Цветы на обочине дороги

8 лет спустя

Яркое калифорнийское солнце било в распахнутые окна большой, белоснежной виллы. Под гребнем узорчатого балкона расстилался цветущий парк, а далеко, на самом горизонте, за россыпью утопающих в курчавой зелени крыш, серебрился океан. Огромная задница Барнаби торчала из-под дивана, напоминая гигантскую подушку безопасности. Вообще-то он был отличный мужик, этот Филл Барнаби — неунывающий, подвижный живчик, этакий круглый энерджайзер, веселый и добродушный. Супруга, да и все в управлении звали его «Мишка Барни». Артуру он нравился. Наконец, металлоискатель в руках Филла пискнул и зашелся истошными сигналами. – А вот и она! Шумно отдуваясь, Барни вылез из-под дивана и с широкой улыбкой продемонстрировал хозяйке дома лежащую на ладони золотую сережку с крупным бриллиантом. – Это то, что вы потеряли, миз? – О, боже, да! — воскликнула хорошенькая брюнетка, забирая свое пропавшее сокровище. — Потрясающе! Я даже не знала, что полицейские используют такую технику. – Это наше личное ноу-хау, миз, — сияя как начищенный доллар, ответил Барни. — Вы бы знали, как часто состоятельные дамы что-нибудь теряют. Сережки, кольца. Почти каждый день приходится искать какую-нибудь дорогую безделушку. – Подпишите здесь, в подтверждение того, что ваша проблема решена, — вмешался Артур, подходя к хозяйке дома и протягивая ей планшет с прикрепленным к нему бланком. Красотка вывела в указанном месте свою подпись, скользнув при этом заинтересованным взглядом по груди и бицепсам Артура под черной, форменной рубашкой. – Даже не знаю, как вас благодарить, — промурлыкала она. – Это наша работа, — сдержанно ответил Пендрагон. — И успокойте свою горничную. Думаю, вам стоит перед ней извиниться, как видите, девушка оказалась ни в чем не виновата. – Непременно, — брюнетка растянула губы в улыбке и продолжила, глядя на Артура из-под полуопущенных ресниц. — Мне бы хотелось сделать для вас что-нибудь, чтобы выразить мою благодарность. Может быть, задержитесь, офицер? Наверняка, в такой жаркий день вам было бы приятно выпить чего-нибудь прохладительного и освежиться в бассейне. А потом я могла бы показать вам местные пейзажи, — с лукавой улыбкой она потеребила бретельку платья над роскошным бюстом и добавила. — Поверьте, тут есть на что посмотреть. Присутствовавший не раз при подобных сценах Барнаби усмехнулся, предвкушая развлечение. Артур захлопнул планшетку и, сложив руки так, чтобы стало видно кольцо на безымянном пальце, вежливо ответил. – Вынужден отклонить ваше предложение, миз, я женат. Брюнетка на миг растерялась, но тут же сориентировалась и небрежно повела округлым плечиком. – Ну, в наше время, это не препятствие. – И я гей, — закончил Пендрагон, — что определенно является препятствием. А вот мой напарник… — встав рядом с ухмыляющимся Барни, Артур дружески хлопнул его по плечу, — абсолютно натурален. И он с удовольствием исследует все достопримечательности, которые вы захотите ему показать. – О, все холмы, долины, рощицы и пещеры, — проникновенно подтвердил Барнаби. — И компас у меня всегда в порядке. Стабильно указывает на полярную звезду. – Думаю, на этом все, офицеры, — натянуто улыбнулась им хозяйка дома. — Я вас больше не задерживаю. Не прекращая неприлично ржать, они спустились к парадному подъезду по ступенькам дома и направились к припаркованной возле фонтана машине. – Я каждый раз укатываюсь, когда ты так делаешь. О, эти лица! — фыркая от смеха, Барни достал из кармана рубашки платок, вытер вспотевшую лысину и натянул фуражку обратно. — Не жалеешь, что гей, Пендрагон? Бабы на слюну исходят, стоит им посмотреть на тебя. А в этих кварталах полно скучающих красоток, мужья которых постоянно пропадают в деловых поездках. Мог бы сутками из койки не вылезать. – Нет. Зачем мне? — пожал плечами Артур, открывая дверь Форда с пассажирской стороны. — Я женат на лучшем мужчине в мире, и каждую ночь у нас отличный секс. – О, не рассказывай мне об этом, — застонал Барни. – Ты просто завидуешь, — хмыкнул Артур, усаживаясь в машину. – Еще бы нет, — проворчал Филл, умещая свою объемистую тушку рядом. — Ты, как ни придешь на службу, у тебя такой, сука, довольный и сытый вид. Чтоб меня жена моя так облизывала, как тебя твой Эмрис. Захлопнув дверь Форда, он повернулся к Артуру и дружески кивнул: – Ну что? Великий день — сегодня, я верно понял? – Да, — рассеянно улыбаясь, Артур растер шею ладонью и покачал головой. — Пять лет… Сам с трудом в это верю. – И что ты ему подаришь? — с интересом спросил Барни. — Уже купил подарок? – Еще месяц назад. Показать тебе? — Артур тут же раскрыл свою сумку и достал оттуда крупный футляр, покрытый коричневой кожей, один вид которого кричал о том, что его содержимое стоит баснословных денег. Открыв футляр, Артур продемонстрировал напарнику строгие и элегантные мужские часы с черным циферблатом и корпусом цвета дорогого коньяка. Барни тихо присвистнул. – Ох, ни черта себе. – Это David Yurman, швейцарский брэнд, — вполголоса начал объяснять Артур, любуясь своим подарком. — Мерлину очень нравятся их изделия, а это дизайнерская модель из последней коллекции. В мире всего три таких. Корпус и все детали из 18-каратного красного золота, стекло с антибликовым покрытием, швейцарский механизм, ремешок из кожи аллигатора. Эта вещь круче какого-нибудь Ролекса. Я угробил на них половину своих сбережений, но не жалею. – Да, они потрясающие, — признал Барни. — Но часы, Артур? На пятилетнюю годовщину свадьбы? Это не слишком банально? – Он хотел такие! — горячо запротестовал Пендрагон. — Я видел, как он смотрел на них в журнале! Это хороший подарок! Он будет рад, я уверен! – Ладно, ладно! — защищаясь, вскинул ладони Барни. — Только не заводись. Это твой муж! Ты лучше знаешь, что ему дарить! – Вот то-то же, — проворчал Артур и убрал в футляр в сумку. Покачивая головой и усмехаясь, Барни завел мотор и повел машину к выезду из парка, мимо фонтана и зеленых клумб, покрытых высокими пальмами и зарослями цветущих магнолий. – Вот так посмотришь на тебя, Пендрагон, — сказал вдруг Барни, подводя машину к высоким ажурным воротам, за которыми виднелась оживленная улица, — нормальный ведь мужик. И не скажешь, что педик. – Не думал, что тебя так беспокоит моя ориентация, — глядя в окно, произнес Артур. – Да кого это сейчас волнует? — беззаботно отозвался Филл, — Вон, в Сан-Франциско, говорят, половина мужского населения педики. Никого этим теперь не удивишь. Их патрульный Форд выехал за ворота и двинулся дальше по улице, мимо высоких зеленых изгородей, за которыми расстилались чьи-то роскошные владения. Фешенебельные кварталы широкими террасами спускались с холмов, у подножия которых лежал шумный и пестрый Лос-Анджелес. – Мне надо позвонить, — предупредил напарника Артур, доставая из кармана рубашки сотовый. Быстро набрал нужный номер и откинулся на сидение, ожидая ответа. – Цветочный салон Эмриса, — раздался в трубке жизнерадостный женский голос. — Меня зовут Миранда. Что я могу для вас сделать? – Я бы хотел заказать букет, на юбилей свадьбы, — развлекаясь про себя, начал Артур. – Разумеется, сэр. Вы уже определились с тем, какой букет вы хотели бы заказать? Из каких цветов? На какую сумму? – Это не важно, но я хотел бы, чтобы букет для меня составил мистер Эмрис. Лично. – О, так вы желаете специальное обслуживание? — оживилась девушка. – Именно так, специальное обслуживание, — подтвердил Артур, и Барни рядом фыркнул и ухмыльнулся. – Одну минуточку, я вас переключу, — пропела консультант, потом её голос сменился гудками ожидания. Барни вырулил к обочине и остановил машину. – Ладно, пойду пожрать куплю, пока вы там воркуете, — сказал он, открыл дверь и вылез наружу. Его объемная фигура скользнула мимо лобового стекла и пропала из виду. – Эмрис слушает. Чем могу помочь? — раздался в трубке по-деловому серьезный, знакомый голос с едва уловимым техасским акцентом. Артур улыбнулся. Несмотря на то, что Мерлин давно оставил службу, по интонациям в нем безошибочно можно было узнать бывшего полицейского. Пендрагон иногда скучал по тем дням. Если бы не регламент, запрещающий обоим супругам одновременно служить в полиции, то, возможно, Мерлин до сих пор оставался бы его напарником. – Я бы хотел заказать букет, — начал Артур, с удовольствием растягивая слова. — У нас с мужем сегодня пятилетняя годовщина свадьбы. Вы ведь понимаете, насколько это важный день? – Безусловно, понимаю, — иронично отозвался Мерлин, и Артур почти увидел, как он усмехается. — И какой же это должен быть букет? Артур закинул руку за голову, вольготно вытягиваясь на кресле в машине, и с чувством произнес: – Я в этом плохо разбираюсь, но пусть это будет что-нибудь символическое — означающее верность, любовь, страсть… – Думаю, что смогу что-нибудь сделать, — весело отозвался Мерлин. – И пусть букет доставят к восьми вечера, — улыбаясь, как чеширский кот, сказал Артур, и продолжил, добавив в голос нотку мечтательности: — Думаю, мы не пойдем ни в какой ресторан, просто закажем еду и отпразднуем дома. Романтический полумрак, свечи, шампанское… А потом мы займемся неторопливым, чувственным сексом. Мерлин уже откровенно потешался, и его мягкий смех музыкой отдавался в душе Пендрагона. – Артур, ты уверен, что парень, у которого ты заказываешь цветы, обязан знать такие подробности? – Насчет того парня я сомневаюсь, а вот моему мужу они должны быть интересны, — ответил Артур и прикрыл глаза, прислушиваясь к дыханию Мерлина. Сердце наполнялось предвкушающим томлением. Казалось удивительным — они расстались всего пять часов назад, а он уже успел соскучиться. Отсмеявшись, Мерлин коротко вздохнул, но Артур все равно всем существом ощущал его улыбку. – Значит, ты вернешься к восьми? – Да, в восемь. – Хорошо. Только не задерживайся нигде, ладно? Даже если с чертова Голливудского бульвара похитят Пэрис Хилтон. Забрав с пассажирского сиденья свою сумку, Артур вышел из машины и остановился, глядя на их с Мерлином дом. Это было красивое двухэтажное строение в традиционном стиле. Теперь они жили в тихом, зеленом районе Санта-Моники всего в получасе ходьбы от побережья. У дома была большая терраса, белые, увитые кудрявым вьюнком стены, широкие светлые окна и черепичная крыша. Лужайку перед крыльцом с двух сторон окружали деревья и купола цветущего кустарника, а на заднем дворе располагались бассейн и сад. Артур надеялся, что наконец заслужил все это. В конце концов, это был долгий путь. Они покинули Техас почти восемь лет назад. На Калифорнии настоял Мерлин, объяснив свой выбор туманной фразой о том, что здесь лучшая почва. Артур вначале не понял, что тот имел в виду, но потом догадался и в очередной раз поразился тому, каким необычным образом его напарник воспринимает окружающий мир. В Лос-Анджелесе из-за близости Голливуда и пронизывающей весь город богемной атмосферы к гомосексуализму относились куда проще. Здесь они больше не были изгоями. Мерлин, как хороший садовник, пересадил их обоих из сухой и враждебной земли Техаса в благодатную калифорнийскую почву, и наблюдая за людьми вокруг, Артур и сам чувствовал, как пропахший страхом и горечью хьюстонский воздух выветривается из его легких, а въевшаяся в разум и сердце грязь сходит слой за слоем. Им снова пришлось поступать в Академию и нарабатывать служебный стаж, потому что для офицера полиции перевод в другой штат это почти как переезд в другое государство, со своими местными законами и регламентом работы. Помимо этого были бесконечные сеансы психотерапии, тренинги по управлению гневом, занятия в группах поддержки для геев и множество обучающих программ. Артур переносил все это стоически, как часть своего наказания. Вначале оно казалось недостаточным, слишком мягким, и лишь потом он осознал, что рассказывать о себе и своей ненависти, обнажать свою воспаленную, истерзанную душу перед другими людьми, слушать, что они говорят в ответ, ломать себя и выстраивать заново — сложнее, чем валить лес или работать в тюремных цехах. Это было время нужды и надежды. Он надеялся, что сумеет искупить свою вину и так отчаянно нуждался в этом искуплении, что безропотно и добросовестно отрабатывал назначенную ему Мерлином повинность. Это был сущий кошмар, но Артур принял этот способ наказания, и со временем перестал считать его таковым, когда почувствовал, что ему постепенно делается легче, а сам он становится лучше. Посреди этой круговерти он сделал Мерлину предложение. У них была совсем скромная свадьба: только он, Мерлин, муниципальный служащий, который вел церемонию, и пара свидетелей из числа новых знакомых. Артур стоял перед алтарем, держал руки Мерлина в своих, глядел в его счастливые, сияющие любовью глаза и чувствовал, что в кои-то веки все делает правильно. Мерлин всегда был рядом, поддерживал постоянно. Он говорил: "Любое, даже самое страшное жизненное дерьмо можно обратить себе на благо, если пустить это дерьмо на удобрения. Люди как цветы, а жизнь — как вода. Она всегда найдет путь, если дать ей возможность течь. У тебя есть эта возможность, Артур, ты справишься". Мерлин верил в него, верил искренне, и эта вера словно костыль, помогала ему, как упрямому калеке, идти вперед. Пока Артур, наконец, не смог ходить сам. Он сделал шаг, будто едва вставший на ноги ребенок, огляделся и понял, что мир вокруг переливается красками, а сам он влюблен и счастлив. Артур поднялся по ступенькам, пересек террасу и вошел в дом. Положил на столик возле двери ключи и фуражку, скинул сумку с плеча. Просторный холл с ведущими к лестницам ковриками был залит вечерним светом. В глубине находились открытые раздвижные двери в гостиную — сквозь них виднелся камин, который было так приятно разжигать зимними вечерами, и уголок любимого дивана Артура, единственной вещи, которую они забрали из Техаса. Сейчас гостиная была погружена в теплый сумрак, на стенах дрожало пламя свечей, а по темному паркету между створками дверей бежала широкая дорожка из белых цветочных лепестков. – Мерлин, — позвал Артур, оглядывая все эти приготовления. Эмрис появился на пороге гостиной и прислонился плечом к дверному косяку. На нем была полурастегнутая рубашка из синего шелка и джинсы. Босые ступни приминали укрывший пол цветочный ковер. Заложив большие пальцы за пояс брюк, он с улыбкой смотрел на Артура. – Ты приехал раньше. – Отпросился с дежурства, — делая шаг к нему, объяснил Артур. Мерлин кивнул и двинулся навстречу. Лепестки клубились вокруг его ног, и от этого казалось, что он идет по облаку. Взгляд наполняло теплое сияние, которое появилось в глазах Мерлина в тот день, когда они поженились. Сейчас он казался Артуру самым прекрасным человеком на земле. Мерлин подошел к нему, обвил руками плечи, крепко обнял и сказал: – Я очень ждал тебя. Наконец-то ты дома, Артур.