? — уточнил Драко. — В таком случае, почему я здесь, министр?        — Многое расходится, — начал Кингсли. Помощник Вайфринга очень помог нам своими записями, однако, общественность этими бумажками не переубедить. И приговоры — это тот самый момент, когда наша юрисдикция попала в тупик.        — Но разве нельзя выделить что-то в приоритет, например, дело Беллатрикс? — Рон нервно затоптал на одном месте.        — Уизли, так дела не решаются, — Драко почти не назвал того «Уизел», но вовремя остановился, решив разжевать все по порядку. — Вайфринг или Беллатрикс — не единственные преступники во всем мире, даже в маггловском мире их хватает с лихвой. Всему свое время.       И Драко посмотрел на министра, ожидая все, что угодно.        — Многие хотят смерти Блэк, — сухо ответил министр. — Об остальном слышать ничего не хотят.        — Они вправе так думать, — чуть ли не убито произнес Драко.        — С ума сошел? — Гарри схватил Драко за грудки, чуть ли не тряся его. Судьба Беллатрикс не меньше Малфоя коробила его самого. Гарри цеплялся за всевозможные шансы, лишь бы вырвать из лап смерти Блэк. Бросать все на полпути — неуважение к самому себе.       Почву у Драко выбили. Он словно ходил по чему-то непонятному, огромному и бесконечному. Как только на горизонте появлялась Беллатрикс, люди горазды были вспоминать все грехи и грехи приближенных Волдеморта. В том числе и семейства Малфоя, отчего становилось не по себе.       Но то, что человек должен отвечать за поступки, это да, это неоспоримая истина.        — Я чувствую себя бессильным, — наконец ответил Драко.        — Мы все не всесильные боги, — снисходительно ответил Кингсли. — Даже сейчас приходиться подгонять людей, чтобы те не стопорили процессы.       Поскорее бы это закончилось, подумал Малфой. ***       Беллатрикс посмотрела на вошедшего и идущего к ней министра Кингсли.       Блэк напряглась, ожидая плохие или хорошие новости.        — Когда это чертово судейство вообще начнется? — женщина перекинула ногу на ногу и скрестила руки на груди.        — Всему свое время, — Шеклболт парировал и сел напротив Беллатрикс.        — Ну и зачем вы ко мне пришли?       Сидеть здесь в утомительном ожидании — то еще увлекательнейшее занятие, поэтому приходилось щипцами вытаскивать информацию. От всех, кто мог бы обладать этой самой информацией. Судья вообще обезумел, как слышала Блэк несмотря на то, что находились оба в разных частях СИЗО. Временами доходили похабные и неуместные комментарии по отношению к Беллатрикс.       Этот старик психопат с заниженной самооценкой.        — Многие будут рады моей смерти, — ответила на один из своих вопросов Беллатрикс. — Я знаю. Но смерти Вайфринга все хотят не меньше моей.       Шеклболт оторвался от своих бумаг.        — Ты что-то можешь добавить?        — В основном этот мудак получит по заслугам, сажать всех без разбору — непрофессионально. Некоторые поведали мне, делов она натворил больше, чем все присутствующие здесь и в Азкабане. Один вообще так сказал, что это «монстр без плоти, появившийся прямо из воздуха».       Когда столько людей пострадало, то, несомненно, они будут точить зуб на обидчика. Беллатрикс права, потому что заключенные то просили помилование, то скалились, высовывая руки через прутья решетки.        — Вы отчасти неправы, Гарри и Драко волнуются за вас, — Кингсли посматривал на реакцию Блэк, посчитав, что это были именно те слова, которые женщина была бы счастлива услышать.       Слова произвели должное впечатление, хоть реакция и не сразу дала знать о себе знать: несмотря на неподвижность, глаза блестели. Блэк сидела, выпрямив спину, не дернула ни мускулом. Она изо всех сил держала самообладание, не желая показывать те эмоции, которые бурей взрывались в душе. Да и реакция остальных заключенных была непредсказуемой.        — Мы еще поговорим, — Шеклболт направился к выходу. С Беллатрикс он попрощался долгим взглядом, пока их двоих не разделила большая кованная дверь. ***       В груди бешено стучало сердце. Это тот самый момент, от которого хотелось радостно кричать, ведь наконец в этом мире ненадолго воцарилась справедливость.       Соседки по камерам молчали — от Беллатрикс исходила такая энергия, которая скорее пугала. Сами узницы не меньше остальных остерегались этой психованной, но справедливости радовались все — ведь она у каждого своя.       Ненависть к судье, к тому, что происходило в последнее время… От прошлого не сбежать, но многое оставалось открытым. Прошлые грехи постоянно припоминали, и от этого не сбежать.       Она не стала бы той, кем была сейчас. Приглаженные волосы давно растрепались, а без макияжа Беллатрикс видела ту ведьму из маггловских сказок, но ее никак не волновало. Блэк верила в Гарри и его друзей, а также верила в Нарциссу.       Потому что-то Золотое Трио всегда добивалось намеченной цели.       Если бы не было цели, то Гарри бросил бы дело на полпути.       Он мог бы идти по своему пути дальше. Но что-то, видимо, преследовало его, иначе тот бы не сидел в кабинете покойного Ориона, не смотрел бы в одну точку, пока с пера не капали чернила. Словно тот искал недостающий кусочек паззла, коим и была Беллатрикс.       Скорее всего, Гарри любил ее и любил словно Беллатрикс его возлюбленная. В это верилось с трудом. Волдеморт в свое время интересовался достижением своих целей, господством над всем миром. И никто его не беспокоил.       Воспоминания раскололись на множество маленьких осколков.       Гарри всегда улыбался, тревожно дергался. Но спрашивал, как самочувствие, не забывая о банальных потребностях и не перечил.       Выслушивал и разбирал, если нужно было.       Это не тот полукровка, презиравший магглов и вообще имевший обиду на отца.       Путанные мысли никуда не отступали, но Беллатрикс это уже не волновало…